Автор Артем Мальцев
Широкое распространение всевозможных видов высокоточного оружия – один из значимых трендов на рынке вооружений. Боеприпасы и средства доставки совершенствуются, становятся умнее и самостоятельнее.
Стремительный прогресс в области миниатюризации и удешевления производства полупроводниковых чипов и других компонентов электроники, создание компактных головок лазерного, радиолокационного и оптического наведения, а также развитие технологий спутниковой навигации и инерциальных систем управления позволили трансформировать большинство среднетяжелых огнестрельных боеприпасов в управляемые или самонаводящиеся средства поражения. При наличии достаточно совершенного разведывательно-ударного комплекса (РУК), обеспечивающего своевременное целеуказание, высокоточное оружие сегодня позволяет уверенно уничтожать любую боевую технику и объекты военной инфраструктуры.
От управляемой ракеты или бомбы сегодня «не спасет» ни тяжелая броня основного боевого танка, ни железобетонные перекрытия укрепленного бункера – нападающему нужно лишь направить на такую цель боеприпас необходимой мощности. С учетом того факта, что досягаемость огневых средств поражения – ствольной артиллерии, крылатых и баллистических ракет, ударной авиации еще со времени Второй мировой войны превысила десятки, сотни и для отдельных систем даже тысячи километров, огневое воздействие высокоточного оружия неизбежно приобретает не просто тактическую, но и оперативную и даже стратегическую роль.
Разгромное поражение иракской армии в ходе войны в Персидском заливе в 1991 г. коалицией западных стран во главе с США в числе прочего показало, что в высокоинтенсивном вооруженном конфликте массированные высокоточные удары по объектам военной инфраструктуры противника имеют столь же важное значение для достижения победы, что и сухопутные наступательные операции. Такие удары могут обеспечить паралич системы управления войсками, нарушить энергоснабжение городов и промышленных центров, вывести из строя аэродромы и порты, полностью нейтрализуя военно-воздушные и военно-морские силы противника. Наконец, масштабное применение высокоточных боеприпасов позволяет в существенной мере воспретить оперативно-тактический маневр наземным силам противника и во многом лишить его способности в принципе оказывать эффективное сопротивление еще до непосредственного контакта с ними.
Таким образом, практически достигается полный разгром противника при минимальных потерях собственных сил и допустимом уровне сопутствующих гражданских жертв и разрушений. Представленная выше концепция в глазах многих журналистов и экспертов выглядела самой настоящей «революцией в военном деле» (в западной терминологии – Revolution in Military Affairs, RMA).
С точки зрения политики военного строительства и общей стратегии национальной и международной безопасности, для западных стран военно-техническая революция, связанная с распространением высокоточного вооружения, обещала обеспечить, с одной стороны, значительное сокращение оборонных расходов на фоне завершения холодной войны – небольшие арсеналы высокоточного оружия должны были заменить миллионные запасы обычных неуправляемых боеприпасов, а также вывести из эксплуатации десятки тысяч огневых средств, ранее необходимых для обеспечения достаточно-высокой плотности артиллерийского огня или авиационных ударов. Один многоцелевой истребитель с крылатой ракетой потенциально мог бы заменить эскадрилью бомбардировщиков с неуправляемыми бомбами.
С другой стороны, перспектива установления полного оперативного-стратегического превосходства с опорой на высокоточные вооружения гипотетически предоставляла США и их союзникам возможность оказывать неограниченное военно-политическое давление, диктовать собственные интересы безопасности и даже свергать враждебные политические режимы третьих стран, не прибегая к угрозам применения ядерного оружия или осуществлению дорогостоящего и рискованного наземного вторжения.
