Автор Артем Мальцев
Высокоточные вооружения занимают внушительные 12% всего мирового рынка вооружений и военной техники. В свою очередь ударные средства поражения составляют почти половину этого сегмента [1], условно подразделяясь на категории в зависимости от тактико-технических характеристик, концепции применения и себестоимости конкретного боеприпаса.
В структуре экспорта наиболее значимой категорией в этом сегменте выступают крылатые ракеты различных типов, по объемам поставок составляющие 45% всех высокоточных средств поражения. Несмотря на достаточно высокую стоимость крылатой ракеты (в 30–50 раз дороже корректируемого артиллерийского снаряда или противотанковой управляемой ракеты), этот вид боеприпасов пользуется большой популярностью среди импортеров – сотни единиц ежегодно попадают в регистры международных трансферов вооружений. В предлагаемом обзоре мы разберем основные особенности экспорта крылатых ракет последних лет, а также перспективы развития этого рынка в ближайшем будущем.
Начать следует с весьма нетривиального вопроса классификации и определения «крылатой ракеты». Какие типы высокоточных боеприпасов в принципе следует относить к этой категории вооружений? Формальные определения, например, предлагаемое Министерством обороны России, в первую очередь разграничивают управляемые боеприпасы на реактивной тяге (ракеты) с точки зрения влияния аэродинамической подъемной силы на траекторию полета снаряда. Это позволяет достаточно явно отличить крылатые и баллистические ракеты – последние не имеют несущих аэродинамических поверхностей и вместо этого набирают высоту, а затем пикируют (падают) на цель под действием силы тяжести и инерционного импульса.
С другой стороны, многие современные высокоточные боеприпасы – например, реактивные снаряды РСЗО – предназначены для полета по де-факто баллистической траектории, но в то же время их оснащают управляющими поверхностями для аэродинамической коррекции полета. При этом современные крылатые ракеты часто имеют компактное аэродинамическое «оперение» и по внешнему виду совершено не похожи на хрестоматийные «самолеты-снаряды». Недостаток подъемной силы крыльев небольшой площади при этом компенсируется мощной реактивной тягой.
Стоит отметить, что в западной терминологии понятие «крылатой ракеты» как таковое в принципе не используется, вместо этого принят термин «cruise missile». На русский язык буквально можно перевести как «крейсирующий снаряд» – иными словами, боеприпас, поддерживающий полет благодаря постоянной работе двигателя. Такая трактовка позволяет отличить «крылатые ракеты» от других категорий реактивных снарядов, планирующих к цели после кратковременной отработки двигателя (по такой схеме устроены большинство современных зенитных ракет, а также ракет класса «воздух-воздух»).
Однако серьезные проблемы часто возникают при классификации различных легких авиационных ракет, преимущественно класса «воздух-поверхность». При малой дальности пуска «технически» такие ракеты могут поддерживать ускорение все время полета. Нередко такие снаряды оснащаются весьма массивными для своего форм-фактора крыльями и при пуске на максимальную дальность существенную часть траектории осуществляют свободное планирование к цели (наиболее характерный пример, норвежская противокорабельная ракета Penguin).
В итоге граница между «крылатыми ракетами» и остальной номенклатурой тактических ракетных боеприпасов часто оказывается весьма прозрачной.
В нашем обзоре под «крылатыми ракетами» будем понимать исключительно управляемые реактивные снаряды, оснащенные различными подвидами воздушно-реактивного двигателя (ВРД). Такой двигатель, в отличие от ракетных двигателей на твердом топливе (РДТТ), предназначен для продолжительной постоянной работы в течение нескольких часов (а не для кратковременных импульсов, как в случае с РДТТ). Наличие ВРД позволяет крылатой ракете «крейсировать» к цели с постоянной или даже увеличивающейся скоростью, а также иметь оперативно-тактическую или даже стратегическую досягаемость поражения. Оборотной стороной использования ВРД выступает сравнительно более высокая себестоимость. Так, например, по данным SIPRI, себестоимость авиационной ракеты Х-59М с турбореактивным двигателем (ТРДД) примерно на 25% выше стоимости базовой модификации ракеты Х-59 «Овод» с РДТТ. Впрочем, на практике разрыв в стоимости между компактными твердотопливными ракетами и тяжелыми воздушно-реактивными ракетами может достигать десятикратных значений.
