Автор Артем Мальцев
Часть 2. Доктрины и концепции. С момента, когда аэропланы и дирижабли впервые были применены на фронтах Первой мировой войны, вооруженные силы всех стран вынуждены были озаботиться вопросом организации противовоздушной обороны (ПВО). Технический прогресс в области авиации стремительно расширял ее боевые возможности и спектр задач на поле боя. Это в свою очередь создавало стимулы для быстрого развития противовоздушного вооружения.
От обычных пулеметов и полевых пушек на импровизированных лафетах средства ПВО в кратчайшие сроки развились до специализированных зенитных орудий, в том числе автоматических. Первые стратегические бомбардировки – такие как налеты германских цепеллинов на Великобританию с 1915 года – показали необходимость создания не просто отдельных видов вооружения, но целой оборонительной системы, в состав которой входили тысячи солдат и десятки орудий, отдельные эскадрильи аэропланов и целые сети наблюдательных и слуховых постов.
Спустя несколько десятилетий и воздушная война из технологической диковинки и арены «рыцарских поединков» пилотов-асов превратилась в полноценный театр военных действий (ТВД). Целые кампании, такие как «Битва за Британию» в 1940 году, и генеральные сражения – например, Битва за Мидуэй в 1942-м – теперь велись преимущественно в небе.
Накануне Второй мировой войны были популярны представления о том, что «бомбардировщик всегда прорвется» – средства ПВО никогда не смогут полноценно остановить воздушные удары, которые при достаточном массировании якобы должны были стирать с лица земли целые города с их индустриальной инфраструктурой. В таком случае единственным средством защиты оставался превентивный удар собственных бомбардировщиков.
Тем не менее, практика показала, что страны Оси, первыми развязавшие масштабные кампании воздушных налетов, в конечном итоге потерпели неудачу. Хотя десятки тысяч мирных жителей погибли при бомбежках Лондона и других британских городов в ходе «Большого блица» осенью 1940 года, Люфтваффе не смогли добиться разрушения промышленного потенциала страны, а сами при этом понесли критические потери. На тихоокеанском театре военных действий Япония, как известно, добилась символического успеха во внезапной воздушной атаке на Перл Харбор, но не смогла уничтожить американские авианосцы и спустя всего полгода утратила наступательную инициативу, проиграв в вышеупомянутом сражении у атолла Мидуэй 7 июня 1942 года.
С другой стороны, западные союзники быстро смогли «отплатить» странам Оси «той же монетой». Стратегические бомбардировки индустриальных центров Японии и Германии привели к уничтожению целых городов и сотням тысяч гражданских жертв. Страны Оси, как и западные союзники, применяли новейшие технологические и инженерные достижения своего времени – включая, например, первые радиолокационные станции, 88-мм зенитные орудия («ахт-ахт») и мрачные бетонные блокгаузы-«флактурмы». Однако все эти средства так и не смогли остановить армады «Ланкастеров» и «Летающих крепостей».
При этом сами по себе бомбардировки не привели к капитуляции Германии или очевидному коллапсу ее военной машины, а система ПВО продолжала сопротивление вплоть до падения Берлина и самых последних дней войны. В случае Японии признание поражения последовало только после практически полного уничтожения ее флота и де-факто блокады Японских островов, а также разгрома Квантунской армии советскими войсками и, наконец, ядерных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.
Как можно заметить, ни авиация, ни средства ПВО сами по себе не стали решающим инструментом достижения финальной победы. На разных театрах военных действий, в различных условиях и обстоятельствах – бомбардировщики, торпедоносцы и штурмовики могли быть как более, так и менее эффективными. Во Второй мировой войне система ПВО редко когда могла полностью остановить воздушную атаку или воспрепятствовать ей, бомбардировщик действительно «почти всегда мог прорваться». Однако потери, которые наносили средства ПВО (как наземные, так и воздушные), нередко оказывались попросту невосполнимыми. В то же время результативность воздушных ударов при активном противодействии разнообразных средств ПВО могла значительно снижаться, вплоть до полного срыва как тактических, так и стратегических задач применения авиации.
