ДНЯО остается ключевым правовым ориентиром и фундаментом для осуществления усилий по ядерному разоружению. Положения договора предусматривают комплексный подход к этому процессу, а идеи о «немедленном и безусловном» отказе от ядерного оружия нереалистичны и контрпродуктивны. Эту позицию озвучил замдиректора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД России Константин Воронцов в Первом комитете 81-й сессии ГА ООН в Нью-Йорке.
По словам Воронцова, реальное продвижение на пути к ядерному разоружению «может быть обеспечено только на основе тщательно выверенных поэтапных мер, не наносящих ущерба чьей-либо безопасности и способствующих упрочению глобальной стабильности». При этом «разоруженческие инициативы должны быть адекватны военно-политическому и стратегическому контексту», а собственно процесс ядерного разоружения «не может быть обособлен от состояния дел во взаимоотношениях ядерных государств».
По мнению Воронцова, не могут быть искусственно установлены и сроки разоружения, «тем более в нынешней весьма турбулентной и непредсказуемой международной обстановке».
Непростую обстановку демонстрирует результат 11-ой Обзорной конференции ДНЯО, которая прошла в мае в Нью-Йорке. Тогда председателю, постпреду Вьетнама при ООН послу До Хунг Вьету удалось добиться некоторых компромиссов и выработать «близкий к принятию консенсусом» проект итогового документа – который, впрочем, так и не был представлен на утверждение Конференцией во избежание «очередного витка политической конфронтации, которая создала бы негативный фон для следующего обзорного цикла». Что не должно ставить под сомнение востребованность самого ДНЯО.
В числе наносящих ущерб Договору тенденций Воронцов назвал либерализацию в ряде неядерных государств национального законодательства и доктрин, устраняющую препятствия для размещения ядерного оружия на их территории, а также заявления отдельных лидеров о потенциальных шагах к обретению ядерного оружия.
Также Воронцов поднял тему зон, свободных от ядерного оружия (ЗСЯО). По его словам, хотя Россия «предоставила более ста государствам-участникам этих зон «негативные» гарантии безопасности (НГБ), оформленные в виде международно-правовых обязательств», при присоединении к подобным протоколам Россия традиционно делает оговорки.
В ДНЯО непосредственно говорится о праве любой группы государств заключать региональные договоры в целях обеспечения полного отсутствия ядерного оружия на их территориях. Такие региональные зоны, свободные от ядерного оружия, помогают укреплять глобальный режим ядерного нераспространения и объединять международные усилия по обеспечению мира и безопасности.
Заключено пять договоров о региональных зонах, свободных от ядерного оружия:
-
Договор о запрещении ядерного оружия в Латинской Америке и Карибском бассейне (Договор Тлателолко 1967 года)
-
Договор о безъядерной зоне в южной части Тихого океана (Договор Раротонга 1985 года)
-
Договор о зоне, свободной от ядерного оружия, в Юго-Восточной Азии (Бангкокский договор 1995 года)
-
Договор о зоне, свободной от ядерного оружия, в Африке (Пелиндабский договор 1996 года)
-
Договор о зоне, свободной от ядерного оружия, в Центральной Азии (Семипалатинский договор 2006 года)
«Оправданность подобных оговорок лишний раз подтверждается в связи с деятельностью партнёрства AUKUS, которая подрывает доверие к самой идее существования безъядерных зон и вызывает серьезные вопросы относительно добросовестности Австралии как участника Договора Раротонга в свете появления на её территории стратегической военной инфраструктуры ядерных государств – США и Великобритании, – подчеркнул Воронцов. – Едва ли имеются достаточные основания для предоставления НГБ государствам, которые принято рассматривать как неядерные по смыслу ДНЯО, но которые в рамках межгосударственных моделей военного взаимодействия вовлечены в схемы СЯМ НАТО, а также иные алгоритмы «расширенного» и «передового» ядерного сдерживания».
Также Воронцов отметил, что важную роль продолжает играть механизм проверки соблюдения государствами своих нераспространенческих обязательств, стержневым элементом которого выступает система гарантий МАГАТЭ. «При любых реформах она должна оставаться объективной, деполитизированной, технически обоснованной и не выходить за рамки юридических обязательств государств и МАГАТЭ по заключённым ими соглашениям о гарантиях», – добавил дипломат.
Уделил он внимание и перспективам Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), которые по-прежнему остаются туманными. Договор был открыт к подписанию 24 сентября 1996 года – в тот же день к нему присоединилась Россия – однако до сих пор не вступил в силу. Особые опасения в этой связи вызывают указания президента США Дональда Трампа о начале подготовки к ядерным испытаниям, отметил Воронцов. Он напомнил, что Россия соблюдает добровольный мораторий на ядерные испытания, введенный еще СССР в 1990 году.
По словам Воронцова, «для формирования климата, благоприятствующего прогрессу» на треке ядерного разоружения, прежде всего требуется устранить «первопричины фундаментальных противоречий, способных привести ядерные державы к прямому военному столкновению».
Источники – МИД России, МАГАТЭ