В экспортных торговых регистрах крылатые ракеты часто классифицируются по назначению применения. Таким образом, выделяются противокорабельные ракеты (ПКР), противорадиолокационные ракеты (ПРР), а также ракеты для поражения наземных целей. Кроме того, крылатые ракеты разделяются по платформе запуска – наземного, морского и воздушного базирования. Вместе с тем, на практике многие типы крылатых ракет имеют многоцелевой профиль применения, а также возможность установки одновременно на нескольких носителях.
Впрочем, с технической точки зрения крылатые ракеты можно четко идентифицировать по типу используемой головки самонаведения. Активная радиолокационная головка самонаведения (АРГСН) устанавливается на ПКР, пассивная радиолокационная ГСН применяется на ПРР, в то время как крылатые ракеты для поражения наземных целей обычно используют спутниковое, телевизионное (в том числе инфракрасное или мультиспектральное) и реже лазерное наведение [2].
Хотя в силу вышеперечисленных обстоятельств точно выделить доли перечисленных классов крылатых ракет невозможно, с уверенностью можно сказать, что большинство экспортных поставок составляют именно противокорабельные ракеты (ПКР). Эту тенденцию можно объяснить несколькими обстоятельствами (рис. 1).
Прежде всего, ПКР сегодня выступают главным средством поражения надводных кораблей, а следовательно, и важнейшим инструментом огневого контроля морских коммуникаций. По сути, крылатые ракеты сегодня – главное оружие морской войны, в то время как торпеды, авиабомбы и артиллерия имеют лишь нишевое применение.
В то же время противокорабельные ракеты на большинстве современных боевых кораблей обычно размещаются в сравнительно небольшом количестве – в качестве средства самообороны. Массовое же применение ПКР, особенно в наступательных операциях, обычно осуществляется с помощью морской авиации сухопутного или, реже, палубного базирования. Воздушное развертывание ПКР позволяет, с одной стороны, существенно расширить радиус поражаемых целей, а с другой –оперативно обеспечить необходимую плотность залпа для преодоления противовоздушной обороны противника.
В качестве носителя противокорабельных ракет также могут выступать подводные лодки (в том числе атомные), однако существенный недостаток такого сценария применения – высокая вероятность демаскировки субмарины в случае присутствия в районе пуска радиолокационных средств обнаружения противника. Наконец, ПКР даже при заведомом господстве противника в воздухе представляют собой эффективное и экономически целесообразное средство береговой обороны, особенно при наличии развитых пассивных средств разведки морских коммуникаций. Хорошо укрытые и замаскированные пусковые установки береговых ракетных комплексов (БПРК) несут крайне серьезную угрозу надводным кораблям десантных соединений, воспрещая таким образом противнику свободу действия в прибрежном районе ТВД.
В результате ПКР – это крайне востребованный вид высокоточного оружия как для крупных морских держав, заинтересованных в защите своих интересов на морских коммуникациях мирового океана, так и для небольших региональных государств, нуждающихся в экономически доступном средстве защиты непосредственно побережья.
Напротив, крылатые ракеты поражения наземных целей, и особенно противорадиолокационные ракеты (ПРР) могут иметь лишь ограниченную область применения в оборонительных целях, будучи преимущественно наступательным средством оперативно-тактического и стратегического назначения. Высокая себестоимость крылатой ракеты (несколько миллионов долларов за единицу) не позволяет применять такое оружие в качестве средства поражения на поле боя по соображениям экономической целесообразности. Соответственно, в приобретении этой категории вооружений заинтересованы в основном крупные военные державы, учитывающие возможность участия в симметричном конфликте высокой интенсивности.