Тем не менее, сегодня, спустя 30 лет после окончания «Бури в пустыне», стало очевидно, что такие прогнозы в основном не оправдались. Собственными арсеналами высокоточного оружия быстро обзавелись не только основные стратегические противники США – такие страны, как Россия, Китай, Иран, КНДР, но также и многие независимые региональные державы, и даже сравнительно иррегулярные вооруженные формирования, например, группировка «Хезболла» в Ливане или «Ансар Аллах» в Йемене (хуситы). Растущая техническая сложность высокоточных вооружений на фоне сокращений военных бюджетов во многих развитых странах запустила механизмы замкнутой обратной связи – при росте себестоимости компонентов и увеличения комплексности цепочек поставок всех необходимых составляющих объем закупок таких вооружений сокращается, еще больше завышая издержки выпуска. В итоге тяжелые высокоточные боеприпасы во многом оказываются «штучными изделиями», производимыми относительно небольшими мелкосерийными партиями.
В то же время, как показывают последние крупные вооруженные конфликты, в частности, в Нагорном Карабахе, в Украине и на Ближнем Востоке, высокоточные боеприпасы как часть РУК продолжают оказывать решающее влияние на характер боевых действий и динамику исхода противостояния. Наличие соответствующих военно-технических средств при отсутствии оных у противника позволяют обеспечивать уверенное продвижение сухопутного наступления даже в условиях неблагоприятного ландшафта театра боевых действий (подготовленные укрепрайоны, городские агломерации, горная местность). При этом обоюдная способность к нанесению высокоточных ударов у всех сторон конфликта, как правило, исключает или существенно ограничивает возможность совершать маневренные действия, стабилизируя линию боевого соприкосновения и переводя конфликт в состояние «войны на истощение».
В таком случае огромное значение приобретает, с одной стороны, качество контуров разведки, целеуказания и распределения огневых задач, а с другой – размеры доступных арсеналов дорогостоящего высокоточного оружия, особенно большой досягаемости.
В текущем цикле статей мы рассмотрим основные особенности международного экспорта управляемого вооружения в течение последних тридцати лет с точки зрения динамики отдельных сегментов, а также роли основных поставщиков и импортеров на мировых рынках. Как можно увидеть на рис. 1, за время с окончания холодной войны по совокупным объемам продаж[1] высокоточные вооружения в целом занимают третье место среди всех категорий вооружения и военной техники.
Таким образом, грубо говоря, в структуре мирового импорта вооружений совокупные расходы на приобретение платформ размещения и доставки высокоточного вооружения в четыре раза превышают стоимость, собственно, самих управляемых боеприпасов. В то же время ударная авиация и военно-морские силы выступают основными носителями высокоточных средств поражения, а сухопутные огневые системы играют менее значимую роль (разумеется, речь идет о «средней температуре по больнице», поскольку на практике производственно-экономическая специфика военного строительства зависит от конкретных факторов ТВД и военной доктрины отдельных стран)[2].
Совокупные объемы выпуска высокоточного вооружения за последние тридцать лет находятся примерно на стабильном уровне, демонстрируя незначительное снижение в 2000-е гг. и затем небольшой рост в 2010-е гг. (рис. 2) (опять-таки, эта статистика не учитывает производство вооружений для внутренних закупок).
Примерно половину совокупного экспорта высокоточного вооружения составляют зенитные ракеты, а также ракеты класса «воздух-воздух». Вместе с тем, доля высокоточных ударных средств, предназначенных для поражения целей на морской и наземной поверхности, составляет до 44% всех международных трансферов высокоточных боеприпасов (или около 5% всего совокупного экспорта вооружений).
Опять-таки, подчеркнем, что такие показатели говорят о том, что, с одной стороны, эффективное развертывание высокоточного оружия опирается на комплекс других военно-технических средств (транспортировки, снабжения, разведки, целеуказания, связи и т.п.), а с другой стороны – объемы арсеналов такого оружия у большинства стран мира крайне ограничены и могут покрыть лишь очень малую часть потребностей вооруженных сил в конфликте высокой интенсивности. Таким образом, государства, не способные самостоятельно производить такие вооружения и опирающиеся на импорт, в таком конфликте столкнутся с быстрым исчерпанием накопленных запасов. Результатом станет вынужденное обращение к дополнительным поставкам в «экстренном режиме» или необходимость пересмотра концепции боевых действий в сторону резкого сокращения применения высокоточных огневых средств.
