Автор Артем Мальцев
Реактивные системы залпового огня – РСЗО заслужили репутацию грозного оружия. Со времен Второй Мировой очевидцы описывали обстрел реактивной артиллерии как наиболее разрушительный в ходе боевых действий. За последние полвека мощь и дальность действия РСЗО значительно возросла. Например, по сравнению с «Катюшей», современная тяжелая РСЗО «Смерч» может посылать снаряды в двадцать раз большей массой на десятикратно большее расстояние.
Мало какой из видов современного неядерного вооружения можно сравнить с РСЗО по силе огневой мощи, более серьезным «весом залпа» обладают разве что стратегические бомбардировщики или крупные надводные корабли с управляемым ракетным вооружением.
Однако если посмотреть на статистику международного экспорта РСЗО, можно заметить, что с 1990-х гг. объемы продаж этого вида оружия существенно снизились. В начале 1990-х гг. на мировых рынках ежегодно реализовывались сотни единиц РСЗО, а в 2010-х гг. речь идет уже о десятках единиц. Даже с поправкой на общемировой тренд на снижение объемов поставок артиллерии доля РСЗО в этом сегменте рынка весьма невысока и также постепенно демонстрирует тенденцию к сокращению со значения примерно 15% в 1990-е гг. до уровня около 10% в последнее десятилетие (рис. 1).
Вместе с тем, в структуре современных вооруженных сил стран мира реактивная артиллерия занимает не самое видное место. Хотя такие ведущие военные державы, как США, Китай и Россия, до сих пор эксплуатируют сотни РСЗО, многие из государств – мировых лидеров по военным расходам сохраняют лишь минимальный парк этого вида вооружения (рис. 2). Такие страны, как Великобритания, Франция, Германия, ограничиваются лишь десятками пусковых установок реактивной артиллерии. Крупные арсеналы РСЗО сохранились преимущество в странах бывшего СССР и в государствах Восточной Европы, а также становятся атрибутом асимметричного военного строительства в странах, находящихся в международной изоляции, – прежде всего, в Северной Корее и Иране.
Реактивная артиллерия активно применяется в крупных военных конфликтах, в особенности в условиях боевых действий высокой интенсивности между регулярными вооруженными формированиями. Ирак, Сирия, Йемен, Эфиопия, палестино-израильский конфликт, Южная Осетия и Абхазия, Карабах – все эти примеры демонстрируют, что РСЗО используют как государства, так и в некоторых случаях иррегулярные вооруженные формирования. В 2022 г. реактивные
системы залпового огня (РСЗО) однозначно оказались в центре международного внимания, в первую очередь в связи с событиями в Украине. Главной темой мировых СМИ стал американский комплекс РСЗО HIMARS – по широко распространенному в западном экспертном сообществе мнению, развертывание этой системы оказало серьезное влияние на динамику боевых действий летом 2022 года.
На этом фоне сразу пять стран – Австралия, Латвия, Литва, Эстония и Польша выразили намерение приобрести систему HIMARS. Особенно грандиозную программу закупки РСЗО планирует реализовать Варшава. По последней информации на начало февраля 2023 г., Польша планирует приобрести до 500 пусковых установок HIMARS и одновременно еще и 278 южнокорейских РСЗО К239 Chunmoo – это аналог американской «Химеры». В перспективе это может вывести Варшаву на шестое место в топе наиболее крупных эксплуатантов систем РСЗО.
Мультикалиберные и бикалиберные РСЗО с модульной архитектурой в последние годы занимают все более значительную долю всего рынка реактивной артиллерии. Основными игроками в этом секторе выступают Китай, США, Бразилия, Израиль и Турция. Тем не менее, в последние два десятилетия заметным спросом также пользовались «традиционные» РСЗО легкого класса (калибром менее 200 мм) и тяжелого класса (калибр более 300 мм). Их основные конкурентные преимущества – низкая стоимость и высокая доступность боеприпасов популярных калибров 122 и 300 мм. Главными поставщиками в этой категории выступают Россия и Китай (рис. 3).
В то же время, хотя Южную Корею можно назвать сравнительным «новичком» на рынке реактивной артиллерии, за последние годы она смогла занять относительно заметную нишу в 2%. Подписание контракта с Польшей на поставку до 300 единиц тяжелых РСЗО, несомненно, выведет Южную Корею на позицию мирового лидера с долей рынка до 30%. В целом, общая стоимость только польских контрактов во второй половине 2020-х гг. предварительно оценивается в 13,5 млрд долларов. Для сравнения, в начале 2020-х гг. общая стоимость международного рынка РСЗО составляла, по различным данным, от 600 млн до 2,68 млрд долларов в год. Если в 2010-е гг., по статистике Стокгольмского института изучения проблем мира (SIPRI), общее число поставок РСЗО на мировом рынке не превышало сотен единиц, то сегодня очевидно, что в ближайшие годы этот показатель заметно вырастет.
