Что происходит между Индией и Китаем?

Алексей Куприянов, ученый-индолог, специально для Ватфора разъясняет, что происходит между Индией и Китаем. Тему индо-китайских дел в рубрике #длянаспишут продолжим мнением Петра Топычканова, старшего научного сотрудника СИПРИ.

То, что произошло на индо-китайской Линии фактического контроля, стало, похоже, шоком и для Нью-Дели, и для Пекина.

Полторы недели назад индийские и китайские генералы провели переговоры, договорившись об отводе войск на всех спорных пунктах ЛФК, кроме озера Пангонг-цо. И вот в самый разгар этого процесса отвода происходит трагический инцидент со смертоубийством непонятного пока масштаба.

Индийцы пока подтвердили информацию о троих погибших, но СМИ сообщают уже о 20, причем некоторые — от огнестрельных ранений, и это число не окончательное. Есть информация и о пленных (45, часть из которых китайцы уже якобы отпустили). Как правило, индийские СМИ такое пишут, когда есть чем подтвердить сказанное; это значит, что Индия и Китай, сами того не желая, оказались на пороге крупнейшего пограничного кризиса в военной истории.

До того момента обе стороны тщательно фильтровали информацию и делали это довольно успешно. В соцсети просачивались отдельные ролики и фото, которые плохо стыковались с официальными мантрами «В Ладакхе все спокойно»: индийские солдаты, забрасывающие камнями китайский джип и куда-то тащащие раненого китайского солдата на носилках, или фото избитых и связанных индийцев, вокруг которых стоят китайские военные. Но всякий раз распространение ненужной информации удавалось купировать. Сейчас же, похоже, не удалось.

Парадокс ситуации в ее чудовищной бессмысленности. Ни Индии, ни Китаю война не нужна, не случайно Пекин и Нью-Дели так старательно фильтруют информацию и пытаются утихомирить бушующих патриотов по обе стороны границы; но при этом ни Си, ни Моди не могут контролировать действия конкретного лейтенанта на конкретном метре Линии фактического контроля, а у этого лейтенанта могут быть свои взгляды на проблему нерушимости суверенитета, поддерживаемые непосредственным начальством. Перед нами химически чистый пример нежелательного для всех инцидента, который в теории может привести к большому бадабуму, и у Пекина и Нью-Дели есть сейчас три пути.

Первый — обострить ситуацию. Пока неясно, ради чего бы Моди или Си могли на это пойти, но вполне возможно, на внутриполитических весах эти гирьки придутся к месту. То есть возможных сценариев можно придумать сразу несколько, но для того чтобы понять, насколько они близки к реальности, нужна информация от резидентур, которую взять автору этого текста банально неоткуда.

Второй — оставить все как есть, то есть продолжать диалог, постепенно разводить войска, а потом опять подтягивать к границе, обострять и договариваться.

Третий — ускорить диалог по урегулированию границы, то есть договориться уже наконец о превращении Линии фактического контроля в демаркированную соответствующим образом постоянную границу во избежание повторения подобных инцидентов.

Наиболее логичным выглядит для Индии третий путь, но проблема в том, что Индия и Китай друг другу хронически не доверяют и поэтому трактуют намерения друг друга в наихудшем возможном ключе, предпочитая играть мускулами и грозить кулаками там, где лучше всего было бы просто сесть и поговорить. Это отсутствие четкого понимания намерений другой стороны один раз уже привело Индию и КНР к войне; будем надеяться, что не приведет во второй.

От Ватфора. Судя по словам индийской стороны, не исключено, что значительная часть погибла не столько от рук (ног, палок, камней) китайцев, сколько от обморожения.

 

Индия Китай

 

Тему индо-китайских дел в рубрике #длянаспишут продолжим мнением Петра Топычканова, старшего научного сотрудника СИПРИ.

Рост напряженности между Индией и Китаем в гималайском регионе означает качественное изменение характера их соперничества. Если кратко, напряженность будет расти, а региональные интересы будут плотнее увязываться со стратегическими. «Мирное решение ситуации в пограничных районах», о котором договорились в начале июня ген.-л. Хариндер Сингх и ген.-м. Линь Лиу, это не то, что ждет Гималаи в ближайшие годы.

Для контекста, немного устаревшие, но близкие к истине данные по книжке 1998 г.: в целом, КНР претендует на около 130 тыс кв км индийской земли, Индия - более 90 тыс кв км территории, контролируемой Китаем.
Спорные территории делятся на три сектора:
- Западный (бывшее княжество Джамму и Кашмир);
- Средний (границы штатов Уттар Прадеш и Химачал Прадеш с Тибетом);
- Восточный (границы штата Аруначал Прадеш с Тибетом).

Сейчас весь сыр-бор в Западном секторе, а именно в долине реки Галван и у озера Пангог-Цо. Предыдущие обострения были в Западном секторе (2013 и 2014) и Восточном (2017).

Чем нынешние события отличаются от предыдущих.

Во-первых, Индия и Китай сознательно раздувают главный раздражитель напряженности между собой - они подводят дороги и другие инфраструктурные проекты двойного назначения все ближе друг к другу. Они осваивают территории, которые еще недавно были труднодоступны. Поэтому там появляется больше войск и чаще случаются соприкосновения патрулей.

Во-вторых, развитие торгового коридора в Пакистан через спорные территории бывшего княжества Джамму и Кашмир - это для Индии не просто раздражитель на десятилетия вперед, это стратегический вызов. Вопреки желанию Индии и при нежелании Китая как-то втягиваться в Кашмирский спор, этот спор перестал быть двусторонним и стал трехсторонним (напомню, это Западный сектор).

В-третьих, за бульдозерами и войсками Индия и Китай осваивают спорное приграничье с помощью стратегических систем. Например, в 2016 г. Индия развернула в Аруначал Прадеш сотню БраМосов с пятью пусковыми установками (Восточный сектор). Много ли? Как посмотреть. Но КНР открыто негодовал (http://eng.chinamil.com.cn/view/2016-08/30/content_7233357.htm) тогда. Хотя хорошо известно по открытым источникам, какие учения Китай проводит в Тибете и какие объекты возводит, например, для приема стратегических бомбардировщиков.

В-четвертых, поведение Китая в Южно-Китайском море и Индии после Балакота открывает новые грани их политики. «Стратегическое терпение» явно упало в цене и в Пекине, и в Дели.

Четыре пункта свидетельствуют о том, что напряженность в Гималаях будет расти. Существующие механизмы, основанные на соглашениях 1993, 1996, 2005 и 2013 годов, хоть и работают (в мае-июне прошло около 15 индийско-китайских переговоров на разных уровнях), может и способны предотвратить наихудшее, но помочь достичь «мирного решения» они не способны.

В сети много шуток, неуместных на мой взгляд, про палки и камни как главное оружие противостояния китайцев с индийцами. Не хотелось бы, чтобы вскоре эти шутники стали очевидцами применения Индией и Китаем стратегических (неядерных пока) систем ради защиты жизненных интересов в Гималаях. Горькой иронией стало бы использования систем российского происхождения, например, БраМос.

Кстати, 22 июня пройдет виртуальный саммит министров иностранных дел России - Китая - Индии. Хороший шанс для российской стороны нарушить молчание относительно споров двух наших стратегических партнеров.

Сергей Полетаев, Дмитрий Стефанович, Ватфор

Партнеры