Владимир Пирожков: Не подходи, убьет! Пять определений красоты на примерах работы ОПК

Промышленный дизайнер Владимир Пирожков в 1989 году уехал учиться в Швейцарию, а позднее – работать в компанию Citroën. Он разработал там, помимо прочего, автомобиль, на котором до сих пор ездит президент Франции. В 2000 году Владимир перешел в корпорацию Toyota главным дизайнером интерьеров для европейской линейки автомобилей. В 2007 году вернулся в Россию.

В числе его работ – фирменный стиль самолета Sukhoi Superjet 100, облик российских космических кораблей, дизайн факела для зимней олимпиады в Сочи.

Сейчас Владимир – генеральный директор Инжинирингового центра прототипирования высокой сложности «Кинетика» НИТУ МИСИС. Важное направление деятельности компании – дизайн стрелкового оружия российского производства.

Промышленному дизайнеру приходится одновременно учитывать функциональность машины, ее коммерческую привлекательность и эстетические качества. Эти факторы особенно сложно соотносятся при работе над военной техникой, где, казалось бы, нет места эстетике. Тем не менее, сквозной темой нашего разговора с Владимиром Пирожковым стала именно красота, мы попытались дать ей несколько определений.

 

  1. Функциональность

 

Возможно, между эстетичным и функциональным нет противоречия? Нам кажется красивым то, что хорошо решает свою задачу – обтекаемые формы, рациональное бронирование. Фантаст Иван Ефремов считал, что красота отвечает критериям высшей целесообразности. Туполеву приписывают похожую мысль: «Некрасивые самолеты не летают».

– Военная техника – это чистая функция. Так было всегда: главная задача оружия – весить как можно меньше, бить дальше и работать быстрее. Эстетика зависела от оптимизации: чем легче копье, тем дальше ты его метнешь. Чем компактнее камень, тем проще его носить в кармане.

Возьмите автомат Калашникова, положите рядом с винтовкой М-16 или AR-15. Вы увидите, насколько наш автомат элегантен. Я не говорю про пропорции, но AR-15 выглядит, как насекомое, а АК похож на прутик, на палочку, не на злого паука. В эстетике оружия много от его эффективности, от поиска оптимального решения. У нас она [эстетика] не такая агрессивная, хотя сейчас время агрессии и устрашающее оружие продается лучше.

Мы много работали с пистолетом «Удав» ЦНИИ «Точного машиностроения». Изучили аналоги и многое поняли. Так, Heckler & Koch может быть качественным, но он массивный и тяжелый. А Glock тоньше, он сильно оптимизирован. Поэтому технически так сложилось, что у Glock ресурс 500 тысяч выстрелов, у Heckler & Koch – 70 тысяч, а у наших пистолетов 10 тысяч. Сейчас уже больше, но до пятисот тысяч всем далеко. Glock оптимизирован почти до идеала, нам нужно очень много работать, чтобы приблизиться к такому результату. Но у нас свои преимущества: мы не такие ресурсные, зато убойные, как кувалда. А Glock придется много патронов истратить, чтобы одну приличную дырочку сделать.

На АК можно положиться в трудной ситуации, он надежный, хотя и не такой точный, как АR-15. Американских спецназовцев спрашивали, что они выберут, те ответили: для выживания – Калашников, для работы в тепличных условиях – АR-15.

 

  1. Человечность

 

Применение данных антропометрии – главное требование технической эстетики. Проще говоря, красиво то, что подчинено человеческим пропорциям. В вашей практике это правило применяется?

– Мы много общаемся с интерфейсами управления оружием: есть кресла, педали, ручки, экран, цвета кнопок. Остальное виртуально. Я нажал на кнопку, а где-то беспилотник выстрелил. И, как бы цинично это ни звучало, мне не важна судьба тех, кто попал под раздачу.

В рубке управления боевым кораблем главное – скорость восприятия информации. Значит, «огонь» необходимо писать не мелким шрифтом со звездочкой-сноской, а «ОГОНЬ!!!». Так, чтобы оператор сразу понял: «Огонь!».

Это один уровень общения с техникой, дизайн здесь необходим. Оператор не должен переживать из-за того, как настроено кресло, какова вентиляция или где расположен руль.

И есть другой уровень – носимое оружие, то, что носит пехотинец: нож, штурмовая винтовка, боеприпасы, аптечка.

