Автор Владислав Алексеев
Устремления военной мысли в основе своей направлены на достижение превосходства над противником любыми доступными методами, на повышение эффективности его поражения или уничтожения при уменьшении потерь собственных войск. В соответствии с этим циничным избирательным гуманизмом на протяжении всей истории разрабатывались военные инновации.
Основные задачи не меняются: увеличение летальности – дальности и точности огня, мощности боеприпасов; обеспечение большей физической защищенности личного состава. При этом среди сопутствующих решений можно выделить уменьшение времени на цикл поражения (kill chain): повышение осведомленности, автоматизацию в управлении и применении сил и средств, расширение контура разведки в интересах соединений, подразделений и отдельных военнослужащих.
Совокупно это трансформировалось в концепцию максимально возможного дистанцирования сил от поля боя и непосредственной угрозы, а наиболее передовая мысль заключается в полном замещении военнослужащих при сохранении возможности мощного высокоточного поражения противника.
Современность превратила в реальность многие из самых смелых прогнозов предыдущих поколений разработчиков. С каждым годом все больше ресурсов направляется на создание вариантов наземных роботизированных комплексов, безэкипажных морских систем и беспилотных летательных аппаратов. При этом, как мы можем наблюдать, пока что именно последние пользуются наибольшей популярностью в качестве компонента вооруженных сил.
Вероятно, MQ-9 Reaper сыграл самую значительную роль в операции США против Ирана – Epic Fury, эти БПЛА нанесли множество ударов, ни одна другая платформа даже не приблизилась к показателям MQ-9. Это позволяет уменьшить риск для нашего личного состава, поскольку мы еще не достигли уровня полного замещения пилотируемой авиации.
<…>
Даже в рамках развития беспилотных ведомых системы, оснащенные технологиями искусственного интеллекта, способны выполнять задачи по поражению в соответствии с необходимыми процедурами, но сами эти задачи все еще определяет человек
Генерал Кеннет Уилсбах, начальник штаба ВВС США
Средневысотные беспилотные летательные аппараты (также – БПЛА большой размерности / MALE) – это лишь частный случай, но именно их массово и активно задействуют для выполнения широкого спектра задач на театрах военных действий, они стали одним из ключевых аспектов цикла этапов поражения (F2T2EA), разведывательно-информационного пространства, обладая высокой степенью автономности и позволяя обеспечивать наблюдение на протяжении продолжительного периода времени.
Первоначально может показаться, что эпоха средневысотных БПЛА постепенно уходит, насыщение современного поля боя средствами ПВО и развитие иных систем вооружения ставят под вопрос роль летательных аппаратов самолетного типа. Однако актуальные примеры демонстрируют, что такие средства все еще необходимы. Несмотря на то, что их место в боевых порядках изменилось, появились новые комплексные модели применения.
В качестве показательного примера рассмотрим инженерную эволюцию БПЛА турецкого ВПК. Беспилотная авиация начала развиваться в Турции с заметным отставанием, но при этом завоевала значительную популярность и востребованность на мировом рынке вооружений. Этот пример позволит отчетливо проследить, как БПЛА стали универсальной платформой, способной заместить человека в привычных задачах, а также увидеть дальнейшие перспективы развития.
Последовательные шаги турецких компаний
Важная составляющая исторического контекста – затяжной характер контрпартизанской войны против курдских формирований на юго-восточных окраинах страны и в приграничных районах Ирака. Сторонники Рабочей партии Курдистана (РПК), действуя в горной местности, наносили существенный ущерб при организации снайперских засад, активации самодельных взрывных устройств и при атаках на турецкие патрули и заставы. Каждую потерю общество воспринимало болезненно.
Именно вопрос сохранения жизни и здоровья турецких военнослужащих не в последнюю очередь волновал представителей семьи Байрактар в начале разработки малоразмерного разведывательного беспилотного летательного аппарата Bayraktar Mini İHA в интересах сухопутных подразделений.
В тот период разработчики считали, что повышение осведомленности позволило бы намного эффективнее противостоять РПК. Перспективы такого решения отметило и руководство страны, и в 2007 г. Mini İHA стал первым беспилотным летательным аппаратом турецкого производства, принятым на вооружение. При этом конструкторы компании Baykar makina (также Baykar Tech; далее – Baykar) понимали, что малоразмерный разведывательный БПЛА – это только первый шаг для Турции, ограниченной в технологиях и кадровых ресурсах.