В период холодной войны «противостояние щита и меча в небе» продолжилось. Основным средством вооружения наземной ПВО во второй половине XX века стали зенитно-ракетные комплексы (ЗРК). Хотя артиллерийские установки вплоть до сегодняшнего дня сохраняют нишевое применение, зенитная ракета оказалась гораздо более перспективной технологией, определившей доктрины, концепции и в целом облик современной ПВО.
Гонка вооружений между сверхдержавами, а также многочисленные локальные войны и конфликты обеспечили плодотворную почву для стремительной эволюции ракет ПВО. Первые прототипы ЗРК, созданные в Германии в конце Второй мировой войны, представляли собой сложные и громоздкие конструкции низкой надежности и сравнительно небольшого радиуса действия. Однако спустя всего несколько десятилетий зенитные управляемые ракеты оказались способными поражать цели в ближнем космосе или стали достаточно легкими и компактными для стрельбы «с плеча» рядового пехотинца.
Исторически первенством в разработке новейших зенитно-ракетных комплексов обладал СССР. Это связано с особенностями географического положения страны и асимметричным характером военного баланса между Восточным и Западным блоком. США и НАТО традиционно обладали преимуществом в воздухе – с окончания Второй Мировой войны эти страны владели самым крупным и технологически развитым флотом бомбардировщиков. В западных странах были сосредоточены наиболее крупные центры мировой авиационной промышленности, поддерживались самые передовые научно-конструкторские школы.
В свою очередь, колоссальная территория СССР и его тысячекилометровые границы представляли серьезную уязвимость для защиты территории страны от потенциальных ударов стратегических ядерных бомбардировщиков. В середине 1950-х годов США могли свободно осуществлять разведывательные полеты в глубине воздушного пространства Советского Союза с помощью высотных самолетов U-2, осуществляя фотосъемку ядерных объектов (таких как, например, Семипалатинский полигон). Столь явный вызов создал мощный стимул к совершенствованию зенитно-ракетного вооружения в качестве средства защиты от подобных угроз. В результате развитие средств ПВО в СССР всегда было одним из основных приоритетов военного строительства.
И хотя первые зенитно-ракетные комплексы были созданы в США и СССР практически одновременно (в начале 1950-х годов) и какое-то время развивались параллельно, к концу 1960-х годов советские конструкторы вырвались вперед.
Основными целями ранних ЗРК были стратегические бомбардировщики – представляющие собой достаточно простую цель в силу своих крупных размеров, малой маневренности и стандартно большой высоты полета. Зенитные ракеты первого и второго поколения при этом использовали двигатели на жидкостном топливе и обладали достаточно габаритной и маломобильной конструкцией, что позволяло размещать их исключительно на стационарных огневых позициях. Тем не менее, как показала война во Вьетнаме в 1960-х годах, советские ЗРК второго поколения С-75 оказались достаточно эффективными в борьбе с реактивными истребителями и тактическими бомбардировщиками второго-третьего поколения. Хотя советские системы ПВО были неспособны воспрепятствовать массированным бомбардировкам Вьетнама американской авиацией, они смогли нанести ей серьезные потери. Всего во Вьетнаме вооруженные силы США потеряли более 3 тыс. самолетов всех типов. Важно отметить, что присутствие ЗРК на ТВД серьезно повлияло на тактику действия авиации и результативность ее применения.
Первоначально в противостоянии между самолетом и ЗРК последние обладали важным преимуществом – зенитные ракеты управляемы. Радиолокационная станция комплекса может обнаружить самолет на большом расстоянии, далеко за пределами прямой видимости невооруженным взглядом. РЛС управления огнем ЗРК затем будет точно отслеживать траекторию цели, наводя на нее зенитную ракету по отдельному радиоканалу.
