Беседовала Олеся Загорская
Космос всегда приковывал к себе внимание человечества. Сегодня он вызывает отнюдь не умозрительный интерес – это особая, стратегическая сфера, которая открывает широчайшие возможности практически для любой области деятельности, будь то связь, логистика, обеспечение работы наземной инфраструктуры. Даже вопросы безопасности и контроля над вооружениями все глубже уходят в космическое пространство.
Перечень задач, связанных с космосом, огромен, и он продолжает расширяться. Силами государства, без привлечения частного капитала, решить эти задачи практически невозможно. В этих обстоятельствах особую роль играют частные космические компании, для которых, по их собственному признанию, все активнее создаются условия развития.
О том, что за последние годы изменилось в жизни частных космических компаний в России, а также о текущих и перспективных проектах SR Space в интервью НОЗС на полях Петербургского международного экономического форума рассказал основатель и генеральный директор компании Олег Мансуров.
– Олег, рады снова увидеться в Петербурге! Символично, что наша первая встреча состоялась тоже в Петербурге, в 2021 году, на международной конференции GLEX, где вы представляли тогда еще совсем молодой, но амбициозный космический стартап Success Rockets. С тех пор многое изменилось. Как вам в это непростое время удалось трансформировать небольшой бизнес в холдинговую структуру?
– Любые времена, связанные с кардинальными переменами, открывают множество возможностей. Нам как компании, которая создавалась с нуля, было легко или, скажем так, проще, чем большинству других, перестроиться под новые реалии. Потому что мы были маленькими, гибкими и быстрее отвечали на запросы рынка.
В 2022 году мы росли и развивались в основном за счет поставки космических данных. Тогда на российском рынке создался фактически вакуум: зарубежные компании ушли (а они составляли больше 80% рынка данных ДЗЗ), и мы эту нишу заняли, что позволило расти быстрее. В прошлом году [2023 – Прим. НОЗС] мы заключили довольно крупный контракт с компанией Т1 по НИОКР в сфере ракетостроения – это тоже стало для нас ускорителем роста, потому что мы стали зависеть не только от инвестиций. Точнее, в меньшей степени от инвестиций – и в большей степени от выручки. И сейчас компания примерно на 75% финансируется от выручки, которую получает от реализации своих продуктов и услуг.
В целом, это и была задача на 2022 год – трансформировать бизнес от венчурного проекта к коммерческой логике, когда уже есть продукты и сервисы, которые можно реализовывать здесь и сейчас, а не ждать длинной разработки. Для примера скажу, что можно продавать космические аппараты, развертывать спутниковые группировки или оказывать услуги, но пока создаются космические аппараты, можно и отдельные компоненты продавать. Допустим, в наших спутниках почти все составляющие собственной разработки – и бортовая вычислительная машина, и системы электроснабжения, двигательный блок и так далее. То же самое в ракетах-носителях: сердце любого ракетоносителя – его двигатель, и мы видим, что тот ракетный двигатель, который мы разрабатываем, сам по себе является продуктом. Все это можно предлагать на рынке, не дожидаясь, когда будут реализованы долгие проекты.
– Вы сказали, что сейчас порядка 75% в структуре финансирования вашей компании занимает выручка от реализации продуктов и услуг. Таких показателей вы добились преимущественно за счет роста выручки? Или имело место сокращение инвестиций?
– И то, и другое. Наши основные инвесторы – крупные финансово-промышленные компании, которые испытали на себе действие санкций. Нас санкции напрямую не касаются [SR Space попала в санкционный список 12 июня 2024 года – Прим. НОЗС], но до нас докатилась эта волна, и именно по этой причине мы не вышли на сделку, которая была уже фактически согласована.
Но мы бизнес, и мы диверсифицированный бизнес – у нас четыре основных направления, что помогает нам сохранять устойчивость: когда проседает одно направление, кассовые разрывы может компенсировать другое. Нас в целом как стартап спасло то, что пути поступления финансирования были изначально диверсифицированы. Отчасти риски, связанные с источниками средств, мы предусмотрели еще на старте. Изучили опыт зарубежных компаний, которые активно развиваются, и нам стало понятно, что по другой модели не выжить. И это специфика не только России. То же самое в Европе, Китае, США.
Основатель и генеральный директор аэрокосмического холдинга SR Space Олег Мансуров
– А что касается зарубежных инвестиций? В 2021–2022 годах вы говорили, что ведете переговоры с инвестиционными фондами ОАЭ, Катара. Они к чему-то привели? И ведется ли в целом взаимодействие с зарубежными партнерами? Если да, то по каким направлениям?