Если вы поддержите этот проект, Турция может стать номером один в сфере беспилотных летательных аппаратов через пять лет. Такие системы есть у многих стран, я и мои товарищи разрабатываем их для нашей
Сельчук Байрактар, технический директор Baykar (речь в ходе презентации Mini İHA в 2005 г.)
Эволюция предназначения БПЛА MALE
Примечательно, что история турецкой средневысотной многоцелевой беспилотной авиации началась с аренды иностранных образцов с последующим приобретением десяти единиц израильских Heron по контракту от 2005 г. на сумму около 180 млн долларов США.
Первой турецкой компанией, начавшей работы по созданию аналогичных БПЛА, стала TUSAŞ (также – TAI, слияние в 2005 г., имеет существенную долю государственного участия), в декабре 2004 г. получившая контракт от Вооруженных сил Турции на разработку и производство собственно БПЛА типа MALE в соответствии с проектом TUAV. В рамках заказа в 2010 г. TAI представила прототип Anka (всего заказано три единицы), в то же время совершены первые испытательные полеты.
При этом на ранних моделях отсутствовали точки крепления вооружения под крыльями, а в нижней части корпуса располагалась система радиотехнической разведки и РЛС с синтезированной апертурой SARPER от Aselsan или MILSAR от Meteksan, что и соответствовало разведывательному предназначению беспилотника. Согласно сообщению турецких обозревателей, Anka-I, предназначенный для РЭР/РТР (SIGINT), был закуплен Национальной разведывательной организацией Турции.
Альтернативным образцом со схожими летно-техническими характеристиками стал Bayraktar TB2 от компании Baykar makina (также Baykar Tech; далее – Baykar). Идеи относительно создания национального средневысотного БПЛА появились примерно в то же время, что и проект TUAV, однако были частной инициативой. При этом, согласно продемонстрированным материалам, первый прототип PT-1, также известный как Çaldıran, совершил демонстрационный полет уже в 2009 г.
Конструкторы встретили существенное сопротивление, например, в вопросе предоставления разрешения на экспериментальные полеты. Важную роль на ранних этапах разработки сыграл высший генералитет ВС Турции, а именно Э. Сайгун, лично принявший решение о начале подготовки к испытаниям на авиабазе Кешан. К концу 2011 г. с Baykar заключен контракт на поставку. Первые шесть образцов усовершенствованного Çaldıran – Bayraktar TB2 – переданы в вооруженные силы в 2014 г.
Примечательно, что один из аппаратов первой серии с бортовым номером S5 в 2024 г. был снят с вооружения сухопутных войск и возвращен производителю по истечении расчетного срока эксплуатации конструкции в 10 000 летных часов.
Даже первые модификации турецких средневысотных БПЛА обладали относительно высокой степенью автоматизации, взлет и посадка без участия оператора – одно из требований заказчика. Логичным также выглядит реализация возможности самостоятельного выхода в район патрулирования на основе данных навигационного комплекса.
Дальнейшее развитие Anka под литерами B, а затем S (рис. 1) существенно отличается завершением интеграции вооружения, позаимствованного у вертолетов: блоки ракет c полуактивной ЛГСН Cirit (предположительно, первый успешный испытательный пуск произведен в 2014 г.) и ПТУР (оценочно, L-UMTAS (L-Mizrak)). Также установлен характерный радиопрозрачный обтекатель в носовой части фюзеляжа для размещения приемно-передающей антенны системы спутниковой связи.
Соглашение о поставке 10 ед. Anka-S заключено в 2013 г. В дальнейшем произведена унификация с оптико-электронными системами как западного, так и турецкого производства, максимальное время полета увеличено с 24 до 30 ч.
Кроме того, к 2018 г. проведены успешные испытания управляемой авиационной бомбы (УАБ) MAM-L от Roketsan, в том же году компания поставила военно-воздушным силам Турции десять Anka, а в 2020 г. международные обозреватели сообщили об экспортном успехе компании после первичного согласования с Тунисом сделки на приобретение трех единиц БПЛА и сопутствующего оборудования на сумму около 80 млн долларов США (итоговый вариант).
Рис. 1. БПЛА Anka-S (источник: tusas.com)
Дальнейшее развитие продукта Baykar шло по аналогичному пути. Удачный сброс УАБ MAM-L с Bayraktar TB2 осуществлен уже в 2015 г. Всего на каждом из крыльев присутствует по две точки подвески полезной нагрузки.