Вместе с тем, вплоть до сравнительно недавнего времени многие крупные армии, особенно западных стран, в структуре закупок высокоточных боеприпасов однозначно отдавали предпочтение корректируемым (в том числе планирующим) авиабомбам (УА). По сравнению с крылатыми ракетами, авиационные бомбы не нуждаются в собственной силовой установке и запасе топлива, а значит, при сопоставимых массогабаритных характеристиках УА имеют в среднем в два раза большую поражаюшую силу при десятикратном выигрыше в себестоимости боеприпаса. Их недостатки – меньшие скорость полета и радиус поражения, но эти факторы перестают играть существенное значение в случае завоевания господства в воздухе (рис. 2).
Наконец, еще одно существенное обстоятельство, ограничивающее экспортную «популярность» крылатых ракет поражения наземных целей, – действие режима контроля над ракетными технологиями (РКРТ). Хотя нормативно-правовая база РКРТ не является юридически обязывающим международным соглашением, этот режим неформально признают и поддерживают как западные государства Евросоюза и НАТО, так и страны БРИКС. Суть режима РКРТ состоит в запрете на поставки ракетного вооружения и беспилотных летательных аппаратов, способных доставить полезную нагрузку весом не менее 500 кг на расстояние 300 км и более. Запрет распространяется на все страны за пределами 35 государств-участниц РКРТ и служит преимущественно для ограничения пролиферации потенциальных средств доставки оружия массового поражения.
Именно по этой причине экспортные модификации многих популярных на мировых рынках крылатых ракет имеют одинаковый, искусственно уменьшенный радиус действия, равный 300 км. Для относительно компактных противокорабельных ракет это ограничение часто не становится критически значимым – такой дальности более чем достаточно для решения задач береговой обороны или при развертывании на воздушных носителях. Тем не менее, этот предел существенно снижает оперативно-тактический и тем более стратегический потенциал крылатых ракет, предназначенных для поражения целей в глубине вражеской территории, защищенной достаточно мощной системой ПВО/ПРО.
Рассмотрим теперь основные паттерны структуры поставок крылатых ракет по странам за период с 1992 по 2023 г. (т.е. с момента окончания холодной войны). Как видно по рисункам, основным экспортерами в этой категории вооружений выступают США, Россия, Франция, Китай и Великобритания (рис. 3–4).
Основу американского экспорта крылатых ракет составляют разнообразные модификации ПКР семейства Harpoon. Созданная еще в 1970-х гг., эта крылатая ракета, возможно, одна из самых широко распространенных в мире и до сих пор находится на вооружении более 30 стран. За последние 30 лет США реализовали более 2800 ПКР RGM-84 Harpoon, а также еще более 700 крылатых ракет AGM-84H (в том числе SLAM-ER), созданных на ее основе.
Отличаясь компактными массогабаритными характеристиками, ПКР Harpoon идеально приспособлена для оснащения палубных истребителей, а также самолетов морской патрульной авиации. Например, один истребитель F/A-18E/F Super Hornet может нести сразу четыре ПКР Harpoon на внешней подвеске.
Тактика применения ПКР Harpoon состоит в «скольжении-над-морем» (sea skimming), что означает бреющий полет на предельно малой высоте около 2 м над морской поверхностью. Это позволяет крылатой ракете уклониться от обнаружения радиолокационными средствами надводных кораблей за счет эффекта радиогоризонта, что затрудняет ее обнаружение и обстрел вплоть до момента ее выхода на конечный (терминальный) участок траектории (РЛС управления огнем не могут «подсветить» ПКР за пределами радиогоризонта), а в случае отсутствия средств раннего предупреждения зачастую позволяют добиться полной внезапности атаки.
