Авторы Артем Мальцев, м.н.с. ЦМБ ИМЭМО РАН, Михаил Конев
Американо-израильская операция против Ирана, начатая в феврале 2026 г., стала кульминацией многолетней эскалации вокруг иранской ядерной программы и баланса сил на Ближнем Востоке. Однако значение кризиса быстро вышло далеко за пределы ирано-израильского противостояния. Уже в первые недели стало очевидно, что речь идет не только о военной кампании, но и о попытке управляемого давления на глобальную энергетическую и логистическую систему, ключевым элементом которой остается Ормузский пролив.
На протяжении двух десятилетий противостояние США, Израиля и Ирана разворачивалось преимущественно в непрямой форме. Тегеран выстроил систему военно-политических союзов и партнерств, включавшую «Хезболлу», ХАМАС, йеменских хуситов и шиитские формирования в Ираке. Эта инфраструктура позволяла Ирану оказывать давление на противников без перехода к прямому межгосударственному конфликту, сохраняя при этом пространство для политического маневра и ограничивая риски полномасштабной войны. Иран формально дистанцировался от атак союзных группировок на американские и израильские объекты, одновременно сохраняя их финансовую и военно-техническую поддержку. США и Израиль, в свою очередь, также старались избегать прямого удара по территории Ирана, опасаясь неконтролируемой эскалации и дестабилизации мирового нефтяного рынка. Однако после 2019 г. эта модель ограниченного противостояния начала постепенно разрушаться.
Одним из первых эпизодов нового этапа кризиса стал инцидент июня 2019 г., когда КСИР сбил американский разведывательный беспилотник RQ-4A Global Hawk над Ормузским проливом. Вашингтон рассматривал возможность ограниченного удара по иранским объектам ПВО, однако операция была отменена в последний момент. Уже тогда стало очевидно, что даже локальный инцидент в районе пролива способен спровоцировать масштабный энергетический и политический кризис. Убийство командующего силами «Кудс» генерала Касема Сулеймани в январе 2020 г. и последовавший ответный иранский удар по американским объектам в Ираке окончательно сформировали прецедент прямой конфронтации между Вашингтоном и Тегераном.
В 2024 г. конфронтация впервые приобрела характер открытого обмена ударами между Ираном и Израилем. Масштабные ракетно-дроновые атаки Тегерана и последующие удары Израиля по объектам ПВО и элементам ядерной инфраструктуры Ирана существенно повысили вероятность дальнейшей эскалации. Одновременно стало очевидно, что даже ограниченные удары по критической инфраструктуре Ближнего Востока способны оказывать давление на глобальные энергетические рынки без формального перекрытия нефтяных маршрутов. Параллельно усиливался кризис вокруг иранской ядерной программы. После выхода США из СВПД в 2018 г. Тегеран последовательно расширял обогатительные мощности. К 2025 г. запасы урана, обогащенного до 60%, достигли объемов, которые западные страны рассматривали как приближение Ирана к «пороговому» ядерному статусу.
Действия Тегерана указывали скорее на стремление закрепить за собой статус государства, способного в короткие сроки создать ядерное оружие, чем на немедленный выход к полноценному арсеналу. Иран последовательно инвестировал в развитие инфраструктуры, защищенных объектов и производственных мощностей, рассматривая саму возможность быстрого перехода к созданию оружия как инструмент стратегического давления. Пороговый статус становился одновременно механизмом сдерживания и политического торга.
Для Ирана подобная стратегия выглядела более рациональной, чем ускоренная попытка создания ограниченного арсенала, который мог бы спровоцировать превентивный удар Израиля и США еще до формирования устойчивого потенциала сдерживания. При этом к концу 2024 г. представители иранского истеблишмента все чаще публично допускали возможность пересмотра прежних ограничений в отношении ядерного оружия. Для Израиля происходящее означало постепенное сокращение стратегического времени для принятия решений.
«Запускай или потеряешь»: пределы ракетного сдерживания
С точки зрения стратегической динамики конфликта, каждый новый этап эскалации демонстрировал способность США и Израиля наносить Ирану существенный ущерб высокоточными ударами, не переходя при этом к полномасштабной наземной войне. В свою очередь Тегеран сталкивался с проблемой асимметричности ответа: попытка задействовать значительную часть накопленного ракетного арсенала автоматически означала бы резкий рост ставок и фактический отказ от возможностей последующего политического маневра.
Еще осенью 2024 г. удары Израиля носили ограниченный характер, но в ходе «двенадцатидневной войны» в июне 2025 г. ВВС ЦАХАЛ задействовали уже более 200 истребителей, нанеся свыше 360 ударов в 27 провинциях. В результате бомбардировок были убиты несколько высокопоставленных военных – в частности, командующий КСИР Хосейн Салами и начальник генштаба Мохаммед Багери. Была существенно разрушена система ПВО Ирана.
Масштаб поражения ядерных объектов, впрочем, определили не израильские ВВС, а американская «Операция Полуночный молот»: семь стратегических бомбардировщиков B-2 Spirit, стартовавших с территории континентальных США, сбросили 14 противобункерных бомб GBU-57 MOP (масса каждой – 13,6 т) на заглубленные комплексы Фордо и Натанз. Одновременно с американских атомных подлодок был нанесен удар крылатыми ракетами «Томагавк» по Исфаханскому ядерному центру. Американское участие при этом ограничилось единственным днем – 22 июня, и касалось исключительно ядерных объектов, неуязвимых для обычных средств поражения в израильском арсенале.
По масштабу воздушной кампании операция 2026 г. оказалась сопоставима с крупнейшими военными операциями США на Ближнем Востоке последних десятилетий.
Израиль сосредоточился на ударах по военно-политическому руководству и системе военного управления Ирана, устранив верховного лидера аятоллу Хаменеи, министра обороны Насирзаде, главкома КСИР Пакупура. США обеспечивали критически важную инфраструктурную и логистическую поддержку операции, предоставив ВВС ЦАХАЛ парк «летающих танкеров». Это позволило резко нарастить плотность ударов самолетами тактической авиации ограниченного радиуса действия.
Параллельно США вместе с Израилем наносили массированные удары по ракетным заводам, пусковым установкам, ВМФ, системам управления и связи. По разным оценкам, к концу марта 2026 г. было поражено несколько тысяч целей.
На рис. 1 представлены данные по прямым столкновениям с Ираном в период с 2024 по 2026 г.
По заявлению ЦАХАЛ, уничтожено более 70% иранских пусковых установок для баллистических ракет; ВМФ Ирана, по сути, лишился всех крупных кораблей и подводных лодок (включая «москитный флот» из ракетных катеров и корветов, несколько фрегатов УРО и плавучих баз БПЛА, переоборудованных из гражданских танкеров и контейнеровозов), а также значительной части комплексов ПВО среднего и тяжелого класса. По оценкам Пентагона, США и Израиль «функционально разрушили» всю инфраструктуру производства баллистических ракет тяжелого класса. Продолжились и удары по ядерной инфраструктуре.
Вы можете дочитать этот и другие материалы сайта, оформив подписку.