Мы работаем по бронеэкипировкам с несколькими компаниями. Все это антропогенная территория. Здесь сохраняется старый принцип – чем легче, дальше и быстрее, тем лучше. Работа по эргономике продолжается постоянно. Если говорить образно, ты должен выхватить пистолет из кобуры на полсекунды быстрее противника. Это фундаментальная задача, которую мы постоянно решаем.

Если я вам дам в руку советский пистолет, попрошу отвернуться и не глядя выстрелить в голову предполагаемому противнику, вы попадете ему в ноги. Интуитивно положение кисти даст угол в 103 градуса. Это пошло от ТТ. А Glock сделан так, что вы, сделав то же движение, попадете в голову. Это антропогенный фактор, его необходимо учитывать. Поэтому у современного спецназа выбор небольшой: либо SIG Sauer P226, либо Glock, либо Heckler & Koch. Из российских, возможно, пистолет Лебедева. У него нет большой отдачи, и угол подачи патрона из магазина в канал ствола правильный, поэтому пули ложатся точно. Но он не пробьет мощный бронежилет, например. Постоянный поиск компромиссов...

А еще наши услуги необходимы руководителям, которые презентуют свою продукцию первым лицам. Не потому, что все должно быть красиво, а потому, что на разговор есть всего минута-две. И за это время необходимо дать понять, почему вы лучше всех остальных, описать преимущество технологии и получить поддержку в развитии предприятия или отрасли.

У двух этих задач вынуть пистолет и презентовать продукт одно решение? Получается, реклама больше не отличается от боевых действий?

– Абсолютно. И в обоих случаях разговор идет не столько про красоту продукта, сколько про человеческий фактор и стратегию.

 

  1. Культурный код

 

Есть еще одна версия: человек считает красивым то, что присуще именно его культуре. Из сотен вариантов выбирает свое. Неужели даже в эпоху глобализации разница между цивилизациями настолько велика?

– Возьмите итальянское оружие: оно всегда эстетское. Немецкое – это «квадратиш практиш гут», если вы заденете соседа планками пикатини, на человеке останутся царапины. Американцы в оружии – как в автомобилях: брутально, дорого-богато и не всегда работает. Но его много, оно везде, это как Ford. А Россия как уазик – где-то не такой мощный, зато всюду пролезет. И он полегче, чем Hummer, который шире дороги.

Военные, которые реально работают в поле, говорят, что оружие должно отражать стиль страны, у каждой свой. Рассказывают, когда мы с американцами встречаемся, скажем, в Сирии, смотрим на их кольты: 45 калибр пробивает стену. Но сейчас у нас появляются машинки, которые уже американцам кажутся привлекательными, выглядят как иномарка: «Грач» или «Удав». Про пистолет Макарова такого нельзя было сказать.

Бронетехника США, которая сейчас работает в Сирии, в два раза больше нашей и очень высокая – иначе никак, слишком много начинки внутри. Но это значит, их издалека видно и можно из танка положить. А наши прижаты к земле, в них сложнее попасть с большого расстояния.

Еще одна важная русская традиция – делать технику так, чтобы она не отказывала в сложных условиях. В том же Афганистане песок, грязь – наши вертолеты справляются, а иностранные нет. Возможно, Ми-8 60-х годов прошлого века и не такие красивые, зато работают.

Плохо, что они некрасивые?

– Это не хорошо и не плохо, это данность. Зато такой вертолет прилетит и спасет. А вот еще пример: на авиасалоне стоит американский вертолет. На люке инструкция: «Открой люк, открути крышку, залей 100 литров M2-12-56, закрути крышку, закрой люк». На нашем вертолете в том же месте трафарет: «Не подходи, убьет!».

И что это значит? Как в этих надписях выражается национальный характер?

– Нашу технику могут обслуживать только специалисты. Запреты – важная часть нашей эстетики. Мы злые маленькие кошки. Маленькие, потому что у нас всего 2% от мирового ВВП, но у нас острые когти. Нас может не любит, но когтями и зубами интересуются в мире. Спрашивают: сколько у вас танков можно купить по цене одного «Абрамса»? Мы отвечаем: «Четыре». Даже если три сломаются, один останется. С 1942 по 1945 год «Авиакор» в Самаре (тогда Куйбышев) выпустил 36 с половиной тысяч штурмовиков ИЛ-2. Это примерно 30 самолетов в день! Отсюда эстетика – все, что возможно, делать из подручного материала, из дерева, но зону пилота бронировать. Биплан ПО-2 и вовсе из ткани, его простреливают – он летит. Вот философия нашего оружия.

