Автор Дмитрий Корнев
Война на протяжении всей истории человечества содержала одно незыблемое условие: на поле боя должны присутствовать минимум двое. В сражениях сталкивались не просто армии, государства и идеологии – бой вели люди. Атакующий, обороняющийся, раненый, взятый в плен, убитый, отступивший – каждый из участников боевых действий был человеком.
Когда на смену копьям пришли пушки, а пехотные цепи заменили танковые клинья, боевые действия все равно требовали участия человека. Это фундаментальное правило оставалось неизменным.
При этом столь же стара, как сама война, задача наносить урон противнику, не подвергая опасности своих, или достигать военной цели минимальными жертвами с обеих сторон. Идея развивалась за счет использования более мощного и дальнобойного вооружения или за счет усиления или замены человека какими-либо техническими решениями.
Долгое время эти поиски оставались уделом фантастов и оружейных экспериментаторов. Еще в эпоху Леонардо да Винчи возникла идея создания механических автоматов – автоматонов. В XIX в. фантасты обсуждали применение паровых стальных рыцарей. В то же время появились часовые механизмы для инициации мин. Во второй половине XIX в. были опробованы самодвижущиеся торпеды: после пуска такое оружие не требовало непосредственного участия человека и самостоятельно двигалось под водой, поддерживая заданную глубину.
В середине ХХ в. появились первые беспилотные крылатые и баллистические ракеты, а в 1950–1960-е гг. началось использование беспилотных летательных аппаратов для ведения разведки. Человечество находило способ подставить под удар механизмы вместо себя, но до начала XXI в. такие решения не приводили к прекращению участия солдата в боевых действиях – человек оставался на передовой с оружием в руках или в составе экипажа боевой машины.
Перелом произошел после 2020 г., после Карабахской войны и особенно в ходе полномасштабного конфликта в Украине. Здесь массовыми стали ситуации, еще недавно казавшиеся исключительными: отдельные задачи непосредственного боевого столкновения выполнялись без физического присутствия человека в точке контакта. В конкретном окопе и на конкретном пятачке земли солдат может столкнуться с роботом-дроном, и именно дрон выполняет ту часть боевой работы, которая ранее была прерогативой человека: дрон ведет огонь, поражает технику и личный состав, может принудить к сдаче в плен, эвакуировать раненых, штурмовать позиции, вывешивать флаг над бывшими укреплениями врага и удерживать кольцо окружения. И это – помимо разведки и целеуказания.
Солдаты поднимают руки перед гусеничной платформой с пулеметом, морские дроны топят корабли, мультикоптер ведет сдавшегося в плен военного через линию фронта, выполняя функцию конвоира, тяжелый дрон сбрасывает медикаменты окруженным и становится их единственной связью с внешним миром – такова задокументированная реальность 2024–2026 гг., подтвержденная часами видеозаписей, аналитическими отчетами и признанием самих участников конфликта.
Парадокс этих ситуаций в том, что они ломают само понятие «боевого столкновения» в ходе вооруженной борьбы и убирают человека за скобки его формулы. Пленение без пленителя. Эвакуация без санитара. Штурм без штурмовика. Удержание территории без гарнизона. Война, в которой одна сторона присутствует только своей волей и алгоритмом, а другая – по-прежнему кровью и страхом.
Однако важно помнить, что человек не покидает боевые действия полностью – современные роботы развиваются в сторону автономности, но пока выполняют приказы человека-оператора. Однако физическое участие в вооруженной борьбе уменьшено, оператор может не находиться в окопе, на передовой, в танке или около орудия. Человек воюет дистанционно.
Попробуем классифицировать ситуации, в которых физическое присутствие человека в зоне непосредственного контакта перестало быть обязательным. Рассмотрим те тактические сценарии, в которых присутствие человека раньше было необходимо, а сегодня замещено машиной. Именно такие эпизоды составляют новую, не антропоморфную анатомию боя.