Рассмотрим структуру экспортных поставок по отдельным категориям ударного высокоточного оружия (рис. 3). Среди ударных средств поражения наибольшую долю сегодня составляют, во-первых, разнообразные крылатые ракеты (до 20%) и, во-вторых, противотанковые управляемые и авиационные ракеты класса «воздух-поверхность» (до 13%).
Ракетное оружие, представляющее собой боеприпасы различных видов и назначений с собственным двигателем на основе принципа реактивной тяги, сегодня в целом составляет более 88% всего рынка высокоточных вооружений и до 86% в сегменте ударных средств поражений. За этой закономерностью стоят вполне понятные причины – боеприпасы на реактивной тяге осуществляют самостоятельное движение до цели, при этом нередко развивая высокую скорость и обладая значительным радиусом полета. В форм-факторе компактного переносного средства управляемая ракета может быть оснащена боевой частью, сопоставимой по мощности с артиллерийским боеприпасом ствольного полевого орудия. В то же время тяжелые баллистические ракеты мобильных подвижных грунтовых комплексов способны «доставить» сотни килограммов взрывчатки до цели, располагающейся на территории другого континента.
Массовое распространение ракетного оружия во всех классах боеприпасов сегодня ограничивается в основном производственно-экономическими факторами – если цена обычного крупнокалиберного артиллерийского снаряда составляет 1000–3000 долларов, то стоимость противотанковой управляемой ракеты (ПТУР) сопоставимой мощности поражения на порядок выше, достигая десятков тысяч долларов. При этом, как минимум в части силовых установок, развитие ракетного вооружения в последние десятилетия вышло на «технологическое плато», при котором прирост ключевых тактико-технических характеристик на десятки процентов требует комплексных инноваций и многомиллиардных инвестиций.
Вместе с тем, себестоимость выпуска ракетного вооружения в среднем лишь возрастает. В результате, хотя внимание широкой общественности, как правило, приковано к боевым возможностям тех или иных ракетных систем, на практике их экспортный успех зависит преимущественно от факторов экономической целесообразности.
Рассмотрим теперь еще раз более пристально сегментированную статистику экспорта высокоточных средств поражения. Как можно заметить, доля ударных средств оперативно-тактического назначения существенно превышает долю тактических боеприпасов. Разумеется, в чисто количественном отношении, легкие средства поражения – такие как ПТУР – производятся и продаются гораздо более крупными партиями, однако с точки зрения объемов продаж такие системы уступают гораздо более дорогим по себестоимости тяжелым ракетам.
Концептуально граница между тактическими (полевыми) и оперативно-тактическими средствами поражения, конечно, носит условный характер и определяется конкретной доктриной боевого применения, однако в отношении структуры военных закупок фактор себестоимости различных средств поражения довольно жестко ограничивает предельную доступность различных видов ракетного вооружения. В результате можно в явном виде выделить три основные категории высокоточных средств поражения (см. рис. 4, 5):
1) оперативные средства поражения с себестоимостью единицы боеприпаса в среднем от 1 до 4 млн долларов (по текущему курсу);
2) оперативно-тактические средства поражения со стоимостью от 100 тыс. до 1 млн долларов;
3) тактические (полевые) боеприпасы стоимостью от 30 до 100 тыс. долларов;
Стоимость разных боеприпасов (с различием на три порядка) определяется преимущественно на основе специфики силовой установки боеприпаса и задаваемого ею профиля полета. Так, к «тяжелой» ценовой категории высокоточных средств поражения относятся оперативно-тактические баллистические ракеты, а также крылатые ракеты различного назначения (в том числе противокорабельные и противорадиолокационные).