Как показывает историческая практика, даже надводные корабли, оснащенные довольно мощными зенитно-ракетными комплексами, в ряде инцидентов оказывались застигнуты врасплох и не успевали отразить атаку. Тем не менее, при наличии авиационных средств дальнего радиолокационного обнаружения и качественно налаженных контуров обмена целеуказанием организация эффективной противовоздушной обороны против таких ПКР не представляет особой проблемы.
Скорость полета ПКР RGM-84 Harpoon составляет около 0,8 – 0,85 Маха (около 850 км/ч), что не представляет трудностей для перехвата для большинства современных ЗРК, в том числе зенитно-артиллерийских комплексов «точечной обороны». Радиус действия ПКР Harpoon (от 130 до 300 км в различных модификациях) по сегодняшним стандартам также считается недостаточным: при наличии у противника должного воздушного прикрытия выход на рубеж атаки носителей ПКР RGM-84 Harpoon не может быть гарантирован. Впрочем, в наибольшей степени устарела концепция применения ПКР Harpoon как средства самообороны надводных боевых кораблей – в тех крайне редких случаях, когда может возникнуть необходимость обстрела надводной цели в радиусе до 100–150 км, эти задачи целесообразнее переложить на зенитные ракеты, обеспечивая, таким образом, унификацию боекомплекта.
Тем не менее, ПКР RGM-84 Harpoon все еще сохраняет актуальность в качестве достаточно дешевого (хотя себестоимость единицы с учетом инфляции сегодня уже приближается к отметке в 2 млн долларов) и отлаженного в производстве и эксплуатации боеприпаса, идеального для решения задач береговой обороны. Так, например, в настоящее время США осуществляют крупные поставки БПРК Harpoon Coastal Defense Systems на Тайвань – совокупный объем партии ПКР составит не менее 400 ед.
Многие популярные на экспортных рынках типы крылатых ракет по сути отличаются весьма сходными с ПКР Harpoon тактико-техническими характеристиками. Так, в частности, французская ПКР Exocet долго позиционировалась на мировых рынках как более продвинутый и в то же время чуть более доступный аналог Harpoon, правда, на практике за последние 20 лет это преимущество было утеряно в силу эффекта масштаба американской оборонной промышленности и, наоборот, деиндустриализации. Хотя на сегодняшний день ПКР Exocet утратила все экономические преимущества (стоимость единицы приближается к 3 млн евро), за последние 30 лет Франция поставила на рынок более 1,5 тыс. таких ПКР.
Впрочем, к настоящему моменту в этой категории присутствует много достаточно выигрышных альтернативных вариантов. Так, например, китайские и российские ракеты C-802/C-803 Х-35 «Уран» однозначно превосходят западные аналоги по себестоимости (вероятно, не превышающей 1 млн долларов), что как обычно объясняется более выгодной стоимостью труда, а также наличием довольно крупной серии внутренних закупок (особенно это преимущество характерно для китайских ПКР).
Существенным коммерческим успехом пользуется также и шведская ракета RBS-15, отличающаяся малыми габаритами и достаточно простой и дешевой конструкцией.
В табл. 1 представлены основные категории, характеристики и параметры крылатых ракет.
Также на западных рынках вооружений в последние годы огромную популярность приобрела норвежская ракета Naval Strike Missile (NSM). В отличие от большинства крылатых ракет легкого класса с X-образным оперением, NSM оснащена не активной радиолокационной, а инфракрасной/тепловизионной головкой наведения, что существенно повышает ее универсальность (хотя возможности такой инфракрасной ГСН по самостоятельному поиску надводных целей уступают радиолокационной головке наведения). Стоимость единицы NSM приближается к 2 млн долларов, что с учетом радиолокационной малозаметности конструкции ракеты и продвинутой системы навигации с помощью коррекции по рельефу местности (TERCOM) [3] представляет весьма привлекательное предложение для вооруженных сил многих западных стран.
