«Раньше в битве умирало двадцать тысяч человек — и про нее помнили веками, потому что каждого из этих двадцати тысяч кому-то надо было лично зарезать. Выпустить кишки недрогнувшей рукой. Одной битвой насыщалась огромная армия бесов, живущих в человеческом уме. А теперь, чтобы погубить двадцать тысяч, достаточно нажать кнопку. Для демонического пиршества мало...»
Виктор Пелевин
В начале января 2022 года страны «ядерной пятерки» (Россия, США, Великобритания, Франция, КНР) совместно подписались под заявлением о снижении ядерных угроз, включающим в себя известную формулу «Горбачева-Рейгана»: «…ядерная война не может быть выиграна и поэтому никогда не должна быть развязана».
С конца февраля 2022 года Россия находится в состоянии вооруженного конфликта с неядерной страной, значительную поддержку которой оказывают три другие ядерные державы. В условиях весьма крупномасштабных боевых действий на территории Украины любые разговоры на «ядерно-оружейные» темы по умолчанию оказываются крайне чувствительными.
Подходы к снаряду
В рамках рассматриваемой темы представляется полезным выделить четыре основных нарратива об угрозах, связанных с ЯО, а именно:
- Потенциал создания Украиной ядерного оружия (ЯО), в том числе так называемой «грязной бомбы».
- Применение ЯО (либо иного оружия массового уничтожения) в ходе боевых действий для решения тактических задач либо психологического воздействия.
- Эскалация до уровня применения ЯО, в том числе стратегического, в связи с вовлечением в боевые действия третьих стран, обладающих ЯО, либо являющихся союзниками таковых.
- «Ядерные сигналы», т.е. заявления и демонстрация систем вооружений, подчеркивающие наличие ядерного потенциала и готовность его применить
На сегодняшний день первый нарратив практически исчез из публичного пространства, в то время как второй и третий обсуждаются с переменной интенсивностью в связи с теми или иными заявлениями официальных лиц разных стран различной степени адекватности. Четвертый нарратив также присутствует, хотя подходы ядерных держав к этому вопросу весьма различаются.
Ядерное оружие как оружие
ЯО само по себе – это не просто «очень большая бомба». Масштабы единовременных разрушений, к которым может привести его применение, равно как и долгосрочные последствия такового, достаточно сложно представить на «обывательском» уровне. Не исключено, что именно соблюдаемый вот уже несколько десятилетий мораторий на ядерные испытания стал одной из причин излишне вольного отношения ряда лиц к этой теме – что, возможно, терпимая цена на пути к вступлению в силу Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний.
И все же следует тезисно описать, как может применяться ЯО. Возможно, таким образом станут более понятными причины, по которым его применение скорее приведет к стратегической катастрофе, чем к тактическому преимуществу.
Не погружаясь в глубокий теоретический, если не сказать схоластический, анализ доктринальных установок и военно-научных проработок за весь период с 1945 года во всех странах мира, позволим себе широкими мазками выделить основные возможные задачи ЯО.
Забегая вперед, подчеркнем, что главная задача ЯО – сдерживание, однако эффективное сдерживание возможно только в условиях его готовности к применению, причем готовности и в техническом смысле (состояние ядерных боезарядов, средств доставки, систем боевого управления), и в части планирования, а также с точки зрения наличия политической воли.
Нестратегическое ЯО (НСЯО, оно же «тактическое», или ТЯО, хотя оба термина условные и не отражают мощности боезарядов и лишь в какой-то мере привязаны к дальности средств доставки) – это своего рода «мультипликатор» для сил общего назначения и позволяет компенсировать возможный недостаток их боевой мощи при противостоянии более многочисленному и/или более технологически совершенному противнику. К такому оружию, как правило, относят авиабомбы, ракетные комплексы сухопутных войск (а иногда и артиллерию), мины, глубинные бомбы, торпеды, противокорабельные и иные нестратегические крылатые ракеты. Считается, что таким образом можно повысить эффективность огневого поражения противника, а также, возможно, изолировать районы боевых действий. Теоретически, наличие НСЯО и готовность к его применению должны позволять сдерживать вооруженные конфликты на региональном уровне либо обеспечивать их прекращение на удовлетворительных условиях.