Баллистические ракеты используют мощные твердотопливные (РДДТ) или жидкостные реактивные двигатели (ЖРД) для быстрого разгона и набора высоты вплоть до стратосферы и выше, что позволяет отделяемой боевой части достичь гиперзвуковой скорости полета с дальностью более сотни километров. Крылатые ракеты, в свою очередь, используют турбореактивные (ТРД) или прямоточные воздушно-реактивные двигатели (ПВРД) для маневренного полета в атмосфере на дозвуковых или сверхзвуковых скоростях. Такие средства поражения производятся и экспортируются небольшими партиями и в то же время составляют больше половины всего экспорта управляемых средств поражения (54%).
Особо здесь стоит выделить крылатые ракеты, которые, как указано выше, составляют четверть совокупного рынка высокоточных вооружений. По сути, крылатая ракета сегодня выступает наиболее доступным и универсальным средством оперативно-тактического огневого поражения – она может размещаться на любых носителях, включая подвижные наземные комплексы, легкие тактические истребители, надводные корабли и подводные лодки.
Средства поражения «средней» ценовой категории включают корректируемые реактивные снаряды систем залпового огня (РСЗО) и авиационные управляемые ракеты малого радиуса действия на основе РДДТ, а также барражирующие боеприпасы на основе поршневых двигателей (так называемые БПЛА-камикадзе). Исторически этот сегмент вооружений преимущественно был представлен среднетяжелыми тактическими авиационными ракетами с радиусом действия в несколько десятков километров и боевой частью около 50–150 кг. Наиболее характерные представители такого класса вооружений – американские ракеты типа AGM-65 Maverick или российское семейство ракет Х-25. К концу 1980-х – началу 1990-х гг. такие высокоточные боеприпасы представляли собой грозную силу, позволяя ударной тактической авиации уничтожать любую тяжелую бронетехнику или укрепленные огневые точки противника.
Тем не менее, сегодня стремительная пролиферация современных систем интегрированной ПВО сильно затрудняет развертывание таких ударных средств. При этом более компактные противотанковые управляемые ракеты воздушного базирования (такие как, например, AGM-114 Hellfire), а также корректируемые авиабомбы в условиях полного господства в воздухе нередко позволяют решать аналогичные задачи с неменьшей эффективностью. Эта причина хорошо объясняет сравнительно невысокую популярность этого сегмента вооружения (не более 6% совокупного объема рынка высокоточных средств поражения).
Противотанковые управляемые ракеты воздушного базирования AGM-114 Hellfire
Вместе с тем, в последние годы в «средней» категории высокоточного оружия набирают популярность корректируемые снаряды РСЗО, а также разнообразные виды «дронов-камикадзе» с поршневыми или роторно-поршневыми двигателями внутреннего сгорания. Такие средства вооружения активно разрабатывают незападные страны (Россия, Китай, Иран, КНДР и др.), и согласно доктрине боевого применения они во многом призваны решать те же задачи тактической огневой поддержки, которые в западных вооруженных силах возлагаются на авиацию.
Следует обратить внимание на тот факт, что сравнительная дешевизна производства компактных силовых установок реактивных снарядов и «барражирующих боеприпасов» позволяет увеличить их серийность, что в свою очередь еще сильнее снижает закупочную стоимость. Для сравнения: номинальная закупочная цена оперативно-тактической баллистической ракеты ATACMS сегодня составляет около 2 млн долларов при годовом объеме производства примерно 500 единиц, в то время как аналогичный показатель для управляемого реактивного снаряда GMLRS составляет всего около 170 тыс. долларов при ежегодном выпуске в 14 тыс. единиц.
Хотя пока что «средняя» категория высокоточных средств поражения составляет не более 2% мирового экспорта, нет сомнений, что в ближайшие годы она будет стремительно расти – особенно на фоне крупных продаж американских, израильских и южнокорейских комплексов РСЗО (HIMARS, PULS, K239 Chunmoo).
РСЗО М-142 HIMARS
Тактический сегмент высокоточных ударных вооружений представлен преимущественно разнообразными видами ПТУР, корректируемыми боеприпасами ствольной артиллерии, а также корректируемыми авиабомбами.