– Действительно, у нас было несколько треков, связанных с привлечением иностранных инвестиций, в том числе азиатский и ближневосточный. Но по разным причинам эти работы были приостановлены, и сейчас мы не ожидаем поступления инвестиций в нашу компанию из-за рубежа. Не будем забывать, что у нас в стране есть ограничения, связанные с получением зарубежных инвестиций.
Но мы, конечно, сейчас смотрим и в сторону экспорта, потому что нам интересны рынки за пределами России. В целом финансовую модель планируем так, чтобы до 30% выручки составляли экспортные контракты, в этом направлении работаем и с Ближним Востоком, и с рядом дружественных стран Юго-Восточной Азии – на этом сейчас наш фокус. Но речи о создании совместных предприятий не идет, мы будем производить продукты и услуги на территории РФ и поставлять их за рубеж.
– Вы планируете экспортировать и «железо», и услуги, и ПО? Кого вы видите в числе потенциальных заказчиков – по странам и секторам экономики?
– Да, совершенно верно. Если говорить о глобальном рынке, то мы видим, что количество спутников растет. Рынок заполняется не только за счет основного игрока – США, но и за счет частных компаний из Китая, Индии и стран Ближнего Востока. Мы рассматриваем эти рынки как приоритетные.
– Ваши IT-проекты уже сертифицированы и имеют все необходимые экспортные лицензии?
– Да, мы имеем IT-аккредитацию, наше ПО включено в Реестр отечественного ПО. Но если мы говорим про экспорт, то необходимо получить еще ряд лицензий и сертификатов, в том числе от ФСТЭК, мы над этим активно работаем. В этом нам помогает Российский экспортный центр.
– Импортируете ли вы комплектующие, компоненты из-за рубежа?
– Мы закупаем за рубежом довольно много всего. Но мы очень глубоко ушли в собственные технологические переделы, некоторые вещи делаем, начиная с плат. То есть, когда мы говорим о том, что создаем ракету-носитель, мы не просто создаем двигатель, баки, корпуса, но работаем, в том числе, и с электроникой, со связью, другими субсистемами.
– А данные, которые вы используете в ваших сервисах и услугах, например, снимки ДЗЗ?
– Исходные снимки мы пока закупаем как в России, так и за рубежом. Параллельно мы работаем над тремя космическими аппаратами, которые планируем к запуску в течение ближайшего года.
– Правильно ли я понимаю, что речь идет об аппаратах для создания в перспективе спутниковых группировок SR CMS, SR OKO, SR NET, SR SAR? Расскажите, пожалуйста, подробнее, что это за аппараты, каково их назначение, и о группировках, в которые они войдут.
– Верно. Прямо сейчас мы разрабатываем собственные платформы формфактора CubeSat – это платформы 3U и 16U. Все технологии и функционал мы отработаем с помощью спутников-демонстраторов. После этого можно будет перейти к космическим аппаратам основных спутниковых группировок.
В контексте устойчивого развития наиболее востребованной становится группировка спутников для мониторинга парниковых газов SR CMS. Спутники станут частью климатической мониторинговой системы и будут отслеживать выбросы и концентрацию основных парниковых газов в атмосфере Земли.
Для России это направление чрезвычайно актуально, поскольку отсутствует собственная спутниковая климатическая группировка и нет объективных космических инструментов для верификации данных. Мы стремимся изменить эту ситуацию.
Дизайн космического аппарата климатической мониторинговой системы SR CMS
Вторая спутниковая группировка, SR OKO – это группировка оптического зондирования Земли в видимом и ИК-диапазоне. В качестве полезной нагрузки устанавливаются оптические камеры. Данные с таких спутников используются для создания и обновления топографических карт и планов, выделения видов растительности, минералов, типов почв и т.д. Однако съемка возможна только в светлое время суток и при безоблачной погоде.
Дизайн космического аппарата спутниковой группировки оптического зондирования в видимом и ИК-диапазонах SR OKO
Для наблюдения за поверхностью планеты вне зависимости от погодных условий и времени суток используются радиолокационные сенсоры. В этом направлении мы работаем над третьей спутниковой группировкой SR SAR. Сегодня данные с радиолокационных спутников находят широкое применение в мониторинге деформаций земной поверхности и сооружений. Также их можно использовать для аналитики подземных коммуникаций, трубопроводов и прочего.
