Сирия. Затяжной прогресс

Автор: Антон Лавров 

В декабре прошлого года было объявлено о сокращении российской группировки в Сирии. Оно стало третьим по счету. Предыдущие прошли в марте 2016 и в январе 2017 года. 

После каждого сокращения России приходилось вновь наращивать свое присутствие, чтобы реагировать на новые угрозы. Вряд ли удастся полностью уйти из Сирии и в этот раз. Первоначальные оценки продолжительности операции оказались неточными, и Россия стоит перед вполне реальной возможностью быть втянутой в сирийскую гражданскую войну на годы. Нападение на российскую авиабазу в Хмеймиме в новогоднюю ночь и налеты беспилотников в начале января вновь напомнили, что война далека от окончания.

Сегодня понятно, что государственность террористической группировки ИГИЛ1 в Сирии и Ираке действительно разгромлена, и она уже не представляет былой угрозы. Но до мира в стране далеко. Другие исламисты, включая самых радикальных террористов бывшей Нусры, по-прежнему контролируют обширные регионы, от Идлиба до пригородов столицы. Интенсивные боевые действия там не прекращаются. Несмотря на все усилия, достигнуть общенационального примирения с другими оппозиционными силами также пока не удается. Огромная часть севера территории страны неподконтрольна правительству и находится в руках поддерживаемых США курдских формирований, а часть оккупирована Турцией.

Любой затяжной конфликт становится, прежде всего, испытанием для экономики. Даже против низкотехнологичных противников приходится использовать новейшую боевую технику и боеприпасы. В результате стоимость противотеррористических операций часто становится астрономической. Достаточно вспомнить поучительный опыт «увязания» США в Афганистане и Ираке. В то же время затяжные конфликты часто приводят и к быстрому прогрессу в вооружениях, боевой подготовке и тактике вооруженных сил.

Главным риском продолжения участия России в конфликте являются потери, неизбежные во время боевых действий. Трагическим напоминанием об этом стала героическая гибель пилота российского СУ-25СМ, сбитого 3 февраля террористами Нусры. А ведь кроме авиации в Сирии остается многочисленный персонал баз и обширный корпус военных советников, присутствующих в каждой крупной военной части сирийской армии.

Пока за продолжающуюся уже более двух лет операцию в Сирии погибло меньше наших военнослужащих, чем за время короткого пятидневного конфликта с Грузией в августе 2008 года. А вот потери техники уже превысили показатели предыдущей войны. На 35 тысяч боевых вылетов авиации и чуть меньшее количество вылетов вертолетов в авариях и от вражеского огня ВКС потеряно не менее пяти самолетов и семи вертолетов. Погибли 13 членов их экипажей.

Управляемость равно эффективность

Экономически, из-за ограниченности контингента людей и техники, война в Сирии пока не является тяжелой ношей для бюджета Министерства обороны. Численность пилотируемых летательных аппаратов в Сирии колеблется от 35 до 70, а контингент не превышает 10 тысяч человек. С самого начала широко используется более дешевая в эксплуатации модернизированная, но далеко не новая техника, как штурмовики Су-25СМ и бомбардировщики Су-24М. Их современные цифровые прицельно-навигационные комплексы позволяют применять дешевые неуправляемые боеприпасы с гораздо большей эффективностью, чем ранее. Во многом операция в Сирии финансируется за счет средств, зарезервированных на обучение войск. И трудно возразить против того, что реальные боевые действия являются лучшей тренировкой.

Продолжительность конфликта позволила не только опробовать на практике те образцы вооружений и тактики, что имелись к 2015 году. Уже в ходе конфликта во многие из них были внесены изменения и доработки, а затем они вновь были проверены в боях.

Максимальное внимание приковано к крупным образцам техники и вооружений, примененным в Сирии, – самолетам, ракетам, кораблям. Но, пожалуй, самой важной новинкой стали задействованные там новые системы управления войсками. В реальном конфликте оказались опробованы автоматизированные системы управления не только тактического звена, но и вышестоящие. Они позволили авиации и войскам действовать зряче, находиться в едином информационном пространстве, а командованию – быстрее принимать решения. Например, результаты авиационных или ракетных ударов в реальном времени могли наблюдать не только в штабе в Хмеймиме, но и в Национальном центре управления обороной в Москве.

Новые системы управления позволили преодолеть давнюю нашу проблему, ярко проявившуюся в конфликте с Грузией, когда каждый вид войск действовал самостоятельно и вел свою отдельную войну. В Сирии ситуация кардинально изменилась. Развернутый в Хмеймиме объединенный штаб российской группировки успешно координировал действия различных видов и родов войск. Случались ситуации, когда по целям, обнаруженным флотскими беспилотниками, работали и артиллеристы сухопутных войск, и летчики ВКС. Такая «сетецентрическая война» становится сейчас магистральным направлением развития российских вооруженных сил.

