ПРО США. Космический эшелон

Текст:  Александр Ермаков 

В 2018 году США кардинально усилили мероприятия по милитаризации космоса.

Поддержку военно-политического руководства неожиданно получила идея формирования космических сил как отдельного вида вооруженных сил. И им будет чем заведовать – на всех доступных площадках активизировалось обсуждение обоснований необходимости развертывания космического эшелона противоракетной обороны.

На фото: SBX (Sea-Based X-band radar)

 

Щит или решето?

Чтобы понять, почему дальнейшее развитие американской ПРО напрямую связывают с масштабным выходом ее средств в космическое пространство, кратко рассмотрим архитектуру существующей сегодня национальной ПРО США. Она эшелонирована, и на каждом из уровней единственными средствами перехвата баллистических ракет служат противоракеты, использующие принцип кинетического перехвата, так называемый «hit-to-kill». Он подразумевает поражение цели не в результате подрыва осколочно-фугасной боевой части (как действует подавляющее большинство зенитных ракет), а путем прямого столкновения противоракеты и цели.

С одной стороны, это требует от противоракеты высокой маневренности на финальном участке траектории и собственных средств наведения, с другой стороны, обеспечивает надежное уничтожение практически любой цели лобовым ударом на скорости в несколько километров в секунду. Осколочно-фугасные боевые части имеют ограниченную эффективность даже против простейших баллистических целей, что показала, в частности, война в Персидском заливе 1991 года, когда даже близкие разрывы боеголовок ЗРК Patriot редко уничтожали иракские ракеты, представлявшие собой достаточно кустарные модификации советских Р-17, более известных как Scud.

Младшие представители противоракетных комплексов в США – армейские Patriot (в первую очередь в версии PAC-3 с кинетическими противоракетами малой дальности) и THAAD. Они предназначены, прежде всего, для защиты конкретных объектов и войсковых группировок на театрах военных действий и, соответственно, рассчитаны на борьбу с ракетами малой дальности.

Противоракетный комплекс THAAD

Противоракетный комплекс THAAD 

Следующий уровень, промежуточный между тактическим и стратегическим, занимает комплекс BMD. Основываясь на высоком потенциале корабельной боевой информационно-управляющей системы Aegis (в свое время созданной в первую очередь для обеспечения ПВО авианосных ударных групп) и пользуясь естественной мобильностью корабельных платформ, американцы разработали на этой базе комплекс ПРО с противоракетами SM-3.

Эти противоракеты представляют собой ответвление в семействе зенитных ракет Standard и ориентированы на кинетический заатмосферный перехват баллистических целей. Наиболее современные модификации такой ракеты – SM-3 Block IIA предназначены для борьбы с баллистическими ракетами средней дальности. Способность Block IIA перехватывать межконтинентальные баллистические ракеты (МБР) – вопрос достаточно дискуссионный, а от разработки более продвинутой версии Block IIB отказались в 2013 году. С осторожностью можно сказать, что SM-3 если и будет способна перехватывать МБР, то только в тех случаях, если ее траектория станет проходить непосредственно над носителем противоракет.

 

Старшим в ряду комплексов ПРО и единственным, непосредственно предназначенным для перехвата МБР, является GMD с противоракетами шахтного базирования GBI, оснащенными заатмосферными перехватчиками EKV. К концу 2017 года было развернуто 44 противоракеты (40 на Аляске и четыре в Калифорнии), заключен контракт на производство еще 20. В перспективе стоит ожидать дальнейшего увеличения их числа и постройки еще одного позиционного района ПРО на северо-западе США.

Не будет большим преувеличением сказать, что развертывание системы сдерживается сейчас в первую очередь техническими проблемами – так, даже в настоящий момент из 44 противоракет 36 оснащены перехватчиками EKV модификаций CE-I и CE-II, которые, как доказано испытаниями, имеют серьезные проблемы с надежностью. Только на восьми стоят перехватчики CE-II Block I, в отношении которых проведена какая-то «работа над ошибками», но подтверждением этому служит только один успешный перехват 30 мая 2017 года. Ведется разработка кардинально переработанного перехватчика RKV, чьи испытания должны начаться в лучшем случае в 2019 году.

Роль космического глаза

Какое место в существующей конфигурации ПРО занимает орбитальный компонент? Совершенно не то, что надлежало бы. Космические средства решают на данный момент только задачу раннего предупреждения о ракетном нападении. Представлены они спутниками систем DSP и SBIRS.

Программа DSP (Defense Support Program) в свое время заменила неудачную MIDAS (Missile Defense Alarm System) и обеспечила развертывание первой работающей космической системы обнаружения пусков баллистических ракет. В ее рамках с 1970 по 2007 год работали 23 геосинхронных спутника с мощными инфракрасными сенсорами, обеспечивающими обнаружение факелов работающих ракетных двигателей.

Нет нужды пояснять, что на данный момент система уже морально и физически устарела, однако пять спутников до сих пор находятся в работоспособном состоянии, хотя, вероятно, и поддерживаются в таком виде как резервное средство. По открытым данным, на обнаружение пуска, интерпретацию информации и построение приблизительной траектории ракеты у DSP уходит 40–50 секунд.