Боевое применение БПЛА отмечено в 2016 г. в ходе военной операции Турции в Сирии, а в дальнейшем – в Ираке, Ливии и Азербайджане. Последний эпизод стал причиной ввода запрета на поставку оптико-электронных систем от канадской Wescam в 2020 г. В том же году подтверждено существование модификации TB2S – оснащенного спутниковой системой связи. В 2019 г. в ходе демонстрационного полета в Кувейте установлен рекорд нахождения в воздухе – 27 ч.
При этом первый иностранный заказчик появился уже в 2018 г., когда руководство Катара заключило с Baykar сделку о закупке шести единиц на выставке Dimdex 2018.
По состоянию на январь 2026 г. соглашения на поставку БПЛА подписаны с 36 странами, а общая выручка за 2025 г. составила 2,5 млрд долларов, из них около 88% – экспорт.
На условном втором этапе развития БПЛА Anka и Bayraktar TB2 получают многоцелевое предназначение: помимо взлета, бортовые навигационные системы аппаратов позволяют осуществлять сброс полезной нагрузки в расчетный район, а оптико-электронные приборы, оснащенные лазерным целеуказанием, корректируют управляемые боеприпасы, обеспечивая высокую точность. Интеграция спутниковой связи, в свою очередь, позволяет выйти за пределы дальности прямого радиоканала и управлять аппаратом на значительно большем удалении от пункта управления.
Дальнейшие модификации платформы Bayraktar TB2 закономерно создавались с целью повышения характеристик дальности. Еще одной версией стал TB2T-AI (рис. 2). В этой версии внесены изменения в крыле (оснащается характерными законцовками) и установлен новый, более мощный двигатель. Представители компании сообщили, что в 2025 г. выполнен полет на высоте 12 199 м.
Кроме того, согласно комментарию разработчика, в БПЛА установлены вычислительные системы, которые обеспечивают навигацию в полете и при посадке за счет визуального распознавания местности, осуществляют анализ целей в процессе обнаружения и идентификации, а также динамическое планирование полета с привязкой к текущей обстановке. Вероятно, этот образец стал экспериментальной платформой для изучения возможностей автоматизации и апробации новых технологий.
Рис. 2. БПЛА Bayraktar TB2T-AI (источник: baykartech.com)
Более глубокое развитие семейства и самой концепции MALE представляет палубная модель Bayraktar TB3, ставшая результатом применения опыта, полученного в ходе разработки предыдущих образцов, и претерпевшая существенные изменения для выполнения роли в качестве авиационного компонента ДВКД Anadolu (L400). Информацию о разработке начали публиковать в 2021 г., а первый полет выполнен в 2023 г.
В 2024 г. продемонстрировано успешное выполнение взлета и посадки (БПЛА оснащен автоматизированной системой) на Anadolu, а в 2025 г. осуществлены полет и поражение цели двумя УАБ MAM-T (ранее из всех турецких MALE БПЛА только Anka мог нести такие боеприпасы). Также нужно отметить, что количество точек подвески увеличено до шести (в том числе по одному двойному узлу).
Министерство национальной обороны Турции в сентябре 2025 г. объявило о постановке Bayraktar TB3 на вооружение сухопутных войск. В начале 2026 г. именно этот БПЛА задействовали в сложных погодных условиях с борта Anadolu, осуществив поражение надводной цели боеприпасом MAM-L, в рамках учений Steadfast Dart – 2026 в Балтийском море.
Стоит также отметить, что в 2026 г. специалисты компании продемонстрировали возможность полностью автономного выхода на взлетную полосу, взлет и совместный полет в структурированной формации десяти ударных («камикадзе») БПЛА K2. Вероятно, следующим этапом развития такой системы может стать автоматизированное распределение целей между аппаратами группы.
Аналогичный программно-аппаратный комплекс может быть применен и для средневысотных многоцелевых летательных аппаратов семейства Bayraktar. В этом случае – не для прямого поражения цели, а для автоматического взлета, выхода на угрожаемое направление и распределения районов патрулирования после команды с пункта управления.
Кроме того, разработчики БПЛА многократно упоминали, что сотрудничают с производителями других типов роботизированных систем, расширяя концепцию взаимодействия «машина-машина» и отрабатывая способы противодействия, что соответствует общим тенденциям дегуманизации поля боя. В частности, в 2023 г. продемонстрирован сценарий обнаружения и идентификации надводного объекта с борта Bayraktar TB2 и выход группы безэкипажных ударных катеров Albatros в район цели.
Рост боевых возможностей БПЛА MALE+
Еще на этапе разработки Anka специалисты TAI выражали заинтересованность в существенном наращивании допустимой взлетной массы БПЛА до 4000 кг с соответствующим увеличением полезной нагрузки.
