Саудовская Аравия: военные ресурсы обеспечения национальной безопасности

Автор:  Григорий Косач, д.и.н., профессор кафедры современного Востока факультета истории, политологии и права Историко-архивного института РГГУ. 

 

 

 

После января 2015 года, когда на трон взошел Сальман бен Абдель Азиз, для Саудовской Аравии наступило время перемен. Эпоха правления сыновей Ибн Сауда завершалась.

В июне 2017 года наследником престола и первым заместителем главы правительства (его обязанности исполняет правящий монарх) стал внук «короля-основателя» Мухаммед бен Сальман. 

Перемены на вершине власти дополнялись выборами в муниципальные советы, в которых впервые участвовали женщины, и расширением полномочий протопарламента – Консультативного совета. В Саудовской Аравии созидалось, если использовать термин официальной риторики, «государство институтов». Это «государство» подчиняло религию, призванную стать, как заявил в октябре 2017 года наследный принц, «исламом, открытым миру» и избавленным от «экстремизма». 

Перестройка хозяйства на принципах избавления от нефтяной зависимости провозглашалась основой нового экономического курса. Разработанный под руководством принца Мухаммеда бен Сальмана проект «Видение Королевства Саудовская Аравия: 2030» обрел характер объединяющей общество национальной идеи. Страна должна была стать частью «мира современности», «не опирающейся на нефть, с растущей экономикой и прозрачными законами». 

Создание в ноябре 2017 года Национального антикоррупционного комитета под руководством Мухаммеда бен Сальмана положило начало беспрецедентной кампании, открывавшей путь к консолидации власти наследного принца. Если в начале правления нынешнего монарха принц Мухаммед бен Сальман возглавлял Совет по экономике и развитию, объединивший экономические и социальные министерства и ведомства, а также в качестве министра оборонное ведомство, то в ноябре 2017 года под его руководство перешли и структуры, входящие в Совет по политике и безопасности (внешнеполитическое и внутриполитическое ведомства, министерство чрезвычайных ситуаций и специальные службы).

Принцип «сохранения баланса» между фракциями династии был отброшен. Саудовская власть трансформировалась из горизонтальной (и основанной на балансе интересов групп и фракций династии) в вертикальную, предполагающую концентрацию полномочий в руках «сильной личности», – иные принцы превращались в государственных служащих. 

Следуя за внутренними переменами, внешняя политика осуществляла переход к «жесткой дипломатии», определявшийся тем, что эксперты эр-риядского Центра политических исследований назвали «катастрофой арабской весны». Речь шла о «крушении национальных государств», оказавшихся неспособными «конкурировать с идеологией религиозного экстремизма». Прежний внешнеполитический курс, предполагавший использование финансово-экономических возможностей и исключавший прямое участие в региональных конфликтах, оказался далек от того, чтобы соответствовать вновь возникшим реалиям. Опора на «укрепление отношений с дружественной державой» (эвфемизм, скрывавший ориентацию на Соединенные Штаты) не стала гарантией «сдерживания хаоса» . Саудовский внешнеполитический курс все более опирался на силу.

Угрозы национальной безопасности 

«Жесткая дипломатия» наделяла Иран статусом основного внешнеполитического противника. Разрыв саудовско-иранских дипломатических отношений в январе 2016 года способствовал эскалации анти-иранской риторики. В конце ноября 2017 года, оценивая действия Ирана, Мухаммед бен Сальман говорил, что, «воспользовавшись смутой в арабском мире», «тегеранские муллы смогли установить свое доминирование над четырьмя арабскими столицами ‒ Дамаском, Саной, Багдадом и Бейрутом».

Называя Иран источником угроз саудовской безопасности (что относится и к основному региону нефтедобычи ‒ Восточной провинции с ее значительным шиитским вкраплением), наследник престола требовал «создать единый фронт противостояния иранскому экспансионизму». Курс «на умиротворение Тегерана, как это было доказано событиями в Европе 1930-х годов», заявлял он, «не может быть успешным». 