Точность города берет

Новые возможности управления необходимы для широкого применения высокоточного оружия. Практический опыт Сирии позволил ближе подойти к ответу на давний вопрос, занимавший теоретиков: что эффективнее и дешевле – множество вылетов с неуправляемым оружием или один высокоточный удар дорогим, но эффективным боеприпасом? Как можно судить, предпочтение все больше отдается последнему варианту. В результате на конец 2017 года мы видим увеличение количества новейших бомбардировщиков Су-34 и многоцелевых истребителей, использующихся в роли ударных машин. Растет и доля применяемого в Сирии Россией управляемого вооружения.

Предыдущие государственные программы вооружений были сосредоточены на закупке платформ – новых самолетов и вертолетов, кораблей и сухопутной техники. В новой, недавно принятой с учетом сирийского опыта программе на 2018–2025 годы впервые уделяется заметное внимание разработке и закупке «умных» высокоточных вооружений. Они позволят лучше раскрыть потенциал новых платформ и сделать их еще более смертоносными.

Самое большое впечатление на соседние государства и военные блоки произвело то, что Россия широко задействовала в Сирии современные крылатые ракеты в неядерном снаряжении. За время продолжительного конфликта Россия успела не только впервые опробовать в бою крылатые ракеты воздушного базирования Х-555 и Х-101 и корабельные «Калибр», запускавшиеся с подводных лодок и кораблей. Удалось повысить их эффективность за счет увеличения точности и совершенствования тактики применения.

Около 200 использованных крылатых ракет прекрасно зарекомендовали себя, и количество их носителей в ближайшие годы будет только расти, в первую очередь за счет постройки новых и модернизации старых кораблей ВМФ. Это придаст российскому флоту новое дыхание. Помимо традиционных задач, он приобретает небывалую ранее возможность поддерживать наземные боевые действия, нанося высокоточные неядерные удары даже вглубь материков.

Все больше становится и авиационного высокоточного оружия нового поколения. Массовый переход к нему по-прежнему выглядит самым перспективным вариантом повышения КПД наших ВКС не экстенсивным, а интенсивным путем.

Далеко не каждую проблему можно решить 500-килограммовой бомбой или крылатой ракетой. Особенно это верно в войне с терроризмом. Она все чаще смещается в города и населенные пункты. Террористы стремятся использовать население как живой щит. И для работы в таких условиях нужен набор более тонких «инструментов», способных с высочайшей точностью поражать заданные цели в любых условиях, нанося при этом минимальный побочный ущерб.

Ведущие мировые игроки на рынке вооружений давно имеют в своих арсеналах такие вооружения и активно продают их по всему миру. Хорошим примером может служить соседний с Сирией Ирак, который для войны с ИГИЛ закупил несколько партий управляемых ракет Hellfire, общей численностью свыше пяти тысяч штук в различных модификациях.

Отечественный близкий аналог – дальнобойные управляемые ракеты «Вихрь», недавно начавшие поступать на вооружение, в боевых условиях они были опробованы впервые в 2017 году. Пока их носителями являются только вертолеты Ка-52, которые в дневных и ночных условиях применяли новую ракету с большим успехом. Хочется надеяться, что количество несущих ее платформ будет расширяться, а сами они станут основной ударной силой нашей армейской авиации, позволяющей уничтожать цели с безопасного расстояния и тем беречь экипажи и технику. Остается лишь сожалеть, что до сих пор не готов для испытаний еще более дальнобойный многоцелевой комплекс «Гермес».

Истребители и средства ПВО в действии

Сирийский конфликт стал первым, в котором показали себя в деле российские многоцелевые истребители Су-30СМ и Су-35С. Они хорошо проявили себя не только на дежурстве в воздухе, но и нанося удары по земле, как неуправляемым, так и управляемым оружием. Это укрепит их позиции на международном оружейном рынке, где многофункциональность сегодня крайне востребована. Она позволяет даже небольшим странам обзавестись одновременно и средством контроля своего воздушного пространства, и эффективным оружием для ударных миссий.

Несомненно, одним из итогов кампании в Сирии является интерес Мьянмы к закупке шести Су-30СМ в экспортной конфигурации. Это небольшое количество по любым меркам, но первый экспортный контракт может проложить путь этим самолетам и на другие рынки.

К сожалению, эффективность новых истребителей ВКС в роли ударных машин была ограничена продолжающимся отсутствием на вооружении современных подвесных прицельных контейнеров. Это ограничивает их возможности по самостоятельному нахождению целей и ассортимент доступных боеприпасов класса воздух-земля. А ведь такие контейнеры могли бы быть полезны не только для новейших разработок в авиации. Зарубежный опыт подсказывает, что с их помощью можно превратить в грозную ударную машину даже не самые новые модели самолетов.

Вообще Сирия показала, что у России, несмотря на некоторые улучшения, по-прежнему сохраняется отставание в оптико-электронных средствах разведки и наведения, предназначенных для работы по наземным объектам. Это относится практически ко всему перечню боевой техники, даже недавно начавшей поступать на вооружение, от бомбардировщиков Су-34 до вертолетов и беспилотников. Ликвидация этого отставания уже давно стала приоритетной задачей, но пока до его сокращения далеко, а решение проблемы потребует модернизации существующей техники. Такие работы идут в полном разгаре, например, по вертолетам Ми-28НМ.