Важно также отметить, что ракета NSM в авиационном варианте – Joint Strike Missile (JSM) – на ближайшее десятилетие единственная ПКР, совместимая с внутренними бомболюками малозаметных истребителей F-35 JSF, массово экспортирующихся во многие страны НАТО и других американских союзников. В то же время крылатая ракета NSM/JSM, как и Harpoon и Exocet, может размещаться на различных платформах, в том числе надводных кораблях, наземных пусковых установках. В настоящее время разрабатывается вариант NSM и для подводных лодок.
Во многом NSM представляет собой «мостик» между экономичными ПКР небольшого радиуса и малозаметными крылатыми ракетами для поражения наземных целей. Типичными представителями этого второго сегмента выступают американские КР AGM-158 JASSM, англо-французские ракеты Storm Shadow/SCALP-EG, а также немецкие КР Taurus.
В совокупности экспорт этого класса высокоточных вооружений составляет около 30% всех международных поставок крылатых ракет. Все перечисленные ракеты предназначены преимущественно для воздушного базирования, а их конструкция оптимизирована для длительного полета к цели в глубине территории вероятного противника. Такие КР обычно выполняются по нормальной аэродинамической схеме с раскрывающимися трапециевидными крыльями – это позволяет увеличить создаваемую подъемную силу и, следовательно, расширяет радиус полета при фиксированном объеме топлива.
Разработка таких ракет пришлась в основном на 1990–2000-е гг., и концепция применения этого типа вооружения акцентировала снижение радиолокационной заметности для преодоления ПВО противника. Практика использования таких ракет в последних вооруженных конфликтах, впрочем, показывает, что при наличии достаточно плотной сети современных РЛС своевременное обнаружение таких целей не составляет серьезных проблем и зависит от комплексных факторов сценария боевого применения. Тем не менее, есть основания полагать, что с чисто экономической точки зрения дальнейшие инвестиции в снижение радиолокационной заметности могут оказаться неоправданными с учетом темпов развития радиотехнических средств, а также боевых информационно-управляющих систем, обрабатывающих информацию со всевозможных датчиков и сенсоров.
Как уже было указано, основными импортерами крылатых ракет воздушного базирования «среднего класса» выступают прежде всего достаточно крупные и богатые военные державы, а также небольшие региональные страны (часто союзники США), заинтересованные в развитии оперативно-тактического потенциала конвенционального сдерживания. Тем не менее, важно подчеркнуть, что на практике такие крылатые ракеты пока что производятся и поставляются крайне ограниченными партиями. Так, например, совокупный объем производства ракет Storm Shadow/SCALP-EG составляет около 100 ед. в год. Объемы выпуска КР JASSM до недавнего времени составляли около 400 ед. в год, хотя в 2024 г. выпуск нарастили до отметки около 720 ед.
Тем не менее, стало ясно, что эти количества совершенно не отвечают потребностям вооруженного конфликта высокой интенсивности. Огневое воздействие таких КР на противника с продвинутой интегрированной системой ПВО даже при наличии мощного разведывательно-ударного комплекса имеет лишь ограниченный оперативно-тактический эффект и в силу быстрого исчерпания боезапаса не может быть достаточно продолжительным по времени.
По сути, в настоящее время проблема ограниченных арсеналов крылатых ракет для поражения наземных целей не имеет очевидного решения с точки зрения стратегии военного строительства. Тем не менее, как только стало понятно, что сверхдорогие, но высокотехнологичные боеприпасы в штучном количестве не оказались «серебряной пулей» для достижения быстрой победы в конфликте с равным противником, многие ведущие военные державы начали поиск более доступных и дешевых альтернативных решений.