Как можно объяснить такую закономерность? Почему одни страны с готовностью отказываются от использования реактивной артиллерии, в то время как другие отчаянно стремятся приобрести как можно большее число РСЗО и как можно быстрее?
Исторически высокие темпы развертывания американского ядерного оружия в Европе в начальной фазе холодной войны снимали потребность в средствах массового поражения крупных соединений противника. В итоге в западных армиях РСЗО играли скорее вспомогательную роль, расширяя арсенал огневых средств и предоставляя дополнительные возможности концентрации огневого воздействия.
В странах третьего мира массовое развертывание РСЗО также осуществлялось в основном в тех странах, что находились под советским влиянием и заимствовали соответствующие доктрины ведения боевых действий и военного строительства. В странах с низкой технологической базой промышленности, но с большими ресурсами и дешевой рабочей силой массовое производство РСЗО позволяло несколько компенсировать отставание в ствольной артиллерии и авиации.
Преимущество реактивной артиллерии в мобильности и плотности залпа оказывается крайне важным в асимметричных конфликтах, где даже в случае полного господства в воздухе противник позволяет отвечать ему массированным огнем. Это, кстати, хорошо объясняет огромные арсеналы РСЗО в таких странах, как КНДР, Китай и Ирак.
Простота эксплуатации РСЗО способствует популярности этого вида оружия и в конфликтах низкой интенсивности – правда, в таком случае применение реактивной артиллерии приводит к огромному сопутствующему ущербу. Нехватка боеприпасов у вооруженных формирований стран третьего мира не позволяет применять РСЗО с нужным массированием, в результате чего обстрелы ведутся одиночными пусковыми установками или даже отдельными реактивным снарядами. Поскольку боевая результативность такого огня стремится к нулю, РСЗО часто выступают средством чистого террора и войны на экономическое истощение противника.
От реактивной артиллерии к оперативно-тактическим ракетным комплексам
Современная концепция применения и соответствующий ей облик РСЗО практически не изменились со времен конца холодной войны. Американские комплексы M270 MLRS и M142 HIMARS, а также советско-российские установки «Ураган» и «Смерч» относятся именно к этому позднему поколению РСЗО и до сих пор крайне популярны на международных экспортных рынках. Как можно заметить, к середине 1980-х гг. реактивная артиллерия сильно «выросла» в калибре до 220–300 мм. Дальность действия ее при этом увеличилась до 35–70 км. Этой тенденции сопутствовали увеличение в целом глубины боевых порядков, рост эффективности разведывательных средств контрбатарейной борьбы, а также массовое распространение зенитно-ракетных комплексов. В таких условиях РСЗО должны были, с одной стороны, иметь возможность вести огонь на большом удалении от линии фронта, а с другой стороны, использоваться для поражения целей в тылу противника, включая уничтожение его стационарных позиций ПВО, а также артиллерии. При этом недостаточная кучность стрельбы РСЗО компенсировалась применением кассетных боевых частей, а также, опять-таки, с помощью массирования огня нескольких батарей. Высокая площадь поражения позволяла гарантированно поражать важные цели противника, имея лишь примерное целеуказание на район их расположения.
Параллельно с развитием РСЗО в период холодной войны активно развивались технологии баллистических ракет малой и средней дальности. Изначально высокая дороговизна и крайне низкая точность этого вида оружия определяли его роль исключительно как носителя ядерного оружия. Однако к 1970-м – 1980-м гг. показатель кругового вероятного отклонения боеголовок удалось снизить до значений около 150–250 м, что сделало целесообразным применение кассетных боевых частей на баллистических ракетах. Хотя баллистические ракеты с «конвенциональными» боевыми частями применялись и ранее – в качестве наиболее известного примера можно вспомнить обстрелы Лондона с помощью ракет «Фау-2»: впервые оперативно-тактические ракетные комплексы в неядерном исполнении стало возможно использовать непосредственно на поле боя.
Хотя в конце 1980-х гг. ОТРК и тяжелые РСЗО с точки зрения тактико-технических характеристик оставались принципиально разными видами вооружений, концепции их применения начали постепенно сближаться. Оба вида оружия использовались для уничтожения особо важных целей в глубине боевого порядка противника, а также для поражения крупных скоплений войск противника. ОТРК, как и РСЗО, развертывались на подвижных пусковых установках – причем в случае американского комплекса ATACMS (рис. 4) она была унифицирована с РСЗО M270 MLRS. В обоих случаях недостаточная точность обстрела компенсировалась рассеиванием кассетной боевой части или, реже, массированным применением осколочно-фугасных боеголовок.
