Распространение высокоточного оружия большой дальности: стратегическое, техническое и политическое измерения

К третьему десятилетию XXI века мир подходит в состоянии ряда вооруженных конфликтов различной степени интенсивности, при различном уровне вовлечения ведущих держав. При этом и для «холодных», и для «горячих» конфликтов все большую роль начинает играть высокоточное оружие большой дальности, пусть пока, к счастью, в исключительно «обычном» оснащении, т.е. не являющееся средством доставки ядерного либо иного вида ОМУ.

Попытаемся систематизировать ситуацию в этой области.

О чем речь

Определение высокоточного оружия большой дальности (ВТО БД) как такового позволим себе взять из Справочника по терминологии в оборонной сфере Минобороны России[1]:

«Оружие повышенной потенциальной опасности наземных, авиационных и морских ракетных комплексов, предназначенное для избирательного гарантированного поражения стационарных наземных и расположенных на островах объектов, а в особых случаях и квазистационарных объектов до оставления ими занимаемой позиции (района, рубежа, пункта) на дальностях 400 км и более».

В этом определении наиболее важен акцент на ракетном вооружении, а также на «нижней» границе дальности в 400 км. Основываясь на этих базовых элементах, представляющихся весьма адекватными и соответствующими реальности, попробуем предложить более детальный подход к классификации ВТО БД по типам средств доставки:

аэродинамические (в первую очередь крылатые ракеты, но в том числе и беспилотные летательные аппараты, так называемые дроны, и барражирующие боеприпасы как частный случай крылатой ракеты);

баллистические (в том числе баллистические ракеты, оснащенные маневрирующими головными частями);

аэробаллистические (т.е. сочетающие полет по баллистическим и небаллистическим/квазибаллистическим траекториям, включая так называемые гиперзвуковые ракеты);

смешанные (например, гиперзвуковые средства доставки барражирующих боеприпасов).

высокоточное оружие

Крылатые ракеты Х-101 на внешней подвеске Ту-95МС

Отдельно следует отметить такую характеристику, как возможность «донацеливания» и/или доразведки целей непосредственно в заданном районе. Наиболее значительными такие возможности представляются для беспилотников и барражирующих боеприпасов, вместе с тем, определенным потенциалом в этой области обладали, в том числе, и еще советские противокорабельные крылатые ракеты, а также маневрирующие головные части баллистических ракет. Правда, в последнем случае речь идет в первую очередь о повышении точности поражения стационарных объектов, а не о поиске движущейся цели в заданном районе.

При этом базирование ВТО БД может быть в принципе любым: наземным (подвижным, стационарным), морским (надводным, подводным), воздушным, а в перспективе и космическим. Фактически, мы вплотную приблизились к ситуации, когда сетецентрические подходы к организации «боевой работы» (в частности, отечественные разведывательно-ударные) ведут к созданию единых систем разведки, целеуказания и поражения любой цели любым доступным видом оружия. В «терминальной» стадии не исключено, что большинство образцов ВТО БД будут «заточены» под типовые транспортно-пусковые контейнеры, размещаемые в единообразных ячейках стрельбовых комплексов на любых подходящих платформах, получающих данные о целях в универсальном формате.

 

В начале следующего [2021] года заключим долгосрочные контракты на дополнительную закупку высокоточных ракет большой дальности, чем увеличим их количество в два раза

Сергей Шойгу, министр обороны РФ

 

Получение данных о целях составляет важнейшую задачу: разведывательная составляющая ВТО БД является едва ли не ключевой. Поиск объектов поражения и целеуказания в идеальном варианте должна осуществлять система из разведывательных сил и средств всех видов базирования и дальности: от разведывательных спутников до бойцов военной разведки (здесь стоит отметить все более широкое распространение КРУС «Стрелец» в Вооруженных силах Российской Федерации), не исключая и «традиционную» разведывательную авиацию и беспилотные комплексы, действующие в различных средах. (К слову, особое значение в последнее время приобретают автономные необитаемые подводные аппараты (АНПА), однако эта тема требует отдельного исследования.) Соответственно, наращивание соответствующего потенциала разведки и целеуказания неразрывно связано с ВТО БД в принципе. Очевидно, у многих потенциальных «пользователей» ВТО БД проблемы могут возникнуть именно в этой области.