Одно из актуальных направлений НИОКР в этой сфере – создание компактных и дешевых крылатых ракет упрощенной конструкции. Примеры таких проектов – американский стартап по созданию противокорабельных ракет ARES, а также британская программа крылатых ракет SPEAR. Основная задумка состоит в создании компактного боеприпаса массой не более 150 кг, оснащенного турбореактивным двигателем и способного достигать радиуса около 150 км. Компактные массогабаритные характеристики позволяют снизить себестоимость ракеты, обеспечивая возможность крупносерийного производства и, таким образом, дальнейшее снижение закупочной цены за счет эффекта масштаба.
При этом ограниченные аэродинамические характеристики «мини-КР» в отношении преодоления ПВО в перспективе могут компенсироваться за счет плотности залпа, развертывания беспилотных платформ радиоэлектронной борьбы на базе все тех же «мини-КР» и, наконец, продвинутых возможностей автономного взаимодействия между боеприпасами с помощью технологий искусственного интеллекта. Впрочем, пока что соответствующие наработки находятся на ранних стадиях развития, и массового выхода таких систем на экспортные рынки не стоит ждать до 2030-х гг.
Китай и Россия
Наконец, рассмотрим специфику экспорта крылатых ракет российского и китайского производства. Как хорошо заметно по статистике торговых регистров, отечественное экспортное портфолио включает набор самых разнообразных видов КР различных классов и характеристик. Помимо традиционно популярных на мировых рынках дозвуковых противокорабельных ракет (Х-35, 3М-54КЭ Club-K), Россия также успешно продвигает линейку сверхзвуковых ракет с прямоточными воздушно-реактивными двигателями (ПВРД). Соответствующие силовые установки позволяют крылатой ракете развивать максимальную скорость в несколько раз выше скорости звука (2–5 Мах и более), что позволяет значительно сократить подлетное время для цели, а также усложняет перехват КР зенитно-ракетными комплексами.
Недостатки КР с ПРВД состоят в следующем: во-первых, это необходимость предварительного разгона ракеты до высокой скорости, что требует использования дополнительного твердотопливного ускорителя даже в КР воздушного базирования; во-вторых, эти КР испытывают разнообразные проблемы при полете на малых высотах.
В период холодной войны тяжелые сверхзвуковые крылатые ракеты СССР, размещаемые на атомных подводных лодках, ракетных крейсерах и эсминцах, и особенно на бомбардировщика-ракетоносцах, представляли значительную угрозу для авианосных ударных соединений США – тогда морские зенитно-ракетные комплексы испытывали существенные трудности с перехватом таких целей. Однако сегодня, спустя более 30 лет после окончания холодной войны, сама по себе высокая скорость сверхзвуковой крылатой ракеты с ПРВД не представляет серьезных проблем для современных ЗРК. Тем не менее, при использовании комбинированной траектории полета и достаточно высокой плотности залпа противодействие таким средствам поражения представляет гораздо более трудную задачу по сравнению с обычными дозвуковыми КР. Стоит также отметить, что высокая скорость сверхзвуковых КР увеличивает кинетическую энергию поражения цели, а значит, и летальность средства поражения.
Российские экспортные КР с ПРВД включают авиационную ракету Х-31 (существует в варианте ПКР и ПРР), а также варианты КР П-800 «Яхонт» (включая русско-индийскую модификацию КР PJ-10 «BrahMos»). Наибольшей популярностью пользуется более легкая авиационная ракета Х-31, часто идущая в комплекте с многоцелевыми истребителями отечественного производства (МиГ-29М и Су-30МК). Тяжелые ракеты «Яхонт» со стартовым весом около 3 т (экспортная модификация П-800 «Оникс») поставляются обычно в составе береговых комплексов «Бастион», а также устанавливаются на крупных надводных кораблях.