Ранее, в январе 2016 года, глава внешнеполитического ведомства Адиль Аль-Джубейр писал, что Иран «продолжает курс экспорта революции, поддерживая экстремистские группировки ‒ Хезболлу в Ливане, хуситов в Йемене, конфессиональные [шиитские] военизированные формирования в Ираке». Воюя «против сирийской оппозиции», Иран «содействует процветанию ИГИЛ». Он ‒ «деструктивная сила», «разжигающая межконфессиональные противоречия» в странах-соседях. Взаимопонимание с Ираном, замечал министр, станет возможно, когда он «перестанет быть революционным государством и откажется от экспансионизма». 

Падение баллистической ракеты, выпущенной в начале ноября 2017 года с территории Йемена, в непосредственной близости от эр-риядского аэропорта придало сценарию прямого военного столкновения между обеими странами черты потенциальной реальности.

Саудовское руководство всегда рассматривало угрозу терроризма в качестве основного вызова национальной безопасности. Для этого имелись основания – деятельность внутренней антисистемной оппозиции второй половины 1990-х – начала 2000-х годов, провозглашавшей себя элементом Аль-Каиды, и экспансия ИГИЛ на саудовскую территорию в течение всего времени после 2014 года. 

Вступление в международную коалицию противостояния «исламскому государству» сопровождалось принятым в феврале 2014 года указом о запрете «экстремистских и террористических религиозных группировок и течений». Появившийся в начале марта того же года черный список этих «группировок» включал Аль-Каиду и ее ответвления, Джабха ан-нусру, ИГИЛ, Движение «Братья-мусульмане», йеменское Движение Аль-Хуси, а с марта 2016 года – и ливанскую Хезболлу. После января 2016 года саудовская позиция корректировалась, доказывая «генетическую» связь всех этих структур с Ираном. 

«Жесткая дипломатия» предопределила инициированную в марте 2015 года военную операцию против йеменских хуситов – это был отпор «вмешательству Ирана и Хезболлы». Созданная в декабре 2015 года «исламская военная коалиция» была призвана изолировать Иран в мусульманском мире. Начавшийся в июне 2017 года кризис вокруг Катара обрел «иранское измерение» – катарское руководство обвинялось в проведении «проиранского курса пропаганды и поддержки террора и экстремизма».

Если в отношении Катара (что вытекало из слов Мухаммеда бен Сальмана во время его визита в Египет в марте 2018 года) саудовский курс будет ориентирован на долговременную экономическую изоляцию по примеру американской блокады Кубы , то в случае Ирана, по словам ведущего саудовского журналиста, речь шла об «активном противостоянии его ползучему наступлению» . Усиление военного потенциала (включая предусмотренное «Видением …: 2030» развитие военной промышленности, способной удовлетворить «50% потребностей армии и флота» ) рассматривалось как инструмент отпора иранскому вызову.

Вооруженные силы Саудовской Аравии

Численность построенных на контрактной основе вооруженных сил Саудовской Аравии (ракетные и сухопутные войска, военно-воздушные силы, войска противовоздушной обороны и военно-морские силы) достигла в 2017 году 256 тыс. чел. (включая 231 тыс. военнослужащих и 25 тыс. резервистов).

На вооружении саудовской армии: 

  • 1142 боевых танка и 5472 бронированных боевых автомобиля 
  • 790 военных самолетов (включая 177 истребителей и 245 бомбардировщиков) 
  • 227 вертолетов и 55 военно-морских судов (семь фрегатов, четыре корвета, три минных тральщика и 11 патрульных кораблей). 

Начиная с 2015 года саудовские вооруженные силы (по численности личного состава и уровню оснащенности вооружением) занимают третье место в арабском мире (после Египта и Алжира) и первое место среди армий арабских государств зоны Персидского залива.

Используемое саудовской армией вооружение в основном западного производства.