Эпоха до дронов
Одним из первых направлений военного применения автоматических средств стало дистанционное огневое поражение. Вероятно, первый случай использования автоматов для огневого поражения противника можно считать курьезом, но в 1849 г. при осаде Венеции австрийские войска впервые применили для бомбардировки города 200 неуправляемых воздушных шаров с бомбами, которые сбрасывались с помощью часового механизма.
Несколько позже, в 1866 г., Уайтхед патентует самодвижущуюся мину-торпеду. Уже в ХХ в., в 1930–1940-е гг., появились управляемые ракеты и самолеты-снаряды. В годы Второй мировой войны начали применять новые виды дистанционного оружия: радиоуправляемые Fritz X и Hs 293, а затем V-1 и V-2, выполнявшие полет после запуска без непосредственного участия человека.
Дистанция между участниками боя постепенно росла: техника позволяла наносить удар, не вступая с противником в непосредственный контакт. Вскоре машины начали осваивать и другую опасную работу – разведку. На рубеже 1950–1960-х гг. наблюдение за противником все чаще поручали разведывательным БПЛА, а с началом космической эры – искусственным спутникам Земли.
К концу ХХ в. беспилотникам оставалось сделать еще один шаг – от обнаружения цели к ее самостоятельному поражению. Во время операции в Косово в 1999 г. американские Predator вели разведку и могли подсвечивать обнаруженные объекты для удара других сил. Однако цель нередко успевала исчезнуть до подхода ударной авиации. В 2000 г. начались работы по оснащению Predator ракетами AGM-114 Hellfire. Так на рубеже веков разведывательный беспилотник стал превращаться в разведывательно-ударный.
Первое боевое применение вооруженного Predator относится к октябрю 2001 г., когда США начали операцию в Афганистане. В первый же день кампании беспилотник, оснащенный ракетами AGM-114 Hellfire, атаковал цель в Кандагаре, где, по данным американской разведки, мог находиться лидер движения «Талибан» мулла Мухаммед Омар. Удар не достиг основной цели, однако именно этот эпизод обычно рассматривают как начало боевого применения вооруженных БПЛА для непосредственного поражения наземных объектов.
Уже в ноябре 2002 г. последовал другой знаковый эпизод: Predator ЦРУ нанес в Йемене удар ракетой Hellfire по автомобилю, в котором находился Каид Салим Синан аль-Харити, которого США считали одним из организаторов нападения на эсминец USS Cole. Удар достиг цели: аль-Харити погиб. Вместе с ним были убиты еще пять человек, в том числе гражданин США; всего в автомобиле погибли шесть человек. Так беспилотник превратился из средства разведки и целеуказания в платформу, способную обнаруживать, сопровождать и поражать цель.
Речь пока идет о многоразовых БПЛА, которые, подобно ударным самолетам, выступают носителями авиационных средств поражения. Позже широкое распространение получили барражирующие боеприпасы (дроны-камикадзе), которые являются не просто носителями оружия, а средствами поражения.
Таким образом, дистанционное поражение наземных целей с помощью БПЛА практикуется уже более двух десятилетий. Оператор может находиться за сотни и тысячи километров от места удара.
Дроны начинают и выигрывают
В последние годы дроны начали вторгаться в области, которые прежде оставались почти исключительно территорией человека. Они участвуют в штурме, обороне и блокировании противника – то есть в действиях, еще недавно требовавших непосредственного присутствия солдата.
Особым сценарием всего за последние несколько лет стало непосредственное участие FPV-дронов в штурме полевых укреплений. Камера позволяет оператору заводить небольшой аппарат в траншеи, блиндажи и другие укрытия и поражать находящихся там военнослужащих или огневые точки. Дроны действуют перед входом штурмовой группы и поддерживают ее уже во время боя, принимая на себя часть наиболее опасной работы, которую прежде делала пехота. Аналогично работает и тактика бесконтактного блокирования и удержания пехоты противника на определенном участке.
В ходе боев за Авдеевку и Бахмут (2023–2024 гг.) британские аналитики фиксировали использование тактики «Котел» – когда за счет непрерывного дежурства в воздухе разведывательных и FPV-дронов подразделения противника блокировались на своих позициях и не могли их покинуть.