При этом еще в годы «прошлой» холодной войны, по большому счету, у всех ядерных держав сформировалось понимание того, что боевые действия сил общего назначения в условиях применения ЯО будут крайне сложными, даже если допустить маловероятный сценарий такого применения только «своей» стороной. В такой ситуации кратно возрастает нагрузка на снабжение, связь, силы РХБЗ, в общем, на все то, что называется «всесторонним обеспечением». Соответственно, постоянно ведется поиск возможности решения тех или иных тактических задач неядерными средствами и, как представляется, в целом он весьма успешен. Правда, это не означает, что радикально снижается уровень разрушений гражданской инфраструктуры, равно как и потери среди мирного населения. Трагедия крупномасштабных боевых действий, особенно в урбанизированной местности – неизбежная гуманитарная катастрофа. Но при этом следует понимать, что в случае применения ЯО последствия будут куда более значительными и долгосрочными.
Кроме того, в случае России на сегодняшний день несколько особняком стоят «чистые» военно-морские сценарии применения НСЯО, в которых противокорабельные ракеты и глубинные бомбы со «специальной» боевой частью должны компенсировать относительную (но бесспорную) слабость сил общего назначения нашего флота, в том числе, в целях обеспечения развертывания стратегических подводных ракетоносцев. Как представляется, на данном этапе такое развитие событий крайне маловероятно, однако в случае эскалации напряженности на Черном море, на Балтийском море, а также в арктическом регионе ситуация может резко измениться.
Что касается стратегических ядерных сил (СЯС, к которым традиционно относят «триаду» из межконтинентальных баллистических ракет (МБР), баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ) и тяжелых бомбардировщиков (ТБ) со стратегическими крылатыми ракетами), здесь ситуация еще более однозначная: применение таковых как минимум одной из пяти «официальных» ядерных держав, упомянутых выше, с высочайшей степенью вероятности приведет к полноценному ответу со стороны других, причем ответ этот придется и по союзникам (разной степени формальности), а возможно, и по всем другим странам, которые могли бы воспользоваться в своих интересах коллективным самоубийством соседей по планете.
Вместе с тем, именно СЯС ядерных держав находятся на боевом дежурстве на постоянной основе, хотя, опять же, подходы к организации боевого дежурства и переводу на высшие степени боевой готовности у стран различаются.
При этом следует подчеркнуть, что согласно официальным заявлениям, «по умолчанию» ядерные силы «ядерной пятерки» не нацелены друг на друга, равно как и на прочие страны мира. Правда, это обязательство неверифицируемо.
Билет в один конец
Необходимо сделать оговорку: теоретически, не всякое применение ЯО делает войну ядерной, однако надеяться на управление эскалацией, по меньшей мере, опрометчиво. В этом контексте особого внимания заслуживает проблема условно «одиночного» применения ЯО. Можно выделить два типа такого применения.
Во-первых, это так называемые сигнальные удары, под которыми, как правило, понимают одиночные пуски стратегических систем по малонаселенным районам либо отдельным объектам военной инфраструктуры противника. Согласно существующим оценкам и публикациям, в этом случае речь может идти о демонстрации той самой «готовности» к применению ЯО как последнего довода в условиях конфликта, причем подобные установки с разной степенью публичности имеют место быть у целого ряда ядерных держав. Насколько такой сценарий применения позволит «деэскалировать» обстановку – вопрос очень сложный. Нельзя исключать ошибочной трактовки такого одиночного удара со стороны его «адресата», который воспримет его как начало полномасштабного обмена ядерными ударами либо как «приглашение» к борьбе за эскалационное доминирование – опять же, с наиболее вероятными последствиями в виде взаимного уничтожения.
Во-вторых, это применение НСЯО по отдельным укрепленным объектам противника с целью уничтожения либо каких-то особых типов оружия (в первую очередь ОМУ и средств его доставки), либо высшего военно-политического руководства и/или органов и систем боевого управления.
Таким образом, для применения даже условно нестратегического ЯО должны сойтись целый ряд факторов, ключевым из которых будет либо неспособность обычных вооруженных сил купировать угрозы существованию государства, либо применение ЯО другими странами.
При этом в любом случае мы окажемся в районе последних «ступенек» на условной лестнице эскалации (причем не исключено, что перепрыгнув все промежуточные стадии) и сможем наблюдать глобальную ядерную войну. Правда, не очень долго.