Это, в частности, американские истребители F15 и F-15S (72 таких самолета были поставлены в 1990-е годы, 70 из них модернизированы до более передовой версии F-15SA), европейские Tornado, британские Typhoon (в марте 2018 года во время официального визита принца Мухаммеда бен Сальмана в Великобританию был подписан протокол с компанией BAE Systems о поставке 48 новых истребителей этого типа ), американские вертолеты AH-64 Apache. В 2015 году Соединенные Штаты начали поставку еще 84 самолетов F-15SA

В рамках соглашения с Украиной в Саудовскую Аравию будут поставляться военно-транспортные самолеты Ан-132

На вооружении саудовской армии 315 американских танков M1A2 Abrams, а также модернизированные китайские баллистические ракеты «Дунфэн-21» и «Дунфэн-3». Заключенный в ходе визита короля Сальмана в Москву в октябре 2017 года контракт на строительство в Саудовской Аравии завода по производству автоматов Калашникова может включить Россию в число поставщиков стрелкового оружия (среди которых лидируют французские производители).

Российская и саудовская стороны заявили и о достижении договоренности о поставках российских ракетных комплексов «Триумф». 

В начале февраля 2018 года, по словам помощника российского президента по вопросам военно-технического сотрудничества Владимира Кожина, были подписаны документы, касающиеся ракетных комплексов, хотя, замечал он, «переговоры продолжаются». Касаясь комплексов «Триумф», саудовская пресса связывала их с необходимостью «нейтрализации Москвы и сужения ее связей с Ираном», а не с поиском «альтернативы американскому оружию или отдалением от Соединенных Штатов». В октябре 2017 года американский конгресс разрешил поставки Саудовской Аравии системы противовоздушной и противоракетной обороны THAAD и Patriot PAC-3.

В 2018 году объявленный саудовский военный бюджет составил почти 56 млрд долларов, превысив на 10% соответствующий показатель за 2017 год , что позволило Саудовской Аравии стать четвертой страной мира по уровню ее военных расходов (после США, Китая и России). Почти 5 млрд из этих средств должны быть израсходованы на развитие собственных проектов производства оружия и техники.
Значительное развитие вооруженных сил обеспечено широким государственным патронированием военной сферы (включая и значительные социальные услуги офицерскому составу), непосредственным руководителем которой был занимавший (до 2015 года) пост министра обороны нынешний правящий монарх.

Ныне эту задачу решает сохранивший пост военного министра и после своего назначения наследником престола принц Мухаммед бен Сальман. Его позиции в качестве главы оборонного ведомства были усилены в феврале 2018 года – указы правящего монарха о «развитии министерства обороны» заменили его высших чиновников на армейских сторонников наследного принца. Это был один из пунктов «стратегии национальной обороны», включающей как «структурные реформы на уровне министерства», так и «оптимизацию расходов» и «модернизацию системы имеющегося вооружения». 

Национальная гвардия Саудовской Аравии 

Созданная в 1955 году Национальная гвардия – продолжение формировавшихся в эпоху правления короля-основателя Ибн Сауда племенных ополчений, становившихся ударной силой его завоевательных походов. Определяя этот институт, руководимый собственным министерством, официальный источник подчеркивал: «Национальная гвардия – военизированная вооруженная сила, вносящая свой вклад в защиту территории и границ Королевства Саудовская Аравия, охраняющая его безопасность и внутреннюю стабильность, святыни, завоевания и собственность государства».

Это определение конкретизировало и задачи, стоящие перед Национальной гвардией, включавшие, наряду с охраной границ и поддержанием внутренней безопасности, «охрану стратегической инфраструктуры» – в первую очередь, дворцов королевской семьи и высших чиновников государства. Но речь шла и о «поддержании безопасности паломников к святыням ислама, поддержке сил гражданской обороны, действующих в условиях чрезвычайного положения и природных катастроф, противостоянии попыткам захвата самолетов на территории королевства», а также об «охране массовых праздничных мероприятий, памятников национальной культуры и борьбе с наркотиками».  

Национальная гвардия – «независимое» (не подчиненное министерству обороны) и наиболее мощное военное и связанное с безопасностью формирование, служить в котором могут только саудовские граждане, выходцы из племенных образований преимущественно центральной части страны – региона Неджда . В ее составе наземные силы – три механизированные и пять пехотных бригад, а также подразделение церемониальной кавалерии.