Вообще FPV-дроны в этом смысле стали новым универсальным вызовом, который меняет формат ближнего боевого столкновения и штурмовых действий. Появилась возможность выполнять часть наиболее опасной работы при зачистке укрепленных позиций без непосредственного присутствия бойцов. Причем операторы таких дронов могут действовать непосредственно в боевых порядках штурмовых войск, что позволяет максимально сократить задержки связи между операторами и передовыми подразделениями пехоты. FPV-дрон здесь выполняет функции нового и более универсального оружия пехоты: условно говоря, это летающий гранатомет со средствами наблюдения и возможностью поражения обнаруженных целей.
Еще один пример участия дронов в непосредственном столкновении с пехотой противника – использование наземных роботов с огневыми средствами для зачистки строений. В 2024–2025 гг. при боевых действиях в зоне СВО имели место случаи применения при огневой поддержке штурмующих частей пехоты наземных роботов с установленными пулеметами (например, украинский наземный робот «Лють», и не только). Таким образом, пехота получает мобильные огневые точки, менее восприимчивые к ответному огню.
Самые нестандартные ситуации – случаи пленения с помощью дронов. Вероятно, впервые в истории вооруженной борьбы в ходе СВО в 2024–2025 гг. было зафиксировано несколько случаев, когда солдаты сдавались в плен не человеку с автоматом, а безэкипажной системе, которая выступает в роли конвоира, гаранта безопасности и источника угрозы.
В августе 2025 г. зафиксировано применение российскими силами «дронов-проводников», которые сбрасывают перед позицией ВСУ смартфон с инструкциями, а затем конвоируют сдавшихся солдат в тыл, выполняя функцию беспилотного конвоя. Аналогичную практику можно отметить со стороны ВСУ, когда крупные гексакоптеры-бомбардировщики под угрозой применения сбрасываемых боеприпасов брали в плен заблудившихся солдат и сопровождали их до своих позиций. Мало того, на рубеже 2025–2026 гг. были отмечены случаи освобождения дронами своих пленных из-под конвоя противника за счет точечного уничтожения конвоя.
Насыщение передовой FPV-дронами и беспилотными разведывательно-ударными системами тактического звена с дальностью действия до 15–20 км радикально меняют формат боевых действий. Информационно-ударный контроль предполья создает возможность ведения оборонительных действий без непосредственного участия пехоты. Это дает возможность вести боевые действия в условиях значительного количественного превосходства противника на передовой.
Известны случаи, когда одно подразделение операторов FPV-дронов держит оборону на фронте шириной в несколько километров, применяя тактику мобильного контроля линии фронта на несколько километров от обороняемого рубежа и используя маневр ударными дронами для купирования любых угроз. При своевременном обнаружении даже при многочисленных атаках механизированные группы могут уничтожаться до выхода их на рубеж атаки. Соответственно, таким образом всего несколько операторов могут противостоять взводам и ротам оснащенной, подготовленной и обученной механизированной пехоты. Это новая реальность современных боевых действий.
Вспомогательные задачи сухопутных войск
Помимо непосредственного участия в боевых действиях, беспилотные системы все заметнее берут на себя вспомогательные задачи сухопутных войск. Самый очевидный пример – эвакуация раненых из простреливаемой зоны без риска для санитаров и водителей. В войне в Украине наземные роботизированные платформы уже используются для вывоза раненых и доставки грузов на передовую. К 2025–2026 гг. речь идет уже не об отдельных экспериментах: украинское Минобороны сообщало о формировании подразделений наземных роботизированных систем, а в марте 2026 г. зафиксировало более 9 тыс. выполненных ими фронтовых задач – от подвоза боеприпасов и другого снабжения до эвакуации раненых.
Один из допущенных к эксплуатации образцов, FOXTAC, представляет собой низкопрофильную самоходную платформу грузоподъемностью до 150 кг, рассчитанную в том числе на перевозку полностью экипированного раненого. Подобная логика действует и в снабжении. Наземные платформы идут туда, где обычный автомобиль слишком заметен или уязвим, а воздушные дроны доставляют медикаменты, боеприпасы и небольшие грузы на позиции, к которым трудно или опасно подходить человеку. Для тяжелых грузов все чаще используются наземные роботы: например, украинский PROTECTOR заявлен с полезной нагрузкой до 700 кг, а более компактные Liutik и DODGER – до 250 кг. Такие системы пока не вытесняют обычный транспорт, но уже забирают у него наиболее рискованные участки фронтовой логистики.