Боевые задачи и боевые системы

Итак, для решения каких задач используется ВТО БД и какие именно системы заслуживают отдельного упоминания? Наибольшую известность, в какой-то мере печальную, приобрели американские крылатые ракеты морского базирования семейства «Томагавк» (Tomahawk). Пожалуй, ничто так ярко не символизирует «американский» подход к боевым действиям, как массированное применение крылатых ракет по ключевым объектам военной и промышленной инфраструктуры противника с платформ, даже потенциально неуязвимых для такового. При этом, конечно, необходимо отметить, что не менее важную роль в боевых действиях вооруженных сил США играют и, например, высокоточные корректируемые авиабомбы, и ракеты «воздух-земля» малой дальности, применяемые с самых различных носителей.

При этом если в конце Холодной войны ключевая целевая задача американского ВТО БД состояла в том, чтобы не дать обычным вооруженным силам Организации Варшавского договора использовать свои преимущества (очевидно, количественные, отчасти качественные, и весьма значительные – в оперативном искусстве) на Европейском театре военных действий, то уже в 1990-е и 2000-е годы своего рода «явочным порядком» было продемонстрировано, что эти же возможности отлично работают в локальных конфликтах.

Что касается отечественного опыта, к ВТО БД (и/или стратегическим неядерным силам) относят крылатые ракеты наземного (например, 9М728 и 9М729 из состава ОТРК «Искандер-М»), морского (семейство «Калибр») и воздушного (Х-101) базирования[2]. Заявляется, что в период с 2012 по 2020 год количество соответствующих ракет в российских Вооруженных силах увеличилось в 37 раз, а их платформ, т.е. носителей – в 13 раз. Подчеркивается, что «сформированы органы управления и специальные подразделения, осуществляющие планирование применения высокоточного оружия большой дальности и подготовку полетных заданий крылатым ракетам всех видов базирования», что также составляет необходимый элемент потенциала ВТО БД[3]. При этом нельзя не отметить, что «начинать отсчет» соответствующих достижений с 2012 года по меньшей мере некорректно – соответствующие приоритеты были заложены в Государственную программу вооружений еще в 2010–2011 годах[4].

9М729 из состава ОТРК «Искандер-М»

«Калибры» и Х-101 были весьма ярко применены российскими Вооруженными силами в ходе конфликта в Сирии (территория которой стала, к сожалению, испытательным полигоном для передовых военных разработок самых разных стран – в том числе, например, французских крылатых ракет морского базирования MdCN и турецких ударных БПЛА Bayraktar TB2, не говоря уже о регулярных израильских ударах с применением барражирующих боеприпасов IAI Harop). Кстати, говоря о Сирии, нельзя не упомянуть и применение берегового ракетного комплекса «Бастион», поразившего сверхзвуковой противокорабельной крылатой ракетой «Оникс» наземную цель. Вместе с тем, насколько такая система может быть отнесена к ВТО БД – вопрос дискуссионный.

Кроме того, в настоящее время и в краткосрочной перспективе особое место в отечественной системе ВТО БД займут гиперзвуковые ракетные комплексы. Соответствующие задачи уже, как минимум, концептуально «зафиксированы» в отношении гиперзвукового ракетного комплекса воздушного базирования «Кинжал»[5], подобным функционалом будет наделена и гиперзвуковая ракета морского базирования «Циркон».

 

Высокими темпами развиваются силы неядерного сдерживания… совершен прорыв в оснащении Вооруженных сил высокоточным оружием большой дальности

Валерий Герасимов, начальник Генерального штаба ВС РФ

 

Нельзя не отметить и несколько отдельных ярких эпизодов применения ВТО БД в региональных конфликтах.

Во-первых, это известный удар йеменских хуситов по саудовским нефтеперерабатывающим заводам с применением крылатых ракет и «дронов-камикадзе», т.е. барражирующих боеприпасов[6] (следует отметить, что автор настоящего текста полагает все более условными границы между соответствующими типами вооружений). Эта ситуация стала своего рода холодным душем для многих политиков и аналитиков, продемонстрировав возможность создания негосударственнымквазигосударственным актором относительно низкотехнологичного, но работающего потенциала ВТО БД, пусть и с весьма вероятным содействием более развитого партнера.

Во-вторых, внимания заслуживает удар Ирана баллистическими ракетами по базе, использовавшейся вооруженными силами США, на территории Ирака. В этом случае ключевой неожиданностью стала чрезвычайно высокая точность иранских ракет «Фатх-313» и «Киам-1», что, опять же, должно вести к переоценке потенциала ВТО БД в условно-отстающих странах.