Рис. 4. ОТРК MGM-140 ATACMS
Основные различия между тяжелыми реактивными снарядами и баллистическими ракетами малой дальности сохранялись в радиусе действия, траектории и скорости полета боеприпаса.
Эпоха высокоточного оружия
С окончанием холодной войны вероятность полномасштабной войны в Европе на пару десятилетий снизилась до нулевых отметок. В этих условиях концепция применения реактивной артиллерии как средства массового поражения крупных соединений вероятного противника резко утратила актуальность. Чрезмерную «прожорливость» РСЗО в отношении расхода боеприпасов начали расценивать как полностью нецелесообразную с экономической точки зрения. В то же время применение кассетных боевых частей и в целом значительный сопутствующий ущерб от применения РСЗО стали ассоциироваться в глазах мировой общественности в развитых странах с негуманными способами ведения войны. В 2008 г. большинство стран Европы (но не США) подписали Конвенцию о запрете кассетных боеприпасов. При этом РСЗО стали одной из первых «жертв» масштабных сокращений обычных вооружений в Европе.
С военной точки зрения, слабая мощность отдельных суббоеприпасов в составе кассетных боевых частей сильно ограничивает их эффективность против живой силы и военной техники в укрытиях. Так, например, в условиях боевых действий в городской местности кассетные боеприпасы почти полностью бесполезны, а гуманитарные последствия их применения ужасающи. При этом асимметричные боевые действия современных военных конфликтов как раз-таки накладывают требования по точному поражению целей, часто находящихся в городской застройке в близком контакте с дружественными силами или окруженных гражданским населением.
Как известно, после «Войны в Заливе» в 1991 г. в США и других западных странах сформировалось мнение о том, что главным инструментом огневого поражения должна выступать ударная авиация, оснащенная высокоточным оружием. Технический прогресс в области электроники привел к массовому распространению систем наведения с различными принципами действия – от инерционной и спутниковой систем навигации к телевизионному, радиокомандному и лазерному способам управления боеприпасами. В теории, достаточно совершенный разведывательно-ударный контур позволяет в результате продолжительного огневого поражения всех элементов военной инфраструктуры добиться полной дезорганизации соединений противника с полной потерей всех сил и средств для организованного вооруженного сопротивления. Таким образом, необходимость в массировании артиллерийского огня полностью отпадает. Следовательно, РСЗО как средство огневого поражения на больших площадях оказывается излишним в структуре сухопутных войск.
С другой стороны, в рамках такого подхода реактивная артиллерия может выступать в качестве оперативно-тактического средства поражения высокой точности, действующего в составе все тех же разведывательно-ударных контуров и цепочек (так называемые «kill chains»). В этом случае применение неуправляемых ракетных снарядов в идеале должно быть полностью исключено, а на их место должны прийти управляемые ракеты индивидуального наведения. Такие ракеты могут быть оснащены осколочно-фугасными боеголовками проникающего действия и использованы для точечного разрушения укрепленных пунктов противника, а также поражения целей в укрытиях с минимальным сопутствующим ущербом.
Примером реализации этой концепции применения могут послужить ныне широко известные ракеты семейства GMLRS, разработанные в 1990-х гг. для РСЗО M270 MLRS и M142 HIMARS. При калибре 227 мм эти управляемые реактивные снаряды имеют дальность полета до 84 км. Наведение осуществляется с помощью комбинированной инерционно-спутниковой системы, обеспечивающей круговое вероятное отклонение до 7 м. Боевое снаряжение ракеты GMLRS может быть предназначено для поражения открытых целей, например, колонны военной техники, с помощью боеголовки с вольфрамовой шрапнелью или же для уничтожения хорошо защищенных целей в городской или горной местности – с использованием унитарной боеголовки.
Залповая конкуренция
Как уже отмечено выше, еще в конце 1980-х гг. наметилось сходство между особенностями применения систем РСЗО и ОТРК. За последние десятилетия грань между ними стерлась еще сильнее. Интересно, что особую роль в развитии современных комплексов РСЗО большой дальности сыграли КНДР и Китай. Последний, в частности, смог занять чрезвычайно крупную долю мирового рынка реактивной артиллерии, до 20–30%.