Еще одно направление, где дистанцирование человека имеет прямой гуманитарный смысл, – разминирование. Роботизированные машины с тралами, фрезами и другим навесным оборудованием позволяют обследовать и очищать участки, не вводя сапера непосредственно в опасную зону. Такие решения существовали и раньше, но война в Украине резко расширила их номенклатуру и практическое применение.
В 2025 г. украинская сторона демонстрировала целую линейку дистанционно управляемых комплексов – от Zmiy и GART 5100 до DOK-ING MV-4 и MV-10, а платформа SIRKO-S1 получила модули для инженерных задач, включая разминирование. При этом полностью «безлюдным» процесс не становится: оператор по-прежнему задает задачу, контролирует машину и принимает решения, но его физическое присутствие рядом с миной уже не обязательно.
Именно во вспомогательных задачах замена человека машиной выглядит наименее спорно: робот не принимает решение о лишении жизни, а забирает на себя работу, когда риск для человека особенно высок.
Что дальше?
Дальнейшее вытеснение человека из опасной зоны будет идти не по одной линии, а сразу по нескольким. Одна из них – наземные роботы все более разнообразных форм. Уже испытываются четвероногие платформы, в том числе с боевыми модулями; параллельно бурно развивается гражданская гуманоидная робототехника. Но из этого не следует, что солдата обязательно заменит антропоморфный «андроид». На поле боя форма машины подчинена задаче: простая гусеничная или колесная платформа часто дешевле, устойчивее и способна нести более тяжелое вооружение. Поэтому вероятнее не один универсальный робот-боец, а множество специализированных машин – транспортных, инженерных, разведывательных и огневых.
Отдельное направление – совместная работа пилотируемой и беспилотной авиации. В США программа Collaborative Combat Aircraft уже перешла от демонстраторов к производственной стадии: в 2026 г. ВВС выбрали FQ-42 и FQ-44 и заявили намерение получить более 150 боеспособных CCA к концу десятилетия. Смысл здесь не в полном исчезновении пилота, а в изменении его роли: пилотируемый самолет становится центром управления группой полуавтономных ведомых, которые могут брать на себя разведку, радиоэлектронную борьбу, применение оружия и наиболее рискованные участки миссии.
Схожая логика развивается и в других странах. Турецкий KIZILELMA в июле 2026 г. прошел испытания с применением боеприпасов из внутреннего отсека. Российский тяжелый С-70 «Охотник» относится к тому же широкому классу разработок по взаимодействию пилотируемой и беспилотной авиации, хотя его реальный статус и сроки принятия на вооружение в открытых источниках остаются менее прозрачными.
ВМС США идут по другой траектории: MQ-25 Stingray должен прежде всего взять на себя палубную дозаправку. Первый серийно-конфигурационный MQ-25A совершил первый испытательный полет в апреле 2026 г., а в мае программа получила разрешение на малосерийное производство. Это показательный случай: беспилотник вытесняет человека не из момента нанесения удара, а из обеспечивающей миссии, освобождая пилотируемые истребители от роли летающих танкеров.
Не менее активно расширяется беспилотный компонент на море. Наиболее наглядный пример последних лет – безэкипажные надводные катера, которые уже применяются в бою против кораблей и инфраструктуры. Параллельно развиваются крупные автономные подводные аппараты. Российский «Посейдон» занимает здесь особое место: это ядерно-энергетический подводный аппарат стратегического назначения, способный нести ядерный боевой заряд. Его более корректно рассматривать не как обычный морской дрон, а как новый тип стратегического носителя; открытые данные о его характеристиках и готовности ограничены, поэтому утверждение об «отсутствии аналогов» лучше не превращать в технический факт.