Причиной выведения DSP в резерв стало развертывание новой системы SBIRS (Space-Based Infrared System). В отличие от предыдущей, она виделась более комплексной, состоящей из спутников на различных орбитах – геостационарной и высокой эллиптической. Использование последней необходимо для уверенного покрытия высоких широт, которые плохо наблюдаемы с геостационарной орбиты, где спутник «висит» над точкой на экваторе. Запуски в целях построения SBIRS начались в 2006 году и продолжаются до сих пор.

На данный момент развернуто четыре спутника на геостационарной орбите, и четыре комплекта сенсоров установлено в качестве дополнительного оборудования на американских военных спутниках иного назначения, развернутых на высоких эллиптических орбитах. Планируется запуск еще двух геостационарных спутников.
Несмотря на схожий принцип обнаружения пусков, система SBIRS обеспечивает вдвое более быстрое оповещение о пуске и оценку траектории – до 20 секунд.

Кроме того, благодаря большей разрешающей способности спутники могут теперь наблюдать за работой ступени разведения и полноценно использоваться для разведки наземных целей. Примечательно, что Саудовская Аравия подписала контракт на приобретение двух подобных спутников, официально – для сигнализации о потенциально возможной ракетной атаке со стороны Ирана, но, вероятно, и для разведывательных задач тоже. Не приходится сомневаться и в том, что США смогут получать всю информацию с этих спутников, а возможно, и полностью управлять ими.

Имеющиеся спутники SBIRS и DSP обеспечивают оперативное предупреждение о ракетной атаке, однако способны выполнять только сигнализирующую функцию. Их сенсоров, способных отслеживать факел ракетного двигателя, совершенно недостаточно для сопровождения малых и не столь контрастных на фоне земной поверхности боевых блоков, отделившихся от ракеты. Не говоря уже о селекции целей и уверенном разделении их на ложные и подлинные. Для целеуказания противоракетам систем Aegis и GMD необходимо, чтобы цели были взяты на сопровождение наземными (как вариант – морскими) радарами.

Конечно, заатмосферные перехватчики, которые выводят эти противоракеты на встречу с целями, обладают собственными инфракрасными сенсорами, но их разрешающая возможность ограничена, а самое главное – ограничена маневренность самих перехватчиков, которые необходимо с самого начала направить с максимально высокой точностью на цели, оставив им только коррекцию на финальном участке.

К чему это приводит? К крайнему ограничению пускового окна противоракет. После оперативного обнаружения пуска «противоракетчикам» системы GMD необходимо ждать, пока цели – уже не ракеты, а «созвездия» из боевых блоков, ложных целей и мусора – будут захвачены наземными радарами системы предупреждения о ракетном нападении. Проблему отчасти могли бы сгладить морские радары, но единственный SBX (Sea-Based X-band radar) так и остался полуэкспериментальным.

После обнаружения пуска необходимо немедленно дать залп противоракетами, причем как минимум с двукратным, а на деле – хорошо бы и с четырехкратным запасом по целям, включая подозрительные ложные. Почему обязателен большой запас? У ПРО просто не будет времени на «добивающий» залп по не пораженным целям – нынешние противоракеты GBI допускают сброс перехватчика только после завершения работы всех трех ступеней. В перспективе планируют реализовать сброс без включения третьей ступени, но это только немного расширит окно.

Кроме того, не стоит забывать, что наземные радары, вынесенные зачастую далеко за пределы континентальной территории США (в Великобритании, Гренландии), уязвимы и вывод их противником из строя приведет к «ослеплению» ПРО на том или ином направлении.

Решением могла бы стать система космических средств, обеспечивающая не просто обнаружение пуска, но и полноценное целеуказание. В рамках системы SBIRS планировалось обеспечение такой возможности за счет развертывания компонента SBIRS Low (соответственно, упомянутая выше система называлась SBIRS High) из 24 низкоорбитальных спутников. В 2009 году было запущено два прототипа STSS-D. Они использовались в многочисленных испытаниях, а в 2013 году продемонстрировали возможность целеуказания для запущенной с крейсера противоракеты SM-3, которая успешно поразила мишень, имитирующую ракету средней дальности. Однако по финансовым соображениям от развертывания космического эшелона целеуказания тогда отказались.

Запуск ракеты SM-3 с эсминца

 

Несмотря на то, что сама система SBIRS достаточно новая, США уже активизировали работу по ее замене. Решено даже отказаться от запуска седьмого и восьмого геостационарных спутников и перераспределить ресурсы на более ранний запуск спутников новой системы Next Gen OPIR. Летом 2018 года уже выданы первые контракты – Lockheed Martin на три геостационарных спутника и Northrop Grumman на два полярных. Первый пуск перенесен с 2025 на 2023 год. Подробности о возможностях новой системы неизвестны, но особо упоминают о повышении живучести спутников. Кроме того, известно, что прорабатывается вопрос развертывания и низкоорбитальных спутников.

