МГП – это отрасль международного права, регулирующая ведение вооруженных конфликтов и ограничивающая их последствия. МГП не запрещает войну как таковую и не обещает устранить все ее последствия. Его задача – провести правовую границу между насилием, связанным с достижением законной военной цели, и насилием, которое выходит за пределы военной необходимости.
О чем речь?
Международное гуманитарное право – это отрасль международного права, регулирующая ведение вооруженных конфликтов и ограничивающая их последствия. Исторически в МГП выделяли две основные ветви – Женевское право (право Женевы), защищающее жертв войны, и Гаагское право (право Гааги), регулирующее ведение военных действий и устанавливающее ограничения на выбор средств и методов ведения войны. Однако сегодня это разделение условно – нормы двух ветвей образуют единую систему.
Основу современного МГП составляют четыре Женевские конвенции 1949 года и Дополнительные протоколы к ним, а также Гаагские конвенции 1899 и 1907 годов. Дополняют их нормы обычного международного права и специальные международные договоры о запрещении или ограничении определенных видов оружия.
Как это было
Возникновение современного гуманитарного права часто связывают с битвой при Сольферино 1859 г. Увидев тысячи оставшихся на поле боя раненых, Анри Дюнан привлек к уходу за ними местных жителей, а позднее предложил создавать в мирное время общества помощи и заключить международное соглашение о защите раненых и медицинского персонала. Эти идеи привели к учреждению МККК и принятию первой Женевской конвенции 1864 г. Но Сольферино было не единственным источником гуманитарных инициатив.
В 1842 г. эмир Абд аль-Кадир, возглавлявший сопротивление французской колонизации Алжира, добился принятия правил обращения с пленными. Они запрещали убийство безоружных солдат и жестокое обращение, предусматривали содержание пленных в тех же условиях, что и для войск эмира.
Во время Крымской войны (1853–1856 гг.) князь Анатолий Демидов создал на собственные средства в Вене прообраз справочного бюро по делам военнопленных. Его сотрудники собирали и передавали сторонам списки пленных, разыскивали пропавших, доставляли письма, деньги и вещи, помогали возвращать на родину тяжелораненых. Помощь предназначалась людям по обе стороны конфликта.
В 1863 г. в США был принят Кодекс Либера – инструкция для армии Союза, которая считается первой попыткой систематической кодификации законов и обычаев войны. Его значение состояло в попытке установить заранее, что армия вправе и чего не вправе делать ради достижения военной цели.
В 1868 г. подписана Санкт-Петербургская декларация, запрещающая применение взрывчатых и зажигательных пуль. Декларация была принята военными державами, созванными Россией, чтобы запретить новый вид оружия, который она сама же изобрела, но признала нравственно недопустимым. Также по инициативе России были созваны Брюссельская конференция 1874 г. по кодификации законов и обычаев войны, а также Гаагские конференции 1899 и 1907 гг.
Сольферино стало важнейшим символом международного гуманитарного движения, но его история складывалась из множества инициатив, возникавших по разные стороны государственных, религиозных и культурных границ.
Об этом говорят
Осмеливаюсь думать, что кодифицирование военных законов и обычаев не только возможно, но и необходимо, если желательно, чтоб война, это неизбежное зло, была бы поставлена в точно определенные границы, а права и обязанности воюющих войск как в отношении друг друга, так и относительно частных безоружных лиц, были бы выяснены всесторонним образом.
Федор Мартенс,
из письма военному министру Дмитрию Милютину
После Второй мировой войны, которая принесла небывалое число смертей и колоссальные разрушения, 12 августа 1949 г. государства объединились, чтобы принять Женевские конвенции. Этим они заявили о своем намерении провести для всех красную линию, которую воюющие стороны не должны переходить. Спустя 77 лет сила обещания, данного государствами, – сохранять гуманность во время войны – тает на глазах.
Мирьяна Сполярич,
президент МККК
Международное гуманитарное право может смягчать последствия вооруженного конфликта лишь тогда, когда его понимают и толкуют как ограничительную рамку, в соответствии с которой должны оцениваться военные операции, а не наоборот.
Кордула Дерге,
главный юрист МККК
На самом деле
МГП не запрещает войну как таковую и не обещает устранить все ее последствия. Оно допускает нападение на комбатантов и военные объекты и не исключает случайного ущерба гражданскому населению. Его задача – провести правовую границу между насилием, связанным с достижением законной военной цели, и насилием, которое выходит за пределы военной необходимости.