Сложно оценить экспортные перспективы крылатых ракет с ПРВД. Успех российских изделий в этой специфической нише во многом можно объяснить значительным преимуществом в виде низкой себестоимости отечественных вооружений, что позволяет компенсировать издержки на конструктивную сложность сверхзвуковых крылатых ракет. В западных странах проекты крылатых ракет с ПРВД не получали значительного развития прежде всего по экономическим причинам – цена таких ракет, скорее всего, находилась бы в районе 3–5 млн долларов. Стоит отметить, что США производит ракеты-мишени GQM-163 Coyote, по своим тактико-техническим характеристикам сходные с КР Х-31. Стоимость единицы по внутренним закупочным ценам составляет примерно 3 млн долларов. Очевидно, что преимущества сверхзвуковых ракет для европейских заказчиков не стоят двукратной или даже трехкратной разницы в цене.
Отдельно стоит обратить внимание на программы развития крылатых ракет в Китае. В качестве экспортера КНР пока что поставляет преимущественно легкие ПКР устаревших проектов, а также противокорабельные ракеты малого радиуса действия с твердотопливными двигателями (C-704/705, C-801/802). По своим характеристикам последние модификации таких ПКР представляют собой аналоги вышеупомянутых ПКР Harpoon и Exocet.
Вместе с тем, с середины 2010-х гг. такие ракеты в ВМС НОАК постепенно переводятся в резерв, в то время как основным ударным вооружением становятся новые сверхзвуковые КР YJ-12 с ПРВД (сконструированные в результате «обратной разработки» ранее приобретенных российских ракет Х-31), а также дозвуковые КР YJ-18, оснащенные боевой частью с дополнительным твердотопливным ускорителем, позволяющим разгонять ПКР до сверхзвуковой скорости на конечном участке траектории (такое конструктивное решение опять-таки было «позаимствовано» у российских ПКР 3М-54КЭ семейства «Калибр»).
При этом китайцы оказались не заинтересованы в «обратной разработке» тяжелых российских КР с ПРВД типа «Оникс». Скорее всего, это говорит о том факте, что КНР в программах разработки ракетного оружия отдает предпочтение универсальным и достаточно экономичным решениям и по возможности стремится применять «эффект масштаба» в структуре военных закупок.
Стоит отметить, что китайская сверхзвуковая ПКР YJ-12 может быть развернута одновременно на воздушных, морских и наземных носителях, а также имеет противорадиолокационную модификацию. Такая унификация опять-таки упрощает продвижение экспортного портфолио и позволяет дополнительно снизить себестоимость изделий. С 2010-х гг. YJ-12 уже активно поставляются на экспорт в Пакистан (под индексом CM-400), и с высокой долей вероятности в ближайшие десятилетия КНР будет поставлять эти КР и другим заказчикам.
Подведем итоги. В настоящее время крылатые ракеты остаются крайне востребованным средством оперативно-тактического поражения и выступают одним из ключевых видов оружия «настоящей войны» между развитыми военными державами. Главные вызовы в развитии этого вида вооружений сегодня – это, во-первых, растущие возможности ПВО/ПРО, снижающие эффективность огневого воздействия крылатых ракет, во-вторых, существенная дороговизна и ограниченные возможности для расширения выпуска.
Основные перспективы экспортного успеха КР в ближайшие десятилетия зависят, с одной стороны, от способности предложить наиболее выгодное решение по критериям стоимости-эффективности (особый интерес здесь представляют компактные и технически несложные крылатые ракеты упрощенной конструкции), а с другой – от новых технических решений, повышающих эффективность преодоления противовоздушной обороны противника (в частности, это крылатые ракеты с гиперзвуковыми ПРВД, а также КР с расширенными возможностями радиоэлектронного подавления).
[1] - 47% с учетом баллистических ракет подводных лодок.
[2] - Отдельно следует отметить, что практически все современные крылатые ракеты используют инерциально-спутниковую навигацию для коррекции траектории полета.
[3] - Такая технология, как правило, применяется только на тяжелых стратегических крылатых ракетах.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 1 (90), 2025 г., Санкт-Петербург
