Составила Александра Грироренко
Мы живем в мире, в котором информационное пространство развивается быстрее, чем механизмы его проверки и интерпретации. Новостные потоки, социальные сети, реклама и другие медиаресурсы нередко создают более убедительную картину, чем сами факты. Все это значительно влияет на общественное восприятие, в котором прямой опыт постепенно замещается «медиапосредниками». В такой среде формируется концепция, описывающая подмену реального сконструированными образами, – гиперреальность.
Что? Гиперреальность – это состояние культурного и информационного поля, в котором символические конструкции, медиакартины и цифровые модели становятся более значимыми и убедительными, чем фактическая реальность. Ключевым элементом гиперреальности принято считать симулякры – образы, которые утратили связь с оригиналом, однако продолжающие функционировать так, как если бы отражали действительность. Формирование гиперреальности связано с глобальным развитием медиа, социальных сетей, рекламы и политических коммуникаций, которые производят визуально насыщенные и эмоционально точные представления, нередко превосходящие по интенсивности реальные события. Это в свою очередь приводит к тому, что человек в своем восприятии начинает больше ориентироваться на образы, создаваемые медиа, нежели на объективные обстоятельства.
Короче…
Гиперреальность – это состояние информационного поля, при котором медиасимуляции становятся более влиятельными, чем фактическая реальность. Симулякры формируют восприятие событий, подменяя собой прямой опыт. В результате различия между реальным и созданным образом размываются.
Кто? Термин «гиперреальность» разработал французский философ и социолог Жан Бодрийяр. Он начал активно использовать его в 1970–1980-х гг., наиболее системно сформулировав концепцию в книге «Симулякры и симуляция» (1981).
Пример 1. Операция «Буря в пустыне» (1991). Телевидение существенно исказило восприятие войны в Персидском заливе. Ночная съемка Багдада и демонстрация применения передовых технологий и высокоточного оружия в новостных эфирах сформировали образ «управляемого» и «технологичного» вооруженного конфликта, оставив за скобками реальную картину последствий войны – масштаб наземных операций, разрушения и гуманитарные последствия. Аудитория получала ограниченный набор визуальных и текстовых материалов, создающих впечатление «идеальной войны». В результате медийный образ операции стал самостоятельной «реальностью», подменяющей восприятие самой войны.
Пример 2. Кибератака на Sony Pictures (2014). Взлом Sony Pictures группой хакеров «Guardians of Peace» и публикация украденных данных привели к возникновению в медийном поле образа «тотальной кибервойны». Новостные ресурсы распространяли интерпретации событий, в которых инцидент представлялся как сигнал о новой эпохе глобальных киберконфликтов. Так, несмотря на ограниченный масштаб взлома, у события сформировался мощный медийный образ, который повлиял на международное обсуждение вопросов кибербезопасности и привлек политическое внимание к операциям в киберпространстве.
Пример 3. Tiktok-паника. В декабре 2021 г. на видеоплатформе TikTok начали активно распространяться короткие видеоролики, в которых пользователи предупреждали о якобы готовящихся нападениях на школы по всей территории США. Конкретных источников угроз не было, однако алгоритмы платформы стали продвигать подобные видео, что сформировало у пользователей ощущение масштабной угрозы. В результате сообщения вышли за пределы платформы, и многие школы усилили меры безопасности или временно закрылись, а правоохранительные органы стали выпускать официальные опровержения и разъяснения о том, что никаких подтверждений существования реальных угроз не обнаружилось. В этом случае медиаобраз угрозы, искусственно созданный в соцсети, стал доминировать над фактической реальностью, формируя коллективную эмоциональную реакцию и влияя на реальные решения и действия людей.
Источники
● Jean Baudrillard, Simulacra and Simulation, 1981.
● Benjamin Wooley, Virtual worlds: A journey in hype and hyperreality, 1993.
● Erik Davis, TechGnosis: Myth, Magic, and Mysticism in the Age of Information, 1999.
● Nick Perry, Hyperreality and global culture, 2012.
● Lars Konzack, Generative AI, Simulacra, and the Transformation of Media Production // Athens Journal of Mass Media and Communications 11 (3), 2025.
Цитата
«Понятие виртуального… совпадает с понятием гиперреальности, то есть реальности виртуальной, реальности, которая, будучи, по-видимому, абсолютно гомогенизированной, “цифровой”, “операциональной”, в силу своего совершенства, своей контролируемости и своей непротиворечивости заменяет все иное»
Жан Бодрийяр, французский философ и социолог
«+»
Гиперреальность в определенном смысле расширяет возможности коммуникации посредством символических и визуальных форм.
«–»
Вместе с тем, возрастает риск манипуляций и информационных искажений, которые могут привести к принятию решений на основе образов, а не реальных данных, что чревато непредусмотренными последствиями.
«=»
Гиперреальность создает новые инструменты понимания сложных процессов, однако одновременно с этим открывает пространство для масштабных искажений. Так, с одной стороны, в социальных науках открываются новые возможности для анализа, однако, с другой стороны, последствия восприятия гиперреальности как фактической могут приводить к неверной оценке происходящего и иметь катастрофические последствия, в особенности в таких чувствительных областях, как политика.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 6 (95), 2025 г., Санкт-Петербург