Эту границу задают лежащие в основе МГП принципы различения, соразмерности и предосторожности. Так, стороны вооруженного конфликта должны всегда отличать гражданское население и объекты от комбатантов и военных объектов. Нападения могут быть направлены только против военных целей. Но даже такие нападения запрещены, если они могут привести к случайным жертвам среди гражданского населения или нанести гражданским объектам случайный ущерб, чрезмерный по отношению к ожидаемому конкретному и непосредственному военному преимуществу. При этом МГП не исключает нанесения сопутствующего ущерба. От сторон требуется принятие всех возможных мер в части выбора целей, средств и методов нападения во избежание случайных жертв среди гражданского населения и нанесения ущерба гражданским объектам – или по меньшей мере сведения их к минимуму.
Ограничивается и допустимые способы воздействия на комбатантов и другие законные военные цели: так, запрещается применять средства и методы ведения войны, способные причинить излишние повреждения или ненужные страдания. Кроме того, всегда и при любых обстоятельствах с лицами, оказавшимися во власти стороны конфликта, должен обеспечиваться принцип гуманного обращения – независимо от их статуса.
Дискуссия
Одна из наиболее обсуждаемых сегодня проблем МГП – его соблюдение. Знание права само по себе не гарантирует, что им будут руководствоваться на практике. Потому гуманитарные организации, в частности, МККК, находятся в поиске новых способов укрепления его соблюдения. Например, через консультации по имплементации норм МГП в национальное законодательство. Или через выявление факторов, способствующих проявлению сдержанности на войне. Эти механизмы, впрочем, способны работать лишь при наличии политической воли государств соблюдать принятые обязательства и добиваться их соблюдения другими.
Дискуссионным остается вопрос о том, как гуманитарные требования соотносятся с интересами обороны государств. МГП учитывает военную необходимость, а его нормы принимаются самими государствами с учетом возможных последствий для их оборонной политики и вооруженных сил. Однако напряжение между гуманитарными и оборонными соображениями сохраняется. Оно особенно заметно, когда принцип невзаимности требует соблюдать МГП даже в ответ на нарушения противника, получающего благодаря им военное преимущество, или когда выявленные последствия применения оружия становятся основанием для предложения новых ограничений.
Это соотношение наглядно отражено в дискуссии о новых технологиях. Кибероперации, автономные системы, ИИ и военная деятельность в космосе создают способы воздействия, которых составители Женевских конвенций не могли предвидеть. Но они не образуют правового вакуума, поскольку на них распространяются общие требования различения, соразмерности и предосторожности, а также запрет на неизбирательное нападение и причинение ненужных страданий. Основной вопрос в рамках этой дискуссии – позволяют ли общие нормы достаточно определенно контролировать конкретную технологию или же для сохранения установленного ими уровня защиты необходимы дополнительные запреты и ограничения.
Это важно
Нормы международного права не могут заранее подробно урегулировать все ситуации и учесть особенности каждой новой технологии. В этой связи особое значение имеет оговорка Мартенса, впервые включенная в преамбулу Гаагской конвенции 1899 г. и позднее воспроизведенная в других документах. Она устанавливает, что в случаях, не охваченных конкретными соглашениями, гражданские лица и комбатанты остаются под защитой международного обычая, принципов гуманности и требований общественного сознания.
Оговорка не создает готового запрета на применение новых средств ведения войны и не заменяет их правовой оценки. Ее смысл иной: отсутствие специальной нормы не означает, что сторонам разрешено все. Эта логика особенно важна при обсуждении автономного оружия, военного ИИ и иных технологий, развитие которых опережает заключение международных договоров.
В сухом остатке
Международное гуманитарное право – это право о пределах допустимого внутри вооруженного конфликта. Оно не устраняет военную необходимость, но подчиняет ее правилам: требует различать людей и цели, соизмерять ожидаемый вред с военным преимуществом, принимать меры предосторожности и гуманно обращаться с теми, кто оказался во власти противника.
Смысл МГП проявляется именно тогда, когда логика войны перестает оставлять место для другого – для признания его достоинства, страданий и права на защиту. Оно сохраняет общую границу допустимого даже в условиях предельного противостояния и напоминает: никакие цели войны и никакая оценка ее участников не отменяют обязанности ограничивать насилие.
Что почитать
- Эрик Давид «Принципы права вооруженных конфликтов», курс лекций, 2011 г.
- МККК «МГП и вызовы современных вооруженных конфликтов», доклад, 2024 г.
- How does law protect in war? Сборник судебных дел, документов и учебных материалов по современной практике в области МГП
- МККК. «Истоки поведения человека на войне», 2004 г.
- МККК «Истоки сдержанности на войне», 2019 г.
Составила Олеся Загорская
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 5 (100), 2026 г., Санкт-Петербург