Возможной альтернативой специализированным спутникам может стать размещение сенсоров на коммерческих спутниках, с этой целью планируется провести эксперимент по программе Space-based Kill Assessment (SKA).

От наведения к поражению

Однако даже лучшая система обнаружения и целеуказания не исправит тот факт, что ракета-перехватчик может достичь цели только после сброса ею боевых блоков и ложных целей. Это не так страшно, если противником служит условная и максимально примитивная ракета «страны-изгоя» без комплекса средств преодоления ПРО и с одной боеголовкой.

Но можно ли строить многомиллиардную систему в расчете только на такой примитив, когда даже северокорейцы продемонстрировали быстрый прогресс в ракетостроении? Не говоря уже о более серьезных игроках – условная тяжелая МБР России или Китая несет десяток боевых блоков и более сотни ложных целей.

Нетрудно подсчитать, что при потребности резервировать минимум 2–3 ракеты на цель (а надежная селекция ложных целей в космосе практически невозможна, ведь даже в атмосфере отсеиваются лишь так называемые «легкие» ложные цели, не копирующие боевые блоки по массе), хотя бы одной продвинутой тяжелой МБР хватит, чтобы перегрузить американскую ПРО количеством целей даже в перспективе.

Определенные надежды связывают с программой Multi-Object Kill Vehicle (MOKV) – она нацелена на создание противоракеты, несущей сразу несколько перехватчиков. Это некая аналогия МБР с разделяющимися боевыми блоками. Однако понятно, что и это полумера. В частности, она не решает вопрос поражения маневрирующих боевых блоков, подобных «Авангарду».

Идеальным решением было бы поражение ракеты еще на активном этапе, до разведения боевых блоков и развертывания комплекса средств преодоления ПРО. Предлагается множество решений. Так, в 2020 году планируется представить на испытания прототип-демонстратор высотного БПЛА с лазером, предназначенным для поражения баллистических ракет на активном этапе полета. Хотя сама идея заманчива, подобное решение не универсально, так как требует патрулирования БПЛА в районе предполагаемых пусков. Это могло бы срабатывать для небольшой по территории и расположенной у моря КНДР, но неудобно в отношении Ирана и вовсе неприемлемо для КНР и России.

Выходом может быть только размещение оружия на низкоорбитальных спутниках. Конгресс США уже призвал Пентагон сосредоточить усилия на разработке спутников, оснащенных как кинетическими перехватчиками, так и мощными лазерами. Перед американскими инженерами стоит множество серьезнейших вызовов.

Необходимо будет создать космическую платформу, способную практически мгновенно обнаруживать пуск баллистической ракеты, строить траекторию ее полета и уничтожать ее некой очень высокоскоростной (ведь придется «догонять» ракету, возможно, летящую совершенно не по предполагаемому пути) противоракетой – работая по цели, поднимающейся из атмосферы. Лазерное решение хорошо в фантастических кинофильмах, но и тут вопросов немало – это накопление и хранение огромного количества энергии для залповой стрельбы, охлаждение спутника в вакууме, рассеивание энергии лазера атмосферой, преодоление пассивной защиты ракеты (специальные покрытия, более высокая устойчивость твердотопливных ракет).

Однако наиболее серьезный вызов представляет необходимость развертывания поистине астрономического количества спутников, чтобы хоть несколько из них постоянно находились на низких орбитах над точками потенциальных пусков. Так, по оценкам специалистов «Бюллетеня ученых-атомщиков», для постоянного покрытия территории КНДР и Ирана хотя бы одним-тремя спутниками потребуется развернуть на орбите с наклонением 45 полтысячи спутников.

При этом дополнительно будет обеспечиваться минимальное покрытие территории Китая, но российская территория окажется вне зоны «патрулирования» вовсе. Если увеличить наклонение до 60 и спутниковую группировку до тысячи спутников, будет обеспечено плотное покрытие территории России, но останется слабым покрытие Китая. Нет нужды напоминать, что территория северных морей не прикрыта совсем. Наиболее очевидным, на первый взгляд, кажется развертывание спутников на полярных орбитах, но для плотного покрытия приэкваториальных регионов потребовалось бы развернуть под две тысячи спутников.

Для понимания того, насколько поистине «космические» цифры обсуждались в предыдущем абзаце: общее количество работающих сейчас спутников на околоземных орбитах, эксплуатируемых всеми странами и частными компаниями, составляет порядка двух тысяч. Если США всерьез вознамерятся развертывать космический ударный компонент ПРО, им понадобится радикально снижать цену вывода спутников. Нельзя исключать, что весь частно-космический бум последних лет связан именно с этим. Президент SpaceX Гвинн Шотвелл уже заявила на симпозиуме Ассоциации ВВС, что компании готовы выводить в космос оружие «для защиты США».

 

"Новый оборонный заказ. Стратегии" 
2018г., ноябрь

Фото из открытых интернет-источников

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.

Партнеры