 

И эта традиция сохраняется до сих пор?

– Да, это хороший, проверенный подход. Мы можем вложить адские деньги в НИОКР, а можем найти недорогое альтернативное решение. То, что у других делается на сложной системе подвеса, у нас держится на крючке. Если у нас много дерева и мало пластика, стоит делать приклады деревянными. В случае с Калашниковым 47 это слоеная фанера, вообще-то композит из подручного материала. Это тоже инновации, и в российском оружии они присутствуют.

Получается, мы начинаем считать красивым то, что создавалось в условиях жесткой необходимости, но со временем стало военным символом?

– Да. Посмотрите на пистолет ТТ. На мой взгляд, это уродство страшное, но многие военные с этим утверждением не согласятся. ТТ спасал их жизни. Это очень простой, недорогой и кондовый пистолет. То же самое ППШ – он неудобный, но солдаты говорили, что ППШ в бою эффективнее, чем немецкий MP-38. А на мой взгляд, пистолет-пулемет Судаева красивее.

Мы помним из детских книжек и старых фильмов партизан с ППШ, нам уже не воспринять его как некрасивый автомат. Это оружие нашей победы.

– Это же детская игра: выходишь во двор, а тебя спрашивают, за русских ты или за немцев. Когда я только вернулся в Россию, заключил один из первых контрактов с ОКБ «Камов». Главным конструктором у них был Сергей Викторович Михеев. Он занял эту должность еще в 1960-х, в возрасте 31 года! Я пришел со своей командой, молодой, энергичный. А на противоположной стороне стола сидит суровый такой ветеран и спрашивает: «Ты за кого?» Я понимаю, что это как игра «в войнушку» во дворе, будто мне девять лет, и говорю: «За русских». Он отвечает: «Нормально. Будем работать».

Перед нами в ЦНИИ «Точмаш» выкладывали маузер комиссарский, ППШ, шмайссер, пулемет «Максим», парабеллум. Ко всему есть патроны, все можно попробовать. Так вот, если бы меня сейчас спросили «с чем из этого арсенала ты пойдешь в разведку», я бы выбрал АК. Я ему доверяю, в школе разбирал и собирал за 27 секунд.

А из наших самолетов какой самый красивый?

– Мне очень нравятся Су-27, Як-3, Ту-154. Нереально красивый Ту-144, удивительно, что в те годы такую красоту сделали!

И все-таки нашим конструкторам не хватает эстетики тех же итальянцев?

– Да, если итальянцам дать проектировать военное изделие, получится не так, как у нас. У них другая культура. Думаю, дело в том, что конструкторы, скажем, из Нижнего Тагила, нечасто бывали в Риме, поэтому их понимание канонов сильно отличается от классического. Приходится больше основываться на формулах, на математике. Но красота – это и есть оптимизация. И золотые сечения выводятся математически. Наверное, то, что математика не дает испортить, это и есть эстетика ОПК.

 

  1. Модернизация

 

Есть обратный предыдущему вариант. Задача красоты – выявлять новое. Настоящий художник создает то, чего до него не существовало.

– Прогресс – это когда вы берете Ми-8, добавляете опций, у вас получается Ми-71, Ми-38, Ми-288. Но это все еще улучшенная восьмерка. А нужно не усложнение модели, необходим переход на новый уровень. Попробуем представить проблему так: «Вертолет – это железяка, которая удерживает себя в воздухе и может взять груз». Возможно, стоит не усложнять машину, а искать другой принцип перемещения в пространстве – без помощи винтов. Это как раз то, чем мы занимаемся, – инновации.

Наши авиаконструкторы часто смотрят на Boeing и Airbus и думают, как сделать так же. Под такие копии «Боингов» нужно делать новые взлетные полосы. А Ан-24 садился почти везде, потому что у него крыло с двигателем сверху.

В последние годы сильно изменилось оформление носимого оружия. Делают неубиваемые покрытия по железу, например, под пустыню. Glock можно купить и красный, и черный, и хаки. У нас таких технологий пока нет.