В публикациях образец упоминается как Anka +A (ВС Турции этот тип классифицируют как MALE+). Первые цифровые модели, получившие обозначения YFYK, были продемонстрированы в 2017 г., а в 2019 г. Aksungur (также – Anka II) совершил испытательный полет (рис. 3). Итоговый вариант реализован по двухбалочной схеме, общий облик напоминает израильский Heron, но с двумя двигателями. Также в силуэте БПЛА отчетливо заметен фюзеляж Anka-S.
Рис. 3. БПЛА Aksungur (источник: tusas.com)
Aksungur существенно расширил боевые возможности турецкой беспилотной авиации, поскольку позволил интегрировать на шесть точек подвески (по три на крыло) всю доступную Турции номенклатуру бомб малого калибра (до 120 кг) и авиационные средства поражения (АСП) на базе Mk82. Стоит отметить, что из-за особенностей конструкции максимальная нагрузка на крыло может быть распределена следующим образом: 500, 300 и 150 кг, при этом АСП на базе Mk83 не может быть использован из-за ограничений по весу на взлете.
Разработчик также сделал акцент на максимальной продолжительности полета: БПЛА пролетел 28 ч с 12 управляемыми авиационными бомбами MAM-L на высоте 6100 м. Согласно сообщению государственного канала TRT, в 2020 г. в ходе испытательного полета был поставлен рекорд нахождения в воздухе – 49 ч. Максимальная высота полета 12 192 м с национальными двигателями TEI-PD170 достигнута в 2025 г.
В этих патрульных и разведывательных (в виде отдельной модификации) аппаратах, вероятно, были заинтересованы представители Государственной пограничной службы Киргизии – информация о закупке публиковалась в 2022 г.
Кроме того, увеличение массы полезной нагрузки позволило специалистам TAI в большей степени реализовать роль Aksungur в качестве базовой патрульной авиации (ASW). В этом контексте в 2023 г. его презентовали на выставке NAVDEX 2023. БПЛА оснащен подвесным контейнером с гидроакустическими буями (Sonobuoy Pod). Заметны и результаты изысканий в задаче интеграции детектора магнитных аномалий, что дополняет ранее реализованные возможности сбора данных от систем контроля морского пространства.
ВМС Турции приняло Aksungur на вооружение в 2021 г. Оценочная общая численность – пять единиц (командование ВМС ТР официально сообщает о трех единицах, б/н TCB 881, TCB 882, TCB 884).
В свою очередь представители Baykar в скором времени после успеха Bayraktar TB2 также решили начать разработку новой версии БПЛА, обладающего более совершенными летными качествами и существенно большими возможностями в вопросе полезной нагрузки.
В 2017 г. появилась информация об Akinci (также – Akıncı), демонстрация полета проведена в 2019 г. (рис. 4). Аппарат имеет узнаваемую форму с крылом «чайка» и двумя двигателями. БПЛА принят на вооружение в 2021 г. Первые модификации под обозначением А имели самые маломощные двигатели, которые впоследствии заменены на 750-сильный Pratt & Whitney PT6A-135A. В 2022 г. в ходе испытаний аппарат достиг рекордной высоты в 13 751 м. Согласно комментарию разработчика, с 2024 г. рассматривался вопрос интеграции двигателей около 900 л. с. каждый.
Существенное отличие Akinci от БПЛА компании TAI состоит в возможности размещения полезной нагрузки в нижней части фюзеляжа дополнительно к восьми двойным креплениям, что позволяет совершать полеты с крупными боеприпасами. В частности, уже в 2021 г. был совершен 13-часовой полет с бомбой проникающего действия NEB (общая масса полезной нагрузки 1360 кг). На нижней точке подвески также может быть размещен балочный держатель (аналог американских BRU) для нескольких бомб.
В 2025 г. компания Baykar продемонстрировала возможность применения двух УАБ на базе Mk83, размещенных на подкрыльевых узлах.
За носовым обтекателем этого БПЛА располагается РЛС c АФАР MURAD (оценочно, модель 100-A) от Aselsan, что также расширяет сценарии его боевого применения. Вероятно, эта особенность расширила возможности Akinci по поражению воздушных целей. Согласно опубликованным материалам, аппарат, действовавший в интересах ВС Судана, в 2026 г. применяли против других беспилотников. Вероятно, подобный опыт будет масштабирован, особенно на фоне нарастания угрозы ударных БПЛА самолетного типа.
Akinci в сравнении с Aksungur пользуется намного большей популярностью как в национальных вооруженных силах, так и у иностранных заказчиков. К текущему году соглашения на поставку заключены с 16 странами.