В более широком смысле тенденция очевидна: беспилотные надводные и подводные системы уже меняют требования к разведке, охране баз, противолодочной обороне и защите кораблей.
Мы рассмотрели те области, где еще недавно физическое присутствие человека считалось обязательным, а сегодня часть этой работы уже передается машинам. Война при этом не становится безлюдной. Человек уходит из отдельных траншей, кабин, эвакуационных машин и опасных инженерных операций, но остается в системе управления, разведки, связи, программирования, ремонта и принятия политического решения.
И чем больше функций берет на себя машина, тем важнее различать два процесса: дистанцирование человека от опасности и передачу машине права самостоятельно выбирать и поражать людей. Первое уже спасает жизни. Второе выводит нас к границе, которую военное право, этика и политика пока проводят по-разному. Поэтому ключевой вопрос ближайших лет – не в том, когда человек исчезнет с поля боя, а в том, где пройдет граница между допустимым дистанцированием и недопустимым делегированием машине права на насилие.
Наземный робот «Лють»
Наземные роботизированные комплексы легкого класса активно развивают и применяют обе стороны конфликта в Украине. Их используют для разведки, огневой поддержки, штурма позиций, подвоза грузов и эвакуации, что позволяет вывести оператора за пределы непосредственной зоны поражения. В ударной конфигурации такие машины фактически превращаются в дистанционно управляемые мобильные огневые точки.
Украинский НРК «Лють» – это компактный колесный боевой робот, который создан в рамках оборонного кластера Brave1. Основное назначение – огневая поддержка при штурме и обороне позиций, а также выполнение вспомогательных задач. Этот робот в 2025 г. был официально допущен к эксплуатации в ВСУ.
Ходовая часть: Полноприводное 4-колесное шасси сочлененной конструкции. Машина состоит из двух шарнирно соединенных секций, что повышает проходимость на неровном грунте и при преодолении траншей и препятствий. Колеса безвоздушные – резина на стальном ободе, что обеспечивает высокую устойчивость при воздействии мелких осколков и проколах.
Вооружение: дистанционно управляемый боевой модуль с 7,62-мм танковым пулеметом ПКТ. Боекомплект 550 патронов. Стабилизатор вооружения отсутствует, и поэтому прицельное применение оружия возможно только после остановки.
Бронирование: предохранение внутренних узлов от осколков снарядов и пуль стрелкового оружия.
Габариты и автономность: длина – 1,3 м, ширина – 1 м. Вес – порядка 330 кг. Электрический привод снижает акустическую заметность машины. Запас хода – до 20 км, время автономной работы в режиме ожидания – до 72 ч.
Управление и оптика: обзорные камеры обеспечивают оператору видимость на 360 градусов. Дальность связи по радиоканалу в прямой видимости составляет до 2 км, но в условиях городских завалов или лесистой местности падает до 700–800 метров.
НРТК «Курьер»
Российский НРТК «Курьер», в отличие от украинского робота «Лють», выполнен на гусеничной платформе, что обеспечивает хорошую проходимость на мягких грунтах, в грязи и снегу. Комплекс модульный и активно применяется в зоне СВО.
Скорость по шоссе – до 35 км/ч. Дальность радиоканала управления составляет от 3 до 10 км за счет использования выносных антенн и ретрансляторов. Комплекс может применяться для дистанционного минирования местности и как мобильная система РЭБ. Помимо задач огневой поддержки, комплекс можно использовать для разминирования, перевозки груза или эвакуации раненых.
Ходовая часть: гусеничное 6-катковое шасси повышенной проходимости. На ходовой части установлены защитные стальные листы.
Вооружение: модульная система «Курьера» предполагает установку разных огневых средств – автоматические гранатометы АГС-17 или АГС-30, крупнокалиберный пулемет 12,7-мм НСВТ «Утес», противотанковые ракеты (ПТРК) или огнеметы типа РПО «Шмель». Модификация «Курьер 2.0» получила спаренную систему пулеметов (НСВТ + ПКТ) и полноценную стабилизацию вооружения для ведения прицельного огня на ходу.
Бронирование: противопульное, предохранение от осколков снарядов и пуль стрелкового оружия.