Национальная гвардия вооружена бронетранспортерами и боевыми бронемашинами LAV различных модификаций (отдельные пехотные батальоны – легкими бронемашинами V-150 Commando и V-150S), а также 155-мм буксируемыми гаубицами M198, M102 калибра 105 мм, 106,7-мм самоходными минометами М106А1, 20-мм зенитными орудиями М40 и противотанковыми ракетными комплексами TOW. 

Общая численность личного состава Национальной гвардии составила в 2017 году 100 тыс. чел., включая 27 тыс. резервистов. Основной центр подготовки ее командного состава ‒ столичная Военная академия имени короля Халеда, ежегодно выпускающая не менее 500 офицеров. Лучшие выпускники проходят обязательную стажировку в американских военных учебных заведениях.

Содействие развитию Национальной гвардии – прерогатива американских специалистов. Разработанная в 2013 году Defense Security Cooperation Agency программа модернизации этой структуры предполагала, что сумма вероятных затрат на ее осуществление составит 4 млрд долларов. Вопрос связан не только с военной стороной развития Национальной гвардии, осуществляемые для нее многочисленные социальные проекты (госпитали, дома для офицерского состава и комфортабельные казармы для рядовых членов, логистика) стали источником дохода для американских военных подрядчиков.

Национальная гвардия – важнейший инструмент внутреннего антитеррористического действия. 

Она была использована для освобождения захваченной в 1979 году группой радикальных экстремистов Запретной мечети в Мекке, а в 1990-х – начале 2000-х годов для ликвидации связанного с Аль-Каидой антисистемного подполья. В течение 1980-х – 2000-х годов ее неоднократно привлекали для подавления шиитских волнений в Восточной провинции. В 1991 году подразделения Национальной гвардии участвовали в операции «Буря в пустыне».

В начале 2000-х годов они были развернуты на саудовско-йеменской границе для отражения инфильтрации хуситов. В 2015 году Национальная гвардия была вновь привлечена к охране границы с Йеменом. По мнению отечественного эксперта, «Национальная гвардия способна решать поставленные перед ней задачи и играет значительную роль в обеспечении в стране стабильной обстановки и ее защите от возможной внешней агрессии». 

Отстранение от руководства Национальной гвардией (в ходе антикоррупционной кампании) сына предшественника короля Сальмана на троне, принца Мутаба бен Абдаллы, усилило позиции нынешнего наследника престола.

Вместе с тем, руководящее ею министерство не было расформировано, а сам этот институт не был передан в подчинение возглавляемому принцем Мухаммедом бен Сальманом министерству обороны.

Вновь назначенный министр Национальной гвардии принц Халед бен Абдель Азиз бен Айяф Аль Мукран – бакалавр менеджмента (степень получена в одном из американских университетов), начавший службу в ныне возглавляемом им министерстве в 2007 году, занимая в нем все более значимые руководящие должности. Тем не менее, в конце осени 2017 года министерство по делам Национальной гвардии было подчинено курируемому Мухаммедом бен Сальманом Совету по политике и безопасности.

***
В какой мере саудовские вооруженные силы и военизированные формирования способны осуществлять возложенные на них функции противостояния угрозам безопасности? Ответ на этот вопрос не кажется в полной мере очевидным, и речь не идет лишь об отмечаемых экспертами параметрах превосходства Ирана (включая его людские, военно-промышленные и вероятные ядерные ресурсы). 

Не приходится сомневаться в том, что силы Национальной гвардии во многом успешно смогли противостоять действиям внутренней (и инкорпорированной извне) антисистемной оппозиции, включая и борьбу с подпольной сетью ИГИЛ.