Рис. 4. БПЛА Akıncı (источник: baykartech.com)
MİUS
Следующим эволюционным этапом развития турецких беспилотных авиационных возможностей стал проект реактивного БПЛА – MİUS в двух модификациях: дозвуковая А и сверхзвуковая B. Обе компании начали разработки в этом направлении.
Baykar представила фотографии внешнего облика и полноразмерный макет своего варианта под наименованием Kizilelma (также – Kızılelma) в 2022 г. (рис. 5).
Реактивный БПЛА выполнен по классической для тактической авиации схеме с одним двигателем. Первый полноценный полет совершен в конце того же года. Испытания вооружения – двух УАБ с борта Kizilelma PT-3 (третий прототип) продемонстрированы в октябре 2025 г. В дальнейшем номенклатура была расширена практически до всех доступных турецких решений на базе авиабомб Mk81, Mk82 и управляемой ракеты «воздух-земля».
По предварительным оценкам, БПЛА имеет всего четыре узла подвески вооружения, а также внутренний отсек (испытания проведены 28 июля 2026 г.). При этом разработчики изначально закладывали многоцелевую роль БПЛА, в том числе возможность ведения воздушного боя. Для этого в носовой части установлена РЛС MURAD, осуществлены испытания РВВ-БД GÖKDOĞAN.
Для выполнения задач по нанесению ударов и контролю воздушного пространства на Kizilelma планируется установка двух оптико-электронных систем от Aselsan в верхней и нижней части фюзеляжа: разведывательная в инфракрасном диапазоне – Karat и с лазерным целеуказанием – TOYGUN.
Кроме того, в конце 2025 г. продемонстрирован парный полет двух аппаратов Kizilelma, а также функционирование системы планирования совместного задействования. Это подразумевает, что разрабатываемый образец рассматривается не только в качестве ведомого для самолетов пилотируемой авиации, но и для самостоятельного применения в составе группы.
Согласно комментарию С. Байрактара, в перспективе этот БПЛА будет способен базироваться на авианосце (если давать оценочное суждение, подразумевается перспективный проект MUGEM). Вероятно, это будет отдельная версия под литерой D.
Рис. 5. БПЛА Kızılelma (источник: baykartech.com)
Концептуально схожей разработкой от TAI стал проект реактивного тяжелого ударно-разведывательного БПЛА Anka III, впервые продемонстрированного в 2023 г. Аппарат, выполненный по схеме «летающее крыло» с изломом в задней кромке, вероятно, предназначен для выполнения задач как в роли ведомого, так и самостоятельно, выступая малозаметным носителем средств поражения. Изначальная версия Anka III реализована в составе двух испытательных образцов, первый полет совершен в декабре 2023 г. (рис. 6).
По своим характеристикам Anka III занимает промежуточное место между меньшим по размеру разведывательным RQ-170 и более крупным палубным X-47B с существенно более мощным двигателем: в режиме временного увеличения тяги разница составляет более чем два раза. Таким образом, TAI оставила Baykar нишу палубной беспилотной авиации перспективного турецкого авианосца.
Тяжелый Anka III обладает возможностями для размещения существенно больших (в сравнении с MALE+) вариантов полезной нагрузки, в том числе АСП на базе Mk83 во внутреннем отсеке, а также оснащается дополнительными внешними точками подвески в подкрыльевом пространстве.
Первый материал в прессе с демонстрацией применения управляемой авиабомбы на базе Mk 82 с внешнего пилона опубликован в сентябре 2024 г. В ходе испытания БПЛА самостоятельно осуществил лазерное целеуказание бортовой оптико-электронной системой ASELFLIR. В дальнейшем в 2025 г. продемонстрировано применение боеприпаса из внутреннего отсека, а также пуск реактивного барражирующего боеприпаса.
Вместе с тем, отмечается, что Anka III совершил нештатную посадку в поле в провинции Конья в рамках международного учения «Анатолийский Орел – 2025» (23 июня – 4 июля 2025 г.; Anadolu Kartalı 2025).
Согласно комментарию генерального директора TAI М. Демироглу, по состоянию на начало второй половины 2026 г. компания ведет разработку обновленного варианта Anka III в соответствии с полученным опытом эксплуатации первых двух испытательных образцов. Завершение производства новой версии БПЛА ожидается в конце 2026 – начале 2027 г., при этом масса полезной нагрузки будет увеличена до 1700 кг.