Специфика развития РСЗО в Китае и Северной Корее связана в первую очередь с географическим положением этих стран и особенностями соответствующего театра боевых действий. Основные вероятные противники – Тайвань, Япония, США – отделены от континентального Китая и Кореи обширной акваторией прибрежных морей Тихого океана и обладают развитыми системами противоракетной обороны (ПРО). В результате дальности «обычных» РСЗО крупного калибра оказывается недостаточно для того, чтобы «достать» до соответствующих военных объектов. В то же время «обычные» баллистические ракеты малой и средней дальности все еще остаются слишком дорогими для достаточно массового производства. Таким образом, возникает потребность в создании максимально дешевого и массового оперативно-тактического ракетного комплекса, способного обеспечить возможность массового залпового обстрела целей в пределах «первой линии островов» азиатско-тихоокеанского региона.
Примером таких систем стали китайские РСЗО PHL-16 (калибр 370 мм), WS-2 и WS-3 (калибр 400 мм), а также WS-2D (калибр 425 мм). Северокорейские экземпляры в виде ОТРК KN-25 (рис. 5), со своей стороны, обладают калибром 600 мм и находятся ближе к полноценным баллистическим ракетам, при том, что на одной пусковой установке размещено сразу четыре ракеты.
Рис. 5. Северокорейская «сверхтяжелая» РСЗО KN-25
На практике разработкой оперативно-тактических комплексов промежуточного класса между РСЗО и баллистическими ракетами занимаются практически все страны, находящиеся под угрозой военного конфликта высокой интенсивности. Семейство таких ракет разрабатывают Иран (двухступенчатые ракеты Fajr-5 калибра 333 мм с дальностью действия до 180 км) и Израиль (баллистические ракеты EXTRA, Predator Hawk и Lora калибром от 306 до 610 мм с дальностью от 150 до 430 км). Свою ракетную программу «легких» ОТРК ведет Южная Корея. Россия и США несколько отставали в этой области, в первую очередь в связи с формальными ограничениями по ныне расторгнутому договору РСМД, но, по всей видимости, теперь и они могут включиться в эту гонку вооружений.
Массовое развертывание оперативно-тактических ракет промежуточного класса всеми крупными военными державами формирует уникальную динамику военного баланса во многих вероятных военных конфликтах «симметричного» типа. В ходе боевых действий высокой интенсивности между современными армиями широкое применение высокоточных ракет ожидается со всех сторон. Причем очень многие из ведущих военных держав сегодня развертывают интегрированные системы ПВО и ПРО, специально создающиеся для противодействия таким ударам. Возникает ситуация «соревнования залпов», когда противоборствующие стороны будут пытаться дезорганизовать и разгромить противника массированными ударами высокоточного оружия, в то же время стремясь отразить или выдержать аналогичные удары.
Как часто отмечают эксперты, несмотря на название, концепция применения вышеупомянутой ракеты GMLRS , по сути, не соответствует реактивной системе залпового огня. Однако здесь следует сделать важную оговорку: хотя принцип действия этого ударного средства действительно не предполагает огневого поражения на большой площади, пусковые установки таких управляемых ракет сохраняют возможность практически одновременного пуска всего боекомплекта. Более того, как показывает опыт боевого применения, залповое использование оперативно-тактических ракет все еще крайне актуально в современных военных конфликтах. Во-первых, одновременный «прилет» множества высокоточных ракет по крупному военному объекту (например, военной базе) обеспечивает внезапность огневого воздействия, не давая личному составу противника залечь в укрытия. Во-вторых, массовое применение высокоточных ракет позволяет перенасытить и таким образом прорвать системы ПВО противника.
Опыт применения системы HIMARS в ходе конфликта в Украине показывает, что при обстрелах для преодоления систем противовоздушной обороны залпы высокоточных ракет сопровождаются массовыми пусками неуправляемых реактивных снарядов таких РСЗО, как БМ-21 «Град».
Понятно, что концепция «соревнования залпов» охватывает не только реактивную артиллерию и баллистические ракеты, но все средства высокоточного оружия, включая крылатые ракеты наземного, морского и воздушного базирования, планирующие авиабомбы и беспилотники-«камикадзе». Важную часть «соревнования» составляют и возможности ПВО и ПРО противоборствующих сторон, а также комплекс средств связи, разведки и управления, позволяющих координировать действия всех перечисленных сил и средств.
Реактивные системы залпового огня, таким образом, несмотря на существенную трансформацию своей концепции применения снова приобретают большое значение (рис. 6). Важно отметить, что точно так же, как и полвека назад, РСЗО способны обеспечить возможность массирования высокоточного огня в условиях, когда ударная авиация не способна полноценно решать поставленные перед ней задачи, например, в силу интенсивного противодействия со стороны ПВО. При этом развертывание управляемых ракет наземного базирования обходится гораздо дешевле поддержания дорогостоящего авиапарка многоцелевых истребителей. Это означает, что в ближайшие годы количество крупных импортеров систем реактивной артиллерии в мире только продолжит увеличиваться.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 1 (78), 2023 г., Санкт-Петербург