В свою очередь, армия, несмотря на высокий уровень ее оснащенности современным вооружением, но не обладающая значимым опытом боевых действий, не выглядит в полной мере готовой к выполнению задачи обороны национальной территории.
Эти боевые действия ограничены участием в операции «Буря в пустыне» в 1991 году, высадкой в Бахрейне в 2011 году в составе сил «Щит полуострова» и (частично) операцией 2009–2010 годов против инфильтрации йеменских хуситов в южные регионы Саудовской Аравии. Казалось бы, боевая подготовка военно-воздушных сил, участвовавших в составе международной антитеррористической коалиции при нанесении ударов по позициям ИГИЛ в Сирии, а также (начиная с 2015 года) в обеспечении воздушной поддержки сил йеменской официальной власти в их противостоянии хуситам, не вызывает сомнения. 

Однако и это обстоятельство не может рассматриваться в качестве доказательства высокой боевой подготовки. Участие военно-воздушных сил в операциях против ИГИЛ в Сирии было эпизодично, а хуситы сохранили способность к сопротивлению, продолжая контролировать столицу, основные центры на севере внутри страны и порт Ходейда. «Исламская военная коалиция» не стала значимым инструментом анти-иранского действия. Возможность ее превращения в эффективный военный блок исключал сам Мухаммед бен Сальман: «Принятие решений, обязательных для всех государств, – говорил он в день ее формирования, – не представляется возможным».  

Важно и другое обстоятельство. Саудовская Аравия не смогла добиться сколько-нибудь значительных успехов в деле развития собственной военной промышленности, реализуя одно из важнейших положений «Видения …: 2030». Созданная в 2017 году Саудовская компания военной индустрии, важнейшей задачей которой провозглашено привлечение производящих вооружение иностранных компаний, далека от того, чтобы быть успешным проектом: лишь 5% оружия, которым оснащена саудовская армия, производится на территории страны.

 

"Новый оборонный заказ. Стратегии", май 2018г. 


  • Мухаммед бен Сальман: «Мы покончим с экстремизмом» (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com
  • «Видение Королевства Саудовская Аравия: 2030» (араб. яз.). – vision2030.gov.sa. C. 4
  • Внешняя политика Королевства Саудовская Аравия: последовательность или изменение? (араб. яз.) ‒ Масарат, ноябрь 2013. С. 9. Электронный ресурс: www.kfcris.com
  • Мухаммед бен Сальман: «Мы не позволим иранскому Гитлеру появиться в регионе Ближнего Востока» (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com
  • Аль-Джубейр А. Может ли измениться Иран? (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com
  • Принц Мухаммед бен Сальман: «Я не утруждаю себя проблемой Катара» (араб. яз.). Электронный ресурс: sabq.org
  • Ар-Рашид А.Р. В Сирии возобновляется сражение (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com
  • «Видение Королевства Саудовская Аравия: 2030». C. 46
    2017 Saudi Arabia Military Strength. Электронный ресурс: www.globalfirepower.com
    Ibid.
  • Мухаммед бен Сальман укрепляет в Лондоне флот Саудовских истребителей (араб. яз.). Электронный ресурс: www.okaz.com.sa
  • Сила Саудовской армии в цифрах (араб. яз.). Электронный ресурс: ajel.sa
  • Владимир Кожин рассказал о переговорах с Анкарой и Эр-Риядом по С-400. Электронный ресурс: kommersant.ru
  • Ар-Рашид А.Р. Саудовская Аравия: политика вооружения (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com 
  • Saudi Arabia Defense Budget Fourth Largest in the World at $56 Billion. Электронный ресурс: globaldefensenews.com 
  • Развитие обороны (араб. яз.). Электронный ресурс: www.alarabiya.net
  • Задачи и функции министерства Национальной гвардии (араб. яз.). Электронный ресурс: www.sang.gov.sa 
  • Saudi Arabia's National Guard: Protectors of the royal family and Islam's holiest sites. Электронный ресурс: www.thenational.ae 
  • Бондарев И. Национальная гвардия Саудовской Аравии. Электронный ресурс: politinform.su 
  • Cordesman A., Obaid N. National Security in Saudi Arabia: Threats, Responses, and Challenges. Praeger Security International, 2005. P. 214.
  • Бондарев И., цит. произв.
  • Исламская военная коалиция включила 34 государства (араб. яз.). Электронный ресурс: aawsat.com

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.

Партнеры