Майкл Кофман: Кто склонен милитаризировать Арктику?

Майкл Кофман – аналитик корпорации CNA, научный сотрудник Института Кеннана. Кофман специализируется на военной и оборонной политике, вопросах безопасности России и стран постсоветского пространства.

Ранее Кофман был программным менеджером в Национальном оборонном университете, советником высшего военного руководства США по вопросам России, Евразии и Пакистана.


– Многие, в том числе и в России, восприняли удары США по Сирии и недавние действия в отношении Северной Кореи как часть внутриполитической игры Трампа. Другие интерпретировали это как начало перемен в военной политике (military policy) США. На ваш взгляд, как сильно может измениться военная политика США при Д. Трампе?

- У США нет собственно военной политики. Выработка конкретных «политик» (policies) является функцией политики (politics) как таковой, а военная сила – это инструмент национальной мощи. Вопрос в том, как администрация Трампа будет пользоваться этим, и на данный момент времени ответ – «мы по-прежнему не знаем». Политические аналитики и эксперты будут яростно приписывать какую-нибудь «доктрину» администрации Трампа на основании одного события – тех же ударов по Сирии. Однако пока недостаточно доказательств, чтобы делать хоть какие-то содержательные выводы, кроме одного: каждая администрация США на ранних этапах достаточно легко применяет силу, однако спустя пару лет, по мере того как издержки от использования силы нарастают, идет на ее применение с меньшей охотой.

– Природа современных вызовов безопасности и ведения боевых действий требуют, в том числе, создания новых типов вооружения. Много говорится о модернизации, к примеру, о программе замены подводных лодок типа Ohio и ракет Trident. По вашему мнению, это естественный ответ на существующие вызовы?

- Не совсем. Программа замены подводных лодок Ohio – это просто программа по обновлению «поколений» этого класса подлодок с сохранением их прежней миссии – поддержания стратегического ядерного сдерживания и сохранения потенциала к нанесению ответного ядерного удара. Подлодки типа Ohio устаревают, а используются с большей интенсивностью, чем российские ПЛАРБ, поскольку большая часть стратегического ядерного арсенала США – морского базирования. В то время как Россия приняла на службу три из своих «Бореев» следующего поколения, США еще не удалось построить ни одной подлодки класса Columbia для замены подлодок Ohio. Иными словами, это естественная стадия развития подлодок, оснащенных баллистическими ракетами.

– Каковы, на ваш взгляд, перспективы продвижения позиций США по Южно-Китайскому морю посредством военно-морской мощи Америки?

- Военно-морская мощь уже достаточно масштабно используется для защиты американских взглядов на свободу навигации, а также оспаривания претензий Китая на осуществление контроля в этой части Мирового океана. В принципе, сложно сказать, какая именно сила, если не военно-морская, сможет стать важным элементом продвижения интересов в политической борьбе на просторах моря.

– Поговорим немного о другом важном регионе. У вас существует озабоченность перспективами милитаризации Арктики?

- Нет. Единственной страной, обладающей способностями и «склонностью» милитаризировать Арктику, является Россия. В то время как другие страны либо вообще мало этим озабочены, либо делают малозначащие политические заявления. В реальности арктическая политика – это не военное соревнование. Дискуссии вокруг Арктики проходят преимущественно на дипломатическом уровне, и там больше сотрудничества, чем конфронтации.

– Президент Трамп намерен увеличить военный бюджет США. Какая часть из этих средств предназначена для флота? Достаточно ли этого, по вашему мнению, для покрытия текущих и будущих нужд военно-морских сил США?

- Военный бюджет Трампа – это лишь предложение, или даже «список желаний», который Конгрессу еще предстоит рассмотреть, скорректировать и одобрить. На первый взгляд, военный бюджет будет увеличен на 54 млрд долларов, а военно-морские силы США расширятся от 274 до 350 кораблей. В реальности, скорее всего, бюджет будет увеличен (по сравнению с его размерами при предыдущей администрации) до 18 млрд долларов. Американскому флоту понадобится около 26,6 млрд долларов для постройки кораблей и, вероятно, еще 165 млрд долларов в течение следующих 30 лет на их поддержание.

 – Если говорить о «внутренней кухне» военно-морской индустрии в США, как Америка удовлетворяет запрос на высококвалифицированный персонал, солдатский и офицерский состав? С учетом планируемых расширений, о которых вы говорите, требования к флоту также должны возрасти. А если так, то как ответить на этот запрос – привлекать к участию в обслуживании этой отрасли больше компаний, в том числе частных подрядчиков?

- Главная проблема кораблестроения – квалифицированные кадры. Чтобы провести в жизнь программу замены подлодок Ohio, две крупнейшие кораблестроительные компании в стране должны нанять дополнительно около 6 тыс. работников только в 2017 г. При текущем состоянии дел судостроительные верфи, принадлежащие компаниям General Dynamics и Huntington Ingalls Industries, уже должны нанимать все больше работников, чтобы только реализовать цели, заложенные до 2030 г.

Индустриальные возможности есть, хотя в некоторых сегментах прослеживается дефицит после многих лет низкого спроса. Это прежде всего касается производителей ядерного топлива, что естественным образом сдерживает растущие требования в строительстве подводных лодок. Некоторые квалифицированные группы работников весьма востребованы – как, например, специалисты по сварке трубопроводов, и индустрия предлагает им огромные зарплаты в 300 000 долларов в год. Но это распространенные проблемы в кораблестроении, и вряд ли есть страна, которая не испытывает трудностей с поиском квалифицированной рабочей силы для выполнения обязательств по контрактам.

Интервью подготовил Максим Сучков. 

2017г., июнь   
"Новый оборонный заказ. Стратегии" 

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.

Партнеры