Портативные (противотанковые) ракетные комплексы (ПТРК) с реактивными снарядами проводного, лазерного или инфракрасного наведения сегодня во многом доминируют на поле боя, выступая одним из главных тактических средств огневого поражения наряду с традиционной ствольной и реактивной артиллерией. Эффективная дальность поражения таких систем значительно превышает аналогичный радиус прицельной стрельбы любого пушечного вооружения всех видов бронированной техники, включая крупнокалиберные орудия основных боевых танков.
В то же время компактность пусковых установок и контейнеров ПТУР обеспечивает им непревзойденную мобильность и скрытность в условиях городской застройки или горного рельефа. Высокая точность поражения с минимальным сопутствующим ущербом, сравнительная простота использования ПТУР и отсутствие однозначной привязки к внешним контурам разведки и целеуказания привели к широкому распространению этого типа высокоточного вооружения, в том числе среди множества слабо подготовленных армий бедных стран третьего мира и небольших иррегулярных формирований Ближнего Востока и Африки.
Тем не менее, в ближайшем будущем экспортные перспективы ПТРК могут быть не столь безоблачны. В отношении устройства конструкции современная ПТУР может не сильно отличаться от более тяжелых высокоточных средств (например, реактивных снарядов) – в ее основе лежит весьма дорогостоящий твердотопливный двигатель, а также сложная головка наведения.
Вместе с тем, современные БПЛА-камикадзе на основе электродвигателя (такие как, например, Zala Lancet или еще более компактные и дешевые FPV-дроны) уже сегодня обеспечивают аналогичные возможности высокоточного поражения тактических целей. Такие «дроны-камикадзе» уступают ПТУР с точки зрения мощности боевой части и скорости полета, но зато обладают гораздо большей маневренностью, а также возможностью самостоятельного поиска цели и, в отдельных случаях, прицельного поражения уязвимых точек целей. При этом абсолютное большинство массовых ПТРК (особенно переносного типа) для применения требуют прямой видимости цели и могут вести ее обстрел лишь в ограниченной проекции. С прогрессом в области создания более мощных и компактных электрических батарей такие БПЛА-камиказде с высокой долей вероятности смогут полностью превзойти ПТУР по всем характеристикам «стоимости-эффективности».
БПЛА-камикадзе на основе электродвигателя Zala Lancet
Подведем итоги. Как показывает мировая статистика экспорта вооружений и военной техники, сегмент высокоточных средств поражений в основном разделяется на две главные категории преимущественно ракетных систем: 1) редкие и дорогостоящие оперативно-тактические ударные комплексы, приобретаемые импортерами за большие деньги, но сравнительно небольшими партиями; 2) массовые и относительно дешевые тактические управляемые ракеты, приобретаемые крупными партиями широким кругом стран.
Несмотря на некоторые признаки технологической стагнации в области развития ударных вооружений, обе категории в настоящее время переживают кризис экономической целесообразности – растущие запросы на расширение ударных арсеналов как «великих держав», так и развивающихся стран требуют внедрения более дешевых и массовых средств поражения.
В следующих статьях этого цикла мы более подробно разберем возможные перспективы таких потенциальных «нарушителей» устоявшегося статус-кво, а также рассмотрим главные тенденции в наиболее популярном сегменте ударных вооружений – в области крылатых ракет.
[1] Измерены относительно себестоимости выпуска изделий вооружения и военной техники в млн долларов по фиксированному курсу 1991 г. (SIPRI Trade Indicator Values). Источник: Стокгольмский институт изучения проблем мира (SIPRI).
[2] Так, страны Запада традиционно больше полагаются на «воздушную мощь», в то время как Россия, Иран и КНДР в гораздо большей степени приоритизируют наземные высокоточные огневые средства (артиллерию, РСЗО и более тяжелые ракетные комплексы).
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 6 (89), 2024 г., Санкт-Петербург