Проактивное применение ЯО, тем более в условиях конвенционального вооруженного конфликта за пределами национальной территории, а также высочайшего уровня напряженности между ядерными державами, выглядит самоубийственным в самом прямом смысле этого слова. В любом случае, помимо угрозы полномасштабного военного ответа с применением обычных и ядерных сил вероятного противника, любое использование ЯО приведет к политической и экономической изоляции.
Правда, не исключено, что когда «дым рассеется» и все обнаружат, что небо не упало на землю, начнется глобальный ренессанс ЯО на поле боя и ограниченных ядерных ударов. Такой атом-панк хотелось бы оставить для художественных проектов, а не для реального мира.
Танец с саблями
Москву традиционно обвиняют в излишне агрессивной риторике в ядерной сфере, и зачастую это заслуженно. Вместе с тем, несмотря на эстетические разногласия следует признать, что в текущих условиях соответствующие «сигналы» должным образом воспринимаются в Вашингтоне и Брюсселе. Что, конечно, не отменяет необходимости работать над более четкими формулировками, а также использовать существующие механизмы для недопущения противоречивых оценок – например, задействовать каналы связи между Национальными центрами по уменьшению ядерной опасности в России и США (к слову, было бы очень полезным создать подобные структурные подразделения и в других ядерных державах).
В целом же ядерный «сигналинг» также можно разделить на несколько видов, а именно:
- Заявления официальных лиц относительно целей и задач в сфере ядерного сдерживания;
- Соответствующие формулировки в официальных документах;
- Мероприятия боевой подготовки и боевого дежурства ядерных сил;
- Испытания новых средств доставки.
Все ядерные державы «делают это», однако с разной степенью публичности, что представляется вполне нормальной ситуацией – эффективное соотношение «прозрачности» (transparency) и «двусмысленности» (ambiguity) каждая страна выбирает для себя сама с учетом своих сильных и слабых сторон.
В условиях текущего конфликта на территории Украины можно с высокой степенью достоверности утверждать, что, например, Россия применила «сигналы» типов «а», «в» и «г» (при этом новую МБР «Сармат» в любом случае надо было испытывать), США – «а» и «в» (в том числе и путем «воздержания» от тренировочных пусков МБР наземного базирования – что, однако, не помешало испытаниям БРПЛ), а Франция – «в» и «г».
С некоторой натяжкой к пункту «г» можно отнести и применение Российской Федерацией систем «двойного назначения» в неядерном оснащении в ходе специальной военной операции, а именно крылатых ракет морского и воздушного базирования (в том числе с задействованием ТБ), оперативно-тактического ракетного комплекса «Искандер-М», а также гиперзвукового ракетного комплекса воздушного базирования «Кинжал», причем в последнем случае были сделаны заявления, подчеркивающие наличие и специальной боевой части для этого вида вооружения.
Конечное соотношение «эскалирующих» и «сдерживающих» эффектов от таких действий на данном этапе оценить сложно, однако по состоянию на конец июня 2022 года ЯО не применяется, боевые действия между вооруженными силами стран НАТО и Российской Федерации не ведутся.
К сожалению, на темы, связанные с ЯО, позволяют себе публично высказываться, в том числе, и люди разной степени официальности, не имеющие никакого отношения к планированию в этой сфере. Это не способствует выверенности соответствующих сигналов, а также дает возможность пропаганде вероятного противника искажать национальные подходы в части ЯО. Причем эта проблема не уникальна для какой-то отдельной страны.
Качество соответствующих материалов (с любыми «знаками») в различных СМИ (независимо от их национальной принадлежности и ангажированности) также оставляет желать лучшего: часто они способствуют только захламлению медийной среды и, опять же, мешают прохождению «сигнала».
Вместо заключения
Ядерная война никогда не должна быть развязана – ни по соображениям гуманитарного или экологического или, скажем, экономического характера, хотя последствия во всех этих сферах будут катастрофическими. Она не должна быть развязана именно по той причине, что невозможно гарантировать победу в ней, при любом развитии событий становится недостижимым не только «мир, [который] лучше довоенного», но и, возможно, мир как таковой, во всех смыслах этого слова.
«Ядерная война не может быть выиграна и поэтому никогда не должна быть развязана» — это не просто слова. Остается лишь надеяться, что в следующий раз они не прозвучат на весь мир из автоматических радиостанций над выжженными континентами, пусть тем самым и будет окончательно подтверждена их истинность.
Автор - Дмитрий Стефанович, научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 3 (74), 2022 г., Санкт-Петербург