В свою очередь, авиация испытывала трудности с разведкой позиций ЗРК и достаточно точным их поражением – при полете на средних и больших высотах ЗРК сможет обнаружить и обстрелять самолет задолго до того, как последний сумеет сам идентифицировать замаскированную позицию ЗРК или выйти на траекторию бомбометания. Решением стали полеты на малых высотах – в таком случае сигнал РЛС отражается от земной поверхности, что зачастую приводит к срыву наведения ракет, а также формирует радиогоризонт максимальной дальности обнаружения (отсюда следует популярное выражение «укрыться ниже радаров»). Однако эта тактика тоже имеет ограниченную эффективность, т.к. повышает уязвимость самолета для обстрела традиционной зенитной артиллерии. Кроме того, на малой высоте авиация сама обладает ограниченным радиусом обзора и неспособна, например, осуществлять точное бомбометание с пикирования.
Вьетнам привел к созданию в ВВС США подразделений «Диких ласок» (Wild Weasels) – специальных формирований, предназначенных для борьбы с зенитно-ракетными комплексами, – и в целом к рождению доктрины «Операции по подавлению и уничтожению ПВО» (Suppression of Enemy Air Defenses, SEAD). Основным средством борьбы с ЗРК стали средства радиоэлектронной разведки (РТР/РЭР) и радиоэлектронного подавления (РЭП), способные обнаружить зенитные РЛС и/или воспрепятствовать их эффективной работе. Разработаны были и специальные средства вооружения – противорадиолокационные ракеты (ПРР), способные наводиться на сигнал излучения радара и таким образом поразить его. Эволюция технических средств, тактик и доктрин SEAD постепенно позволила авиации успешно бороться с системами ПВО, последовательно ослепляя, дезорганизуя и уничтожая группировки ЗРК. Вскоре уже наземные системы ПВО вынуждены были адаптироваться и совершенствоваться для выживания на современном поле боя.
С конца 1960-х годов постепенно оформился тренд: вооруженные силы США и НАТО развивали средства борьбы с продвинутыми советскими ЗРК, в то время как в Восточном блоке, наоборот, работали над повышением их устойчивости к подавлению. Возникла положительная обратная связь: с более развитыми средствами подавления ПВО (SEAD) возникала необходимость создания улучшенных ЗРК, что, в свою очередь, требовало разработки средств борьбы уже с ними. Сложившаяся асимметрия военного строительства работала и в «обратную сторону» – советская авиация отставала в средствах и доктринах SEAD, а западные страны аналогично не обладали столь же изощренными средствами ПВО. Попросту по причине взаимного отсутствия необходимости.
Особенно наглядно эволюцию систем ПВО и средств его подавления можно проследить на примере арабо-израильского конфликта. Первоначально, опираясь на вьетнамский опыт, израильские ВВС смогли добиться полного разгрома египетских ВВС в начале Шестидневной войны 1967 года. В результате операции «Мокед» большая часть египетских самолетов была уничтожена на земле. Израиль наносил удары по заранее разведанным целям, используя тактику прорыва на малой высоте.
Затем в ходе «Войны на истощение» 1967–1970 годов, с принятием на вооружение дополнительных ЗРК С-75 из СССР с заранее обученными расчетами зенитчиков (Операция «Кавказ»), Египет смог в ряде инцидентов сбить более дюжины израильских самолетов. Впрочем, как считается, благодаря эффективной тактике действия израильской авиации советско-египетская ПВО показала невысокую результативность – на успешное поражение цели зачастую приходились десятки промахов.
Ситуация изменилась к началу Войны Судного Дня 1973 года, когда арабские страны получили от СССР новые ЗРК С-125 и 2К12Е «Квадрат», а также портативный ЗРК «Стрела-2». Все эти виды вооружений ранее во Вьетнаме не применялись. Под прикрытием десятка батарей ЗРК египетские войска форсировали Суэцкий канал и перешли в наступление на Синайском полуострове, а сирийцы со своей стороны атаковали Голанские высоты. Пока Армия обороны Израиля (ЦАХАЛ) осуществляла срочную мобилизацию резервистов, авиация предприняла попытки остановить продвижение арабских войск массированными ударами с воздуха.