Дизайн космического аппарата спутниковой группировки радиолокационного зондирования SR SAR
И четвертая спутниковая группировка, SR NET – это группировка связи для обеспечения качественного доступа в Интернет. В прошлом году мы открыли офис SR Space в Воронеже для реализации проекта, поскольку там много отличных специалистов в области связи.
– На старте одним из ваших ключевых проектов была климатическая мониторинговая система. Изменились ли планы по ее развитию?
– И тогда, и сейчас климатическая мониторинговая система SR CMS – наш ключевой проект, и мы активно ведем по нему работу. В марте текущего года мы презентовали сервис по мониторингу парниковых газов в онлайн-режиме – фактически первый подобный сервис в России.
Но надо признать, что мы свои планы скорректировали, потому что на короткое время вопросы, связанные с климатом, перестали быть первостепенными, и те инвестиции, на которые мы рассчитывали, не случились. Это тоже одна из причин, по которой пришлось перестроить бизнес. То есть мы начали больше исходить из потребностей, которые есть сегодня на рынке, а не из среднесрочных и долгосрочных тенденций. А если мы говорим про климатический мониторинг, про спутниковую связь – то это, конечно, долгосрочные проекты, требующие немалых ресурсов.
– А на какой стадии находятся ваши текущие проекты по ракетам-носителям – легкой Stalker, сверхлегкой Cosmos, суборбитальной Nebo? Какие этапы по этим проектам ожидаются в текущем и следующем году?
– Nebo – на уровне рабочей конструкторской документации, Cosmos – на уровне эскизного проекта, Stalker пока на уровне аванпроекта. Мы в 2023 году полностью пересмотрели цепочку ракет-носителей по параметрам и техническим характеристикам.
Сейчас мы активно работаем над нашим ракетным двигателем РД-1 на топливной паре метан + кислород. В 2023 году мы провели огневые испытания камеры сгорания, созданной с помощью SLM-печати, проще говоря, «напечатанной» на 3D-принтере. В текущем году мы продолжим огневые испытания как отдельных элементов, так и всего двигателя. Он и станет главным элементом ракеты Nebo.
Работы по остальным ракетам сильно зависят от финансирования. Поэтому о сроках говорить преждевременно.
– С какими научно-исследовательскими организациями вы сотрудничаете в этом направлении?
– Мы активно сотрудничаем с Московским авиационным институтом, недавно провели там аэродинамические испытания, также работаем с ЦИАМ, где проводим огневые испытания.
– Ваша компания – участник Аэрокосмической инновационной долины в Рязани, резидент ИНТЦ «Сириус» в Сочи. Чем полезны эти площадки?
– В первую очередь они полезны своими налоговыми льготами и другими преференциями. А еще это хорошие площадки для общения и взаимодействия с другими предприятиями, госучреждениями – они помогают нам выстроить коммуникацию, находить контракты и заказы, предоставляют экспертную поддержку.
– У вас появилась собственная крупная площадка в Москве. Это, в том числе, и производственная площадка?
– Те площади, в которые мы сейчас переехали, – это не только офисные помещения. Они подразумевают и лабораторный комплекс, и опытное производство, и этого нам пока будет достаточно. В перспективе нам, конечно, потребуются полноценные цеха, но мы пока к этому не подошли.
– А как обстоят дела с кадрами? Какие позиции на сегодняшний день наиболее востребованы для вашей компании?
– За эти несколько лет мы сильно выросли, сейчас в холдинге работает более 130 человек, они распределены по трем офисам, которые находятся в Москве, Воронеже и «Сириусе» в Сочи. Мы пока не испытываем дефицит кадров, потому что в аэрокосмической сфере конкуренция не такая высокая, как, например, в IT. Плюс у нас очень интересный проект, и люди хотят идти к нам работать, иногда даже с понижением по условиям, и по другим причинам, связанным с нашей корпоративной культурой.
Мы будем активно расширять штат инженеров-конструкторов по космическим аппаратам и по ракетам-носителям. Но также у нас большие планы по набору специалистов в сфере микроэлектроники, радиосвязи, оптики и других направлений.
– Сравнительно недавно ваша компания включилась в разработку беспилотных авиационных систем и программного обеспечения для таких комплексов. Это был запрос или ваша инициатива?