Габариты и автономность: длина – 1,4 м, ширина – 1,2 м, вес – 250 кг. Робот можно перевозить в кузове автомобиля типа пикап. Автономная работа – до 72 ч.
«Герань-5»
В отличие от ранних «Гераней», выполненных по схеме «летающее крыло», новый беспилотник «Герань-5» имеет классическую самолетную компоновку с цилиндрическим фюзеляжем и прямым крылом и оснащается реактивной силовой установкой. Внешне такая конструкция приближает аппарат к малогабаритной крылатой ракете.
Минобороны России и производитель официально не раскрывает ТТХ, поэтому приводимые цифры основаны на оценках экспертов и открытых источников и заметно расходятся. По данным РБК, длина аппарата составляет около 6–6,2 м, размах крыла – примерно 3,5–5,5 м, взлетная масса – около 850 кг. Масса боевой части оценивается в 50–90 кг и в отдельных вариантах – до 130 кг за счет сокращения запаса топлива. Скорость оценивается в диапазоне 350–600 км/ч, дальность – от 600 до 1000 км1.
Реактивный двигатель дает «Герани-5» главное преимущество перед поршневыми предшественниками – скорость. Чем быстрее аппарат проходит маршрут, тем меньше времени остается у противовоздушной обороны на обнаружение, сопровождение и перехват цели. Российские СМИ со ссылкой на экспертов оценивают максимальную дальность аппарата примерно в 1000 км, а высоту полета – до 6 км. При этом дальность непосредственно зависит от соотношения запаса топлива и массы боевой части.
Таким образом, эволюция «Гераней» идет сразу по двум направлениям. Растут скорость и возможности преодоления ПВО. Второе, для войны без непосредственного присутствия человека куда важнее: оптическое наведение, машинное зрение и бортовые вычислительные средства позволяющие передавать машине отдельные функции, которые раньше выполнял оператор. Пока нет оснований утверждать, что «Герань» самостоятельно принимает решение о выборе цели. Но дистанция между человеческой командой и непосредственным действием оружия становится все больше.
Дрон-камикадзе Hornet / «Марсианин-2»
Барражирующий боеприпас самолетного типа Hornet, получивший звучное прозвище «Марсианин-2», разработан компанией Swift Beat LLC, которую связывают с бывшим генеральным директором IT-гиганта Google Эриком Шмидтом (на рынке также продвигается под брендом Perennial Autonomy).
Hornet создавался с упором на автономное применение и подразумевал невозможность воздействия на него современных систем РЭБ. Он может работать с удаленным оператором, а при потере связи продолжать полет по заданному алгоритму, вести поиск и сопровождение объектов. Степень самостоятельности при выборе цели требует отдельного подтверждения.
Слово Hornet переводится как «шершень», прозвище «Марсианин» закрепилось из-за футуристического дизайна. Аэродинамика аппарата обеспечивает высокую дальность и крейсерскую скорость. В движение БПЛА приводится бесколлекторным электродвигателем с толкающим винтом в хвостовой части. Электрическая силовая установка обеспечивает бесшумность, минимизируя тепловой след. Мощность боевой части сопоставима с действием полноценного противотанкового ракетного комплекса.
БПЛА оснащен автономными алгоритмами управления и компьютерным зрением. Это решает ключевую проблему стандартных FPV-дронов – потерю связи при подлете к цели или при глушении сигнала средствами РЭБ.
Дрон не нуждается в постоянном контроле со стороны оператора на протяжении всего маршрута – он следует в зону поиска целей, барражирует, классифицирует наблюдаемые объекты и сопровождает выбранную цель, анализируя видеопоток с камер в режиме радиомолчания. Часть сценариев применения предусматривает продолжение задачи и при потере связи с оператором.
ТТХ дрона Hornet: длина фюзеляжа – около 1,4 м; размах крыльев – 2,2 м. Стартовая масса – от 15 до 20 кг. Боевая часть – до 5 кг (в зависимости от задачи дрон может быть оснащен осколочно-фугасным или кумулятивным зарядом).