Среди средств ПВО потенциальным «хитом продаж» после его обкатки в Сирии выглядит российский ЗРК «Панцирь». Наши самые дальнобойные комплексы С-300 и С-400 не пришлось использовать в бою, но даже они заинтересовали многих региональных покупателей, включая члена НАТО Турцию. А на долю «Панцирей» работы выпало немало. Защищавшие авиабазу в Хмеймиме и порт в Тартусе установки сбили более 20 беспилотников противника и перехватили свыше полусотни неуправляемых ракет, включая ракеты «Град».

Опыт Сирии позволил ускорить создание для них новой модели облегченных малогабаритных ракет. Их характеристики по дальности, высоте и мощности, конечно, уступают параметрам нынешних, но эти ракеты незаменимы для борьбы с малозаметными и скоростными целями. Тратить большую и дорогую ракету на каждый квадрокоптер или дешевый неуправляемый боеприпас расточительно.

Если разработчикам удастся объединить на одной пусковой контейнеры с различными типами ракет, это придаст комплексу возможность не только эффективно, но и экономно бороться с любыми целями, от скоростных и высотных истребителей до маленьких дронов, пытающихся прорваться к охраняемым объектам на предельно малых высотах.

Проблема борьбы с беспилотниками, особенно с малыми и сверхлегкими, сейчас крайне актуальна и пока не имеет универсального решения. Стоит она перед каждой армией мира. Проверенный в боях «Панцирь» может пригодиться практически всем нашим традиционным покупателям.

Задачи для ОПК

Пожалуй, самой серьезной и угрожающей проблемой, проявившей себя в Сирии, стало отсутствие в российском арсенале собственных ударных беспилотных авиационных комплексов тяжелого класса. Это особенно обидно, потому что они вовсю применяются в регионе гораздо менее технологически продвинутыми армиями, чем российская.

Иран активно использует для ударов по террористам свои вооруженные беспилотники Shaheed-129. ВВС Ирака приобрели для этих задач китайские Pterodactyl 1, которые закуплены уже и несколькими другими странами. Турция использует против ИГИЛ и курдов ударный беспилотник собственной разработки ANKA-B.

Разработка отечественных аналогов, способных продолжительное время находиться в воздухе и наносить удары с высот, недоступных ПЗРК, ведется уже несколько лет. Но и они, и разрабатываемое для них семейство легких управляемых боеприпасов, включая планирующие бомбы, пока далеки от боеготовности настолько, что не были отправлены для испытаний в Сирию, ставшую полигоном для других новейших вооружений.

Несмотря на то, что основное внимание в Сирии было сосредоточено на технике ВКС, успели поучаствовать в боях и наземные образцы. Большой интерес привлек экспериментальный беспилотник, оснащенный лазерным целеуказателем для артиллерии. Он был задействован прошлой осенью в боях с ИГИЛ при освобождении от их формирований долины реки Евфрат.

Еще СССР активно разрабатывал корректируемые артиллерийские снаряды и мины с полуактивным лазерным наведением. Но такие боеприпасы имеют серьезный недостаток – необходимость подсветки цели лазером с земли. Это подвергало большой опасности пехотинцев и спецназ, так как им необходимо было находиться в прямой видимости цели.

Установка лазера подсветки на беспилотники и переход к более активному использованию корректируемых снарядов могут революционизировать современное артиллерийское дело и превратить даже одиночную гаубицу в грозное оружие, способное наносить снайперские удары на десятки километров вглубь вражеских позиций. Со все большим насыщением российских войск беспилотниками и все более активным задействованием их в управлении стрельбой это выглядит уже не фантастикой, а задачей ближайшего будущего.

Опробованы были в Сирии и более традиционные системы. Так, новейшая РСЗО «Торнадо-С» фактически завершала свои государственные испытания, нанося удары по реальным террористам, а не по полигонным макетам.

Широко использовались и тяжелые огнеметные системы (ТОС) «Солнцепек». Если до войны многие сомневались в их целесообразности, то в боях с террористами в Сирии и соседнем Ираке они стали любимым армейским средством подавления прочных полевых укреплений противников и их укрытий в горных районах. Сирийский опыт уже привел к появлению новой модификации ТОС, имеющей улучшенную защиту от вражеских противотанковых средств и более дальнобойные ракеты. В конце 2017 года был подписан меморандум о намерениях с Саудовской Аравией, который включает и поставку ей «Солнцепеков», вполне возможно, уже в новой модернизированной версии.

При всей продолжительности конфликта в Сирии вооруженные силы России пока получают от участия в нем больше плюсов, чем минусов. Для военно-промышленного комплекса он и вовсе стал бесценным «тестовым полигоном». Это результат того, что удается поддерживать там крайне ограниченное присутствие наших войск и успешно бороться с проблемой «расползания задач», минимизировав при этом потери. Ситуация может измениться лишь в случае крупных поражений проправительственных сил, резкого роста потерь или необходимости серьезно нарастить контингент в этой арабской стране.

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.

Партнеры