– Это направление появилось у нас в начале 2023 года. Это наша инициатива, продиктованная трансформацией рынка. Трансформация заключается в следующем: сейчас компании, которые занимались космосом или космическим мониторингом, начали заходить на рынок аэрофотосъемки, и наоборот – те компании, которые занимались только дронами и аэрофотосъемкой, начали заходить в космический сегмент. И мы, отвечая на потребности спроса на данные, на типы данных, на их обработку, сделали шаг в этом направлении.
Дальше из опыта стало понятно, что есть запрос и на защиту от дронов, и мы, опять же по собственной инициативе, активно пошли в антидроновые системы. Для себя мы это видим как важное направление для роста, потому что есть множество объектов инфраструктуры, которые необходимо защищать, – и с точки зрения приватности, и с точки зрения безопасности.
– Расскажите чуть подробнее о дронах, которые вы разрабатываете. Какие услуги и решения на их основе вы предлагаете?
– Помимо нескольких продуктов по обнаружению и подавлению БПЛА, мы сейчас работаем над двумя проектами: это БПЛА самолетного типа «Стерх» и надводный дрон «Нарвал».
В отличие от вертолетных, БПЛА самолетного типа обладают большей длительностью и дальностью полета при более высокой скорости. Эти характеристики позволяют использовать БПЛА самолетного типа в тех случаях, когда аппарату необходимо находиться в воздухе длительное время для достижения наибольшей длины маршрута. Сегодня они незаменимы в сфере строительства и контроля качества автомобильных дорог, сельского хозяйства, горнодобычи, природопользования, доставки грузов в труднодоступные регионы страны, экологической безопасности в нефте- и газодобывающей отрасли и так далее.
В 2023 году мы провели основные испытания беспилотника «Стерх», а также испытания с полезной нагрузкой – спектрометром. Испытания проходили в рамках совместной работы по климатической мониторинговой системе SR CMS. БПЛА используются для уточнения космических данных, тем самым предоставляя максимально объективную информацию.
Другое направление, которое мы начали развивать, – беспилотные системы надводного типа. Надводные дроны экологичны, ведь, как правило, для своей работы они используют энергию солнца и ветра. Они незаменимы в таких сферах, как коммерческое судоходство, патрулирование границ, мониторинг окружающей среды и климата, картирование морского дна, осмотр состояния мостов и другой инфраструктуры, обнаружение и изучение морских видов, а также отслеживание миграций морских животных. В июне мы успешно испытали наш надводный дрон «Нарвал» на Плещеевом озере. Сейчас готовимся к следующему этапу испытаний.
– Кто ваши основные интересанты в этом сегменте? Это госучреждения, частные компании?
– Сейчас мы в основном работаем с частными компаниями из банковского сектора, агропромышленного холдинга, добывающего сектора – это основные заказчики.
– Вы и ваша команда принимаете активное участие в международных выставках, конференциях, других отраслевых событиях. Что дает вам участие в такого рода мероприятиях?
– Несмотря на то, что уже несколько лет в РФ идет активное развитие частных космических компаний, российское общество все еще с недоверием относится к таким инициативам. Это становится одним из барьеров в дальнейшем развитии отрасли. Мы делаем все возможное, чтобы решить эту проблему, в том числе, рассказывая о результатах на различных площадках. К счастью, мы замечаем, что мнение о частной космонавтике в России меняется в лучшую сторону.
Это еще и возможность для нас привлечь в отрасль молодых людей, найти единомышленников и донести главную мысль: для развития частной космонавтики в России создана вся необходимая технологическая и научная база благодаря нашим учителям и предшественникам. Частная космонавтика не противопоставляется государственной, а напротив, дополняет ее. Сейчас важно сформировать рынок и стимулировать приток частных инвестиций.
– Как, по вашим оценкам и личному опыту, изменилось положение частных космических компаний в России после принятия ряда отраслевых законодательных инициатив? Каково их влияние на отрасль?
– Изменения есть, они очень положительные, это видно и по работе Правительства – в частности, по Дорожной карте по развитию аэрокосмических услуг и сервисов, которая позволяет частным компаниям получать доступ к долгосрочным контрактам и субсидиям.
Кроме этого, введен ряд законодательных изменений – таких как закон о ДЗЗ, закон о государственно-частном партнерстве. То есть в целом мы видим, что государство заинтересовано в развитии частной космонавтики в нашей стране, и сейчас мы ожидаем новый нацпроект по космосу, где тоже предусмотрены пожелания и надежды частной космонавтики. Очень много задач, связанных с космосом, их перечень расширяется. Конечно, без частного капитала их решить почти невозможно, никакого госбюджета на это не хватит.