Hornet занял пустующую нишу между дешевыми квадрокоптерами-камикадзе и дорогими крылатыми ракетами.
Дрон-ведомый FQ
Концепция «дрона-ведомого», действующего в одной связке с пилотируемыми истребителями, – одно из самых перспективных направлений развития боевой авиации. Пилот ведущего самолета в такой схеме становится скорее «дирижером»: он задает общую задачу, тогда как беспилотники самостоятельно выполняют часть маршрута, маневрируют и работают с бортовыми системами.
Дроны-ведомые возьмут на себя разведку и наблюдение, постановку помех, роль ложной цели. Они могут действовать как полностью самостоятельная единица, и в плотном контакте с пилотом-оператором самолета-ведущего.
Как минимум, работа дрона спасает жизнь пилота и обеспечивает выполнение боевого задания. Как максимум, значительно повышаются боевые возможности современных истребителей и обеспечивается завоевание господства в воздухе. Работы по созданию дронов-ведомых ведут сегодня практически во всех странах с развитой аэрокосмической промышленностью. В рамках программы Collaborative Combat Aircraft ВВС США выбрали два основных прототипа – разработки General Atomics и Anduril, получившие обозначения семейства FQ-42 и FQ-44. Эти аппараты рассматриваются как будущие беспилотные ведомые для совместной работы с пилотируемой авиацией нового поколения.
К 2028–2030 гг. для сопровождения истребителей 5-го поколения F-35 и перспективного истребителя F-47 планируется получить не менее 150 таких аппаратов, а к 2032 г. предполагается иметь на вооружении не менее 500 дронов-ведомых с наращиванием их количества до 1000 ед.
ТТХ дронов-ведомых FQ-42 и FQ-44: взлетный вес – 8000 кг и 2270 кг; скорость полета – около 1 М и 0,95М. Боевой радиус – 1300 км у обоих (требования программы CCA). Вооружение: две ракеты AIM-120 у обоих (требования программы CCA).
Оценочная стоимость боевых дронов-ведомых не должна превышать 20 млн долларов, что в США в несколько раз ниже стоимости пилотируемых истребителей.
«Посейдон»
В 2026 г. из Северодвинска на первый этап заводских ходовых испытаний вышла атомная подводная лодка специального назначения (ПЛАСН) «Хабаровск» проекта 09851. Она должна нести несколько аппаратов 2М39 «Посейдон», но точное число пусковых устройств официально не раскрывается.
«Посейдоны» обладают практически неограниченной дальностью хода и высокой скоростью. По оценкам экспертов, аппарат может погружаться на большую глубину. Сочетание большой дальности, глубины хода и высокой скорости должно затруднять обнаружение и перехват аппарата.
В середине 2000-х гг. началось создание первых экспериментальных прототипов, а также испытания отдельных деталей изделий. В 2015 г. в репортаже телекомпании НТВ был показан кадр с презентацией проекта аппарата, назначение которого определили следующим образом: «Поражение важных объектов экономики противника в районе побережья и нанесение гарантированного неприемлемого ущерба территории страны путем зон обширного радиоактивного заражения, непригодных для осуществления в этих зонах военной, хозяйственно-экономической и иной деятельности в течение длительного времени».
В 2018 г. впервые было объявлено о создании необитаемого подводного аппарата для уничтожения морских и прибрежных целей. Параметры ядерной боевой части официально не раскрываются. Применение такого боеприпаса в непосредственной близости от крупного прибрежного населенного пункта или военно-морской базы приведет к его поражению с самыми серьезными последствиями. На этом основан принцип использования «Посейдона» в качестве роботизированной системы гарантированного возмездия, которая, вероятно, будет применяться как еще одно средство сдерживания в ядерном противостоянии. Аналогов дронов «Посейдон» сейчас в мире не существует.
Именно сочетание автономного межконтинентального носителя и ядерной боевой части делает «Посейдон» одним из наиболее радикальных примеров удаления человека непосредственно с боевой платформы: решение остается за оператором, но после запуска сама машина должна пройти огромную дистанцию и выполнить задачу без экипажа на борту.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 5 (100), 2026 г., Санкт-Петербург