Несмотря на основную роль в качестве носителя средств удара по объектам в глубине построения противника (deep strike), в БПЛА планируется интеграция ракет «воздух-воздух». При этом применение аппарата со схемой «летающее крыло», крейсерская скорость которого составляет около 0,5 Мах, видится наиболее целесообразным в рамках патрульных задач и продолжительных полетов.
Рис. 6. БПЛА Anka III (источник: tusas.com)
В результате проведенных мероприятий за последние 20 лет Турция получила в свое распоряжение несколько средневысотных многоцелевых БПЛА – как для выполнения собственных задач, так и для военно-технического сотрудничества с иностранными государствами. При этом инженерные решения постепенно усложняются, вырабатываются новые сценарии применения, и разработчикам приходится все больше полагаться на автоматизацию в процессе управления, что особенно актуально для реактивных летательных аппаратов и палубных модификаций.
Полезная нагрузка беспилотных летательных аппаратов
Интеграция различных вариантов полезной нагрузки становится естественным развитием концепции средневысотных БПЛА. В кратчайшие сроки турецкие разработчики сумели реализовать возможность высокоточного удара. При этом среди первых образцов были вооружения с весьма ограниченными возможностями в дальности и могуществе – это продукты Roketsan: MAM-C и MAM-L, массой 6,5 и 22 кг, с максимальной эффективной дальностью применения до 8 и 15 км, соответственно. При создании MAM-C использованы решения, характерные для 70-мм авиационных ракет, тогда как MAM-L конструктивно связана с семейством UMTAS.
Представлены несколько вариантов боевой части (БЧ). MAM-L также демонстрировалась с неконтактным взрывателем. Для обновленных версий упоминаются варианты с электрооптической/инфракрасной ГСН. Следующей модификацией MAM-L стал боеприпас точечного воздействия – Nester, представленный в 2025 г. Он оснащается датчиком сближения с целью и после активации выпускает поражающие элементы. Образец этот явно вдохновлен AGM-114R9X.
С ростом максимально допустимой взлетной массы турецких БПЛА активно шла работа по интеграции более массивных боеприпасов на основе БЧ от 230-мм ракеты РСЗО – MAM-T с фиксированными крыльями, массой 95 кг и максимальной дальностью до 30 км. Также представлен вариант с ИК ГСН. Вся линейка MAM оборудована комбинированной системой – инерциальной и дополнительно космической радионавигационной (INS + GPS) для коррекции на начальном участке траектории.
Промежуточное положение среди MAM занимает продукция Института исследований и разработок оборонной промышленности (SAGE) TÜBİTAK. Это BOZOK, KAYI-30/50 массой 16, 24 и 45 кг, с максимальной дальностью полета около 17, 25 (при сбросе с высоты 8100 м и скорости около 350 км/ч) и 30 км.
Качественный рывок произошел с появлением БПЛА MALE+, которые способны нести боеприпасы на базе авиабомб серии Mk (базовые версии обладают массой 119, 241, 447 и 925 кг, соответственно), оснащенных комплектами дооборудования свободнопадающих (неуправляемых) авиабомб.
Здесь турецкие разработчики представили обширную номенклатуру, в том числе: с комбинированной системой наведения – HGK; несколькими вариантами корректировки на конечном участке траектории – LGK, GÖZDE, GÖKÇE TEBER; с модулями планирования со складными крыльями – KGK, Lacin. Еще одним направлением развития стало семейство боеприпасов TOLUN от компании Aselsan, один из вариантов которых включает замену БЧ на комплекс постановки помех.
Такие решения позволяют частично замещать пилотируемые самолеты. При этом развитие реактивных многоцелевых БПЛА позволит еще меньше использовать пилотируемую тактическую авиацию, особенно для прорыва ПВО вероятного противника.
Расширение границ авиационного поражения с БПЛА
Управляемое ракетное вооружение существенно расширяет вероятные сценарии применения БПЛА, а также позволяет вынести район применения АСП на удаление от потенциального перехвата носителя средствами ПВО.
Проект IHA-122/230 (также – UAV / JET-122/230) основан на дооборудованных снарядах от РСЗО соответствующего калибра. Ранее Roketsan уже имели опыт модернизации таких боеприпасов (базовый вариант РСЗО T-122 Sakarya и TRG-230) за счет установки комбинированной (TRG) и лазерной (TRLG) системы наведения. Заявленная дальность составляет около 50 км и до 150 км; масса – 76 и 225 кг.