Мы относимся к той сфере, которую активно поддерживают, и государство заинтересовано в нашем развитии. Но, конечно, не хотелось бы, чтобы это делалось в ущерб другим, более классическим отраслям, которые сейчас генерируют основную прибыль у нас в стране.
– Законодательные инициативы, которые вы упомянули, – насколько они комплексные и системные? Насколько они соответствуют ожиданиям участников рынка? Часто на крупных отраслевых мероприятиях от представителей бизнеса можно услышать, что отдельные инициативы ими приветствуются, но есть запрос на длительное, стратегическое планирование, а единой стратегии развития пока нет. Как вы оцениваете ситуацию в сфере частного космоса с этой точки зрения?
– Такие сложные вещи, как космонавтика, атомная энергетика, не могут реформироваться быстро. Потому что, прежде всего, это сложные, комплексные проекты, на это требуется время. И здесь я как раз опасался резких изменений, телодвижений – неважно, какой характер они носят, потому что для бизнеса все равно важна определенная стабильность, важны правила игры. Если все меняется очень резко – неважно, в какую сторону или по каким мотивам, это не есть хорошо, это влияет на планирование, на инвестиционные циклы.
Но главное, что есть политическая воля, она реализуется на разных уровнях, и мы сейчас более позитивно настроены, чем это было, например, в 2021 году.
– Сами частные компании порой выступают с предложениями по оптимизации отрасли. Вы, например, в одном из выступлений отмечали, что в интересах частного бизнеса было бы полезно закрепить квоты по закупкам данных, а также говорили, что должен быть организован механизм государственно-частного партнерства. Какие еще инициативы вы можете предложить?
– Конечно же, обеспечение доступа частному бизнесу к инфраструктуре – в первую очередь я имею в виду полигоны, испытательные стенды, потому что пока никакая частная компания не может позволить себе создание и обеспечение такой инфраструктуры. Тем более у нас в стране с этим нет проблем, очень многое было создано еще в советское время, и этот задел нужно использовать. Правила и регламенты доступа к такого рода объектам должны быть четко прописаны и прозрачны для всех участников этого процесса.
– К слову, об инфраструктуре. В 2021 году вы рассматривали создание собственного испытательного полигона, в частности, для запуска суборбитальных ракет. Сохранились ли эти планы?
– Мы в любом случае будем создавать стартовую позицию или стартовую площадку конкретно под себя и под свои ракеты-носители. Она может находиться на какой-то новой территории. Но мы больше склоняемся к тому, чтобы расположить ее на территории уже существующих полигонов или космодромов – по одной простой причине: там уже созданы условия для испытаний. Я говорю и про согласованные траектории полетов, и про сопутствующие службы, которые обеспечивают такого рода деятельность, и про поля падения, которые также будут необходимы. Поэтому мы для себя выбираем путь наименьшего сопротивления, он как раз заключается в такой модели.
– Сегодня многие в качестве горизонта планирования или нового рубежа видят 2030 год. Какой вы видите или какой хотели бы видеть вашу компанию в 2030 году?
– Если говорить про нашу компанию, мы, в идеале, хотели бы быть в тройке крупнейших частных аэрокосмических компаний и успешно конкурировать на международном рынке, в космосе, возможно, к тому времени – на соседних небесных телах.
Ну, а если говорить про частный космос в России, то он точно должен занимать большую часть рынка, как это происходит во всех других странах, неважно, в каких, будь то США, Китай или ближневосточные монархии.
– Это реалистичное пожелание?
– Да, абсолютно! Мы к этому идем. Вопрос в скорости, но нынешние условия заставляют нас действовать быстро.
– Вы человек увлеченный. С чего началось ваше увлечение космосом?
– Оно началось с обычной детской любознательности и романтизма. Космос – это необъятная сфера, и если человек хочет постоянно развиваться, то космос – это идеальные условия для такого развития. Потому что ракетостроение – это безумно сложно, космос – это абсолютно безграничное пространство с точки зрения человечества. И этот путь от увлечения, хобби привел меня к научной деятельности, а научная деятельность привела к деятельности предпринимательской.
На мой интерес к космонавтике, безусловно, повлияли и идеи русского космизма. Человечеству пора покинуть свою колыбель. Когда люди выходят за пределы Земли, они чувствуют большую связанность и воспринимают себя как единое человечество. И в современном мире, в котором нас все больше и больше пытаются разделить по разным факторам, все, что нас объединяет, делает сильнее.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 4 (87), 2024 г., Санкт-Петербург