До недавнего времени все носимое вооружение строилось на основе старых технологий: сварка, штамповка, клепка, фрезеровка. Требовался тяжелый технологический процесс. Сейчас происходит литье пластика, применение композитов. Себестоимость радикально снижается. Раньше у хорошего пистолета она составляла 1,5 тысячи долларов, сейчас в 10 раз меньше. А произвести вы можете в 100 раз больше. Это мы и пытаемся внедрять и в ГК «Калашников», и в АО «Златмаш», и в ВПО «Точмаш».

Угленаполненные, стеклонаполненные пластики выдерживают минус 60 градусов в Арктике, не плавятся в огне. Сегодня можно сделать качественное изделие по цене бутылки хорошей воды.

О модернизации ОПК говорят много. А как бы вы сформулировали, почему она так важна?

– Главная проблема нашей страны – необходимость геополитически и экономически конкурировать на мировом уровне. У России только 2% от всех денег, которые есть в мире, а амбиций и планов гораздо больше. Но, чтобы быть первыми, не обязательно иметь все деньги мира – есть и другие ресурсы. У нас 35% всего, что есть в мире: продовольствия, дерева, железа, нефти, газа, пресной воды. Предсказывают, что следующая война будет за воду, не за нефть. А нас всего 147 миллионов человек. И чтобы у нас не отнимали «нажитое непосильным трудом», необходимо развивать ОПК. Задача так и формулируется официально: сохранение лидерства с ограниченными ресурсами.

 

  1. Экономика

 

Возможно, красота отражает экономическое состояние общества и в наших условиях становится требованием рынка?

– Первое требование рынка – это стоимость. Российское вооружение недорогое, надежное, не очень точное и красивое. Но оно работает.

Из нашего разговора можно сделать вывод, что работать над дизайном оружия не стоит. Главное, чтобы оно было эффективным и недорогим.

– Для зарубежных покупателей часто важна именно эстетика продукта. Они говорят: «Сделайте нам красиво!» Но нередко на красоту не хватает денег. Тогда я предлагаю: вложите ресурсы в ту зону, где человек взаимодействует с техникой. Подумайте, какими будут ручки, каким сиденье. Контакт с окружающим миром осуществляется через руки, ноги и спину, остальное выстроит дополненная реальность. Если в кабине мягкое кресло и чистый воздух, ехать можно хоть на избушке на курьих ножках. У вас чистый ум, вы не отвлекаетесь на посторонние предметы. Дизайн увеличивает эффективность оператора. Но еще лучше сидеть в городе Анапе и из центра «ЭРА» управлять беспилотником в ближневосточной стране. Причем неважно, как выглядит этот беспилотник, – никто его не видит, у вас здесь все хорошо.

Но покупатели БПЛА будут реагировать на его внешний вид?

– Выбирая тяжелый комплекс, покупатель часто вызывает оператора, а тот говорит: «Мне бы ручку помягче, экран посветлее и побольше, хороший кондиционер». Этот запрос попадает в документацию, уже понятную исполнителю. И заказчик готов немного переплатить за перечисленные оператором пункты. Главное, чтобы ТТХ соответствовали.

О какой сумме идет речь?

 –Цена пульта управления – это доля процента от стоимости всей установки.

Важно ли учитывать менталитет стран покупателей вооружения?

– Я расскажу вам историю. Руководитель крупной российской компании-производителя двигателей заказал мне оформление стенда на авиационном салоне в Фарнборо. Задача заключалась в том, чтобы показать моторы, а денег на дизайн экспозиции практически не было. Я предложил сделать провокацию: устроить пробку из посетителей в центре авиасалона. Тогда возле нужного стенда окажутся все. Мы поставили «лес» из двигателей, пустили дым, включили яркий контровый свет и задействовали танцовщиц-красавиц из балета «Тодес». В павильоне собрались все военные из восточных стран, на родине они такого не видели – работа салона была парализована. В результате его организаторы попросили остановить шоу, а название компании, которую мы рекламировали, попало в мировые новости. Менталитет стран-покупателей сыграл нашему заказчику на руку.

 

Беседовал Александр Яцуренко

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№ 6 (71), 2021 г., Санкт-Петербург

Партнеры