Испытания IHA-122 (ЛГСН) демонстрировались с БПЛА Bayraktar TB3 в 2025 г.; IHA-230 с Akinci – в 2022 и 2024 г., Kızılelma – в 2026 г. Особенность применения состоит в том, что после пуска и включения двигателя снаряд набирает высоту и пикирует на цель по баллистической траектории.
Дальнейшим развитием управляемых аэробаллистических ракетных комплексов с БПЛА в качестве носителя стала 300 ER, представленная в 2026 г. Согласно заявлению разработчика, предельная дальность составит около 500 км.
Альтернативный вектор развития представляет использование в качестве полезной нагрузки БПЛА крылатых ракет (КР) и барражирующих боеприпасов, таких как, например, ÇAKIR: это многоцелевая КР с X-образным оперением. В 2023 г. продемонстрированы испытания с БПЛА Akinci (по оценочному суждению – испытывали вариант без наведения на конечном участке). В 2025 г. опубликована информация по аналогичному пуску, но с ИК ГСН. Опубликованные материалы свидетельствуют о наличии системы распознавания цели (в данном случае – надводной), что позволяет ракете автономно корректировать траекторию на конечном участке после предварительного целеуказания, в том числе при нарушении канала связи.
При этом, согласно информации от Roketsan, высокоточное поражение может быть достигнуто при использовании различных систем на начальном и конечном участках. Масса боеприпаса составляет 275 кг, а дальность – более 150 км.
На первых этапах разработки, в 2022 г., демонстрировались также еще несколько модификаций, в том числе для группового применения и с полезной нагрузкой в виде комплекса постановки помех; в дальнейшем информация об этих версиях не была подтверждена.
Еще один перспективный боеприпас для оснащения БПЛА Akinci и Kızılelma – крылатая ракета SOM. По состоянию на середину 2026 г., сведения об испытаниях этого вооружения с борта БПЛА не публиковались. Однако Baykar периодически демонстрирует SOM в качестве полезной нагрузки.
Одним из новейших решений от Roketsan стала Low Cost Cruise Missile (LCCM, англ. крылатая ракета низкой себестоимости), представленная в 2026 г. Этот боеприпас обладает складными крыльями, комбинированным наведением, оптической системой, заявлена дальность до 250 км, масса 125 кг. Предполагаемыми платформами могут выступать в том числе БПЛА, наименьший из носителей – Bayraktar TB3.
В свою очередь, компания TAI практически в одно время с Anka III представила развитие реактивной воздушной мишени ŞIMŞEK – SÜPER ŞIMŞEK. Задачи этого образца расширены до барражирующего боеприпаса большой дальности – до 900 км. SÜPER ŞIMŞEK обладает массой 200 кг и способен развивать скорость до 0,85 Мах. Было продемонстрировано применение боеприпаса с борта Aksungur и Anka II, он обладает возможностями для размещения не только БЧ, но и разнообразной полезной нагрузки, в том числе в рамках массированного применения для выполнения задач по прорыву и подавлению средств ПВО.
Компания Baykar также проявила интерес к разработке собственного боеприпаса – двух вариантов KEMANKEŞ. Первая модель была представлена в 2023 г. на выставке IDEX, обозреватели обозначали ее как реактивный БПЛА-камикадзе. Вероятно, в дальнейшем в Baykar решили изменить подход, и ударный дрон KaGeM превратился в «умную» малоразмерную крылатую ракету.
При схожих внешних очертаниях ракеты различаются в расположении нескладных крыльев относительно корпуса (макеты первой версии демонстрировались с прорезями для складывания, на испытаниях – крылья в раскрытом варианте), массой – 45 и 75 кг, а также дальностью – 100 и 150 км.
KEMANKEŞ 2 больше на 73 см, он оборудован менее продвинутой оптикой, изначально статично зафиксированной в середине корпуса. Более поздние версии изменены. При этом в ходе испытания KEMANKEŞ 1 в 2025 г. был продемонстрирован автоматизированный пролет через распознаваемый камерой габарит контрастной цели (флага) в воздухе, что может свидетельствовать о рассмотрении KEMANKEŞ в качестве средства поражения объектов в воздухе. Для первой версии носителем также выступает Bayraktar TB2. Более крупные БПЛА способны нести оба варианта (второй также запускается с наземных платформ).
Еще одним специфичным вариантом полезной нагрузки для турецких летательных аппаратов (в том числе вертолетов) может стать ударный БПЛА ALPAGUT от компаний STM и Roketsan. ALPAGUT массой 58 кг и с дальностью полета 60 км имеет раскладывающиеся крылья и электрический двигатель с толкающим винтом. Вероятно, в случае применения с другого борта носитель может выступать в качестве средства доразведки и ретранслятора, существенно увеличивая потенциальный диапазон целей. Испытывался с Akinci в 2025 и 2026 г.