В-третьих, достаточно широкий ассортимент ВТО БД применялся в ходе боевых действий в Нагорном Карабахе осенью 2020 года. Конечно, наиболее «популярными» стали турецкие «Байрактары», однако уже упомянутые барражирующие боеприпасы IAI Harop, возможно, сыграли куда большую роль в поражении противовоздушных систем армянской стороны. Стоит отметить и «сигнальную» роль разового применения ракетного комплекс LORA[7], продемонстрировавшего высочайшую точность и потенциальную возможность вывода из строя ключевой транспортной инфраструктуры.

Перспективы

В обозримом будущем продолжится распространение ВТО БД – как «горизонтальное» (будет расти количество стран-«операторов»), так и «вертикальное»: подобными системами будут насыщаться все виды и рода войск. Вместе с тем, как отмечают отдельные исследователи, это процесс нелинейный[8]. Ограничивающими факторами будут в первую очередь ресурсы: ВТО БД – очень затратная задача, так как требует инвестиций не только собственно в средства поражения, но и в платформы, в системы разведки и целеуказания, в эффективную связь, а также в обучение операторов. Причем речь здесь идет не только о финансовых ресурсах, но и о технических возможностях производства и обслуживания соответствующих систем, а также о необходимом количестве квалифицированных военнослужащих.

 

Совершенствование структуры органов управления, создание специальных подразделений информационного обеспечения, а также внедрение программно-аппаратных комплексов позволило в 1,5 раза сократить время подготовки к боевому применению высокоточного оружия большой дальности

Валерий Герасимов, начальник Генерального штаба ВС РФ

 

В такой ситуации, вероятно, для многих стран более эффективным вложением средств может стать поиск асимметричных подходов к ведению боевых действий. В «терминальной» стадии альтернативой ВТО БД было и остается ядерное оружие[9], остающееся крайне затратным (во всех смыслах) на этапе создания, но после своего появления позволяющее значительно оптимизировать расходы. Созданием системы неядерного сдерживания заслуженно гордятся в России, хотя ее реальные возможности остаются предметом дискуссии[10], однако немногие страны мира готовы реализовать такой проект. Соответственно, развитие ВТО БД одними участниками системы международных военно-политических отношений создает угрозу распространения ЯО другими участниками.

Вместе с тем, распространение «самодельных» ударных беспилотных летательных аппаратов и барражирующих боеприпасов, собранных, в том числе, на основе коммерческих общедоступных (commercial off-the-shelf, COTS) комплектующих и использующих «гражданские» информационные сети, вполне может стать альтернативой ВТО БД для бедных стран, а также для негосударственных акторов. Собственно, в уже упоминавшемся Йемене, а также, отчасти, у террористических группировок на территории Сирии наблюдаются именно такие процессы.

Распространение ВТО БД также будет стимулировать совершенствование и, опять же, распространение систем противовоздушной и противоракетной обороны (ПВО/ПРО), тем самым подпитывая региональные «гонки вооружений» и в дальнейшем усложняя формулы и дилеммы безопасности.

Крылатая ракета 3М-5431 «Калибр»

Контроль

Следует подчеркнуть, что неконтролируемое распространение ВТО БД в целом противоречит национальным интересам в области военной безопасности любой из стран мира. При этом, видимо, в рамках отдельных союзных и квазисоюзных объединений наращивание потенциала партнеров может, напротив, укреплять соответствующую безопасность.

Соответственно, нельзя не затронуть тематику контроля над вооружениями (КНВ), а точнее применимости инструментов КНВ к ВТО БД. В принципе, весьма серьезная часть того, что можно отнести к ВТО БД, уже регулируется, например, в рамках Режима контроля за ракетной технологией (РКРТ): это крылатые и баллистические ракеты с дальностью свыше 300 км, а также ударные беспилотные летательные аппараты (хотя в последнее время в США пересмотрели соответствующие установки в целях упрощения экспорта таких вооружений). При этом речь не идет о запретах или ограничениях арсеналов, в первую очередь РКРТ направлен на, скажем так, «управляемость» горизонтального распространения вооружений, которые можно использовать в качестве средства доставки ОМУ.

Возможно, в интересах Российской Федерации (как в части безопасности, так и чисто коммерческих) было бы найти баланс между ограничениями РКРТ и поддержанием собственных позиций как поставщика вооружений и «провайдера безопасности» в целом, однако это, вне всякого сомнения, потребует весьма активной и творческой работы, причем в ближайшее время (Россия будет председательствовать в РКРТ в 2021–2022 годах)[11].