Если первые примеры авиационных средств предназначаются для поражения удаленных важных целей – комплексов ПВО и пунктов управления, то KEMANKEŞ и ALPAGUT могут использоваться для уничтожения транспорта и объектов в ближнем тылу. При этом уже существуют примеры, когда концептуально схожие решения за счет продвинутых алгоритмов автоматически выходят в район патрулирования и поражают все объекты, отвечающие определенным параметрам.
В предельном сценарии дальнейшей автоматизации командованию может остаться лишь распоряжение о начале операции: БПЛА-носитель самостоятельно выполнит взлет и выход на рубеж применения, а выпущенные средства поражения – поиск и сопровождение заранее заданного типа цели.
Передача машине полномочий на самостоятельный выбор конкретной цели остается отдельным и значительно более сложным технологическим и правовым рубежом.
Вооружение воздушного перехвата
Интеграция средств воздушного перехвата видится одним из потенциальных способов противодействия нарастающей угрозе относительно дешевых ударных средств воздушного нападения. При этом решение установки на средневысотные турецкие БПЛА уже имеющейся зенитной ракеты Sungur (также существует в формате ПЗРК) от Roketsan выглядит наиболее простым, как минимум для анализа фактической эффективности. Sungur обладает ИК ГСН и при пуске с земли способна поразить цель на удалении 8 км и высоте до 6 км. Вероятно, при использовании с борта БПЛА эти показатели станут выше.
Планы установки транспортно-пускового контейнера (ТПК) с двумя зенитными ракетами демонстрировались на плакатах Bayraktar TB3 и Akinci. В 2026 г. также показан ТПК с одной ракетой на БПЛА Anka.
Еще один многоцелевой образец от Roketsan, который способен выполнять задачи по уничтожению воздушных объектов, – управляемая ракета Eren. Этот боеприпас обладает массой 35 кг и дальностью полета 100 км, его система наведения на базе оптической ГСН, предположительно, имеет возможность передачи данных и корректировки курса оператором во время полета.
Испытания с борта БПЛА Akinci продемонстрированы в начале 2026 г. При этом сразу заметен вынесенный и более широкий относительно корпуса реактивный двигатель. Вероятно, здесь применено коммерческое решение.
Для оснащения тактической авиации национальными ракетами «воздух-воздух» TÜBİTAK SAGE с 2013 г. разрабатывается проект GÖKTUĞ, в который входят два образца малой и большой дальности – BOZDOĞAN и GÖKDOĞAN с ИК и АРЛ ГСН.
При этом противостояние на территории Судана демонстрирует, что воздушный перехват БПЛА другим беспилотным летательным аппаратом уже реален. Подобные сценарии в ближайшей перспективе будут носить эпизодический характер, однако заметна тенденция к тому, что они становятся все более вероятными.
Мы достигли огромного прогресса в области локализации оборонной промышленности. Страна, которая зависела от других даже в вопросе пехотных винтовок, теперь способна производить собственные ракеты, самолеты, корабли, танки, вертолеты, пушки и беспилотные летательные аппараты. Мы оснастили наши силовые структуры лучшим оружием; мы обеспечили все необходимое для защиты нашей родины.
<…>
С помощью наших БПЛА, беспилотных морских систем и многих других технологий мы продолжаем менять современную концепцию войны
Реджеп Эрдоган, действующий президент Турции
Таким образом, турецкие БПЛА демонстрируют эволюцию вооружения, базовые сценарии ведения разведки дополняются сложными концепциями применения в различных условиях. По сути, продукция компаний Bayraktar и TAI не стала чем-то революционным, аналогичные или более совершенные решения уже реализованы разработчиками из США, Европы или Китая. Беспилотные летательные аппараты Турции – это лишь одна из частей современного перехода, платформа для дальнейшего развития.
Поскольку естественный ход прогресса не остановить, можно предположить, что разрыв между сторонами, имеющими доступ к научной и производственной базе, и лишенными такового будет только расти. Дальнейшее сокращение непосредственного участия человека как в самих системах, так и в процессе их применения становится одним из устойчивых направлений развития вооружений.
Новая интерпретация «неконвенциального» оружия, может быть, никогда и не будет применена в полной мере, однако опыт показывает, что усилия по созданию такого средства мировое сообщество не способно остановить.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 5 (100), 2026 г., Санкт-Петербург