Крылатая ракета Х-101

В отношениях между великими державами тематика ВТО БД если и регулируется, то лишь опосредованно. Например, в рамках действующего Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ, СНВ-III) между Россией и США обеспечиваются транспарентность и ограничения в части тяжелых бомбардировщиков, представляющих один из типов платформ для применения ВТО БД, т.е. крылатых ракет большой дальности в неядерном оснащении. Нельзя не отметить и российскую инициативу «о деэскалации обстановки» в условиях прекращения действия Договора о ракетах средней и меньшей дальности[12], в рамках которой предлагается диалог о вариантах верификации «наличия отсутствия» соответствующих систем наземного базирования в определенных регионах мира.

Представляется целесообразным продолжать поиски режимов ограничения ВТО БД или хотя бы прозрачности в этой области, притом не ограничиваясь отдельными видами вооружений или средой их базирования, хотя в качестве «пробного шара» вполне подойдут и максимально узкие категории. Возможно, на первом этапе следует рассмотреть региональные варианты повышения «управляемости» в этой области путем обмена данными о количестве развернутых вооружений согласованной номенклатуры.

Многосторонние договоренности подобного характера актуальны для различных регионов мира, способствуя повышению взаимного доверия между разными странами, в том числе, рассматривающими друг друга в качестве вероятных противников. В конце концов, у ВТО БД есть еще одно важное качество – в отличие от ЯО и прочих видов ОМУ, неядерные ракеты готовы применить (да и применяют) многие страны без лишних «переживаний». Вместе с тем, упомянутый конфликт в Нагорном Карабахе показал, что попытки «играть» в управление эскалацией путем последовательного задействования все более мощных и дальнобойных систем не ведут к изменению характера конфликта, а, напротив, стимулируют его дальнейшее ожесточение. Возможно, лучшее понимание потенциала и приоритетов вероятного противника может стать лишним стимулом для поиска мирного пути разрешения тех или иных конфликтных ситуаций.

 

Автор - Дмитрий Стефанович, научный сотрудник Сектора военной экономики и инноваций Центра международной безопасности ИМЭМО РАН 

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№ 1 (66), 2021 г., Санкт-Петербург


[1] «Высокоточное оружие большой дальности». http://dictionary.mil.ru/folder/123102/item/129202/

[2] Например, инфографика газеты «Красная звезда» под названием «Вооруженные Силы РФ. Развитие с 2012 по 2020 год». http://redstar.ru/vooruzhyonnye-sily-rf-razvitie-s-2012-po-2020-god/

[3] «Амбициозные задачи нужно ставить перед собой всегда» / «Красная звезда», 06.11.2018 г. http://redstar.ru/ambitsioznye-zadachi-nuzhno-stavit-pered-soboj-vsegda/

[4] «В новой Государственной программе вооружения приоритет отдан высокотехнологичным образцам»: интервью с первым заместителем министра обороны РФ В. Поповкиным / «Национальная оборона», №3, март 2011. https://oborona.ru/includes/periodics/maintheme/2011/0314/21345724/detail.shtml

[5] Например: А.В. Евсюков, А.Л. Хряпин, Роль новых систем вооружений в обеспечении стратегического сдерживания / «Военная мысль» №12, 2020. С. 26–30.

[6] M. Hellyer, D. Millar, N. Ruser. What the strike on Saudi Arabia’s oil facilities teaches us. The Strategist, September 18, 2019. https://www.aspistrategist.org.au/what-the-strike-on-saudi-arabias-oil-facilities-teaches-us/

[7] Video Points To Azerbaijan's First Use Of Israeli-Made Ballistic Missile Against Armenia / The Drive, October 2, 2020. https://www.thedrive.com/the-war-zone/36877/video-points-to-azerbaijans-first-use-of-israeli-made-ballistic-missile-against-armenia

[8] Horowitz, Michael C. and Schwartz, Joshua. To Compete or Retreat? The Global Diffusion of Precision Strike, SSRN, December 20, 2020.

[9] Арбатов А.Г. Кризис контроля над ограничением и нераспространением ядерного оружия //Вестник Российской академии наук. – 2016. Т. 86. №10. С. 897–901.

[10] Ермаков А., Стефанович Д. Возможно ли неядерное сдерживание? / РСМД, 23 июня 2020 г.

[11] Стефанович Д. «Достратегический» экспорт и Режим контроля за ракетной технологией / Экспорт вооружений, №6, 2019 (ноябрь–декабрь)

[12] Заявление Владимира Путина о дополнительных шагах по деэскалации обстановки в Европе в условиях прекращения действия Договора о ракетах средней и меньшей дальности (РСМД), 26 октября 2020 г.

 

Партнеры