Для преодоления системы ПВО Израиль использовал средства радиоэлектронной борьбы и американские ПРР Shrike, которые должны были «ослепить» батареи арабских ЗРК, после чего по заранее разведанным позициям ПВО наносилось огневое воздействие «по площади» – кассетными авиабомбами. Однако SEAD-операции не увенчались успехом: новые советские ЗРК продемонстрировали повышенную устойчивость к радиолокационным помехам и были способны бороться с целями на высотах менее 100 м. Мобильные ЗРК «Квадрат» могли быстро менять позиции, уклоняясь от авиаударов. Кроме того, на малых высотах успешно действовали новые советские ПЗРК и зенитные самоходные артиллерийские установки «Шилка».
Хотя в конечном итоге сухопутные войска Израиля смогли остановить и отразить наступление арабов и добиться разгрома их коалиции, по результатам конфликта его авиация недосчиталась более сотни боевых самолетов. Потери сирийских и арабских ЗРК составили несколько десятков батарей, большая часть из которых была уничтожена израильской мотопехотой. В итоге арабские зенитчики с уверенностью смогли записать на свой счет победу в этом «раунде».
Следующим значимым этапом в противостоянии ПВО и авиации стала Ливанская война 1982 года. К тому момент ВВС Израиля получили на вооружение новейшие американские истребители 4-го поколения: F-15 Eagle и F-16 Fighting Falcon, самолеты специальной авиации – дальнего радиолокационного обнаружения E-2C Hawkeye, а также носители средств РЭБ Boeing 707 EW. Кроме этого, США передали Израилю перспективные средства воздушного нападения – новые ПРР AGM-78 Standard ARM и управляемые ракеты «воздух-поверхность» AGM-65 Maverick. Со стороны сирийцев им противодействовали все те же ЗРК С-75, С-125 и «Квадраты». Перед израильской авиацией была поставлена задача уничтожения системы ПВО сирийских войск в Ливане.
План операции «Медведка 19», разработанной ВВС ЦАХАЛ, учитывал доктрины сирийских зенитчиков, согласно которым ЗРК должны маневрировать между заранее оборудованными и замаскированными резервными позициями, а также переводить свои РЛС в режим излучения только в случае крайней необходимости, на время обстрела целей. В боевых условиях применялась тактика «огневой карусели», при которой зенитные батареи поочередно находились «на дежурстве» в активном режиме и затем меняли позиции.
Израильтяне предусмотрели различные элементы этой тактики и разработали контрмеры для каждой из них. Существенная часть израильской авиации играла отвлекающую роль, изображая массированный авианалет, для отражения которого сирийцы вынуждены были перевести свои РЛС в режим излучения, «вскрыв» таким образом позиции ЗРК для средств РТР/РЭР израильтян. Чтобы спровоцировать сирийцев и в то же время обезопасить собственную авиацию, Израиль применял массовые запуски ложных целей-имитаторов, а также активные радиопомехи направленного действия, рассчитанные на срыв радиокомандного наведения зенитных ракет.
Средства РЭБ также использовались для дезорганизации единой системы ПВО сирийцев с помощью постановки помех средствам связи и управления. По выявленным позициям РЛС сразу были нанесены ракетные удары, а в образовавшиеся «бреши» внедрились малоразмерные разведывательные беспилотные летательные аппараты (БПЛА) Scout и Mastiff, способные отслеживать передвижения ЗРК в реальном времени. Это стало дебютом разведывательных дронов современной концепции в вооруженных конфликтах.
Операция «Медведка 19» закончилась однозначной победой ВВС Израиля. Сирийцы потеряли более двух десятков ЗРК, не сумев сбить ни одного самолета противника. Всего за один день 9 июня 1982 года единая система ПВО в Ливане оказалась полностью уничтожена, открыв дорогу сухопутным войскам к наступлению на Бейрут при неограниченной поддержке с воздуха. Хотя, по некоторым данным, отдельные батареи ЗРК «Квадрат» уцелели и продолжали сопротивление с использованием «засадной» тактики, повлиять на исход конфликта они уже не смогли.
Израильский опыт борьбы с ПВО арабских стран оказал значительное влияние на развитие доктрин SEAD в США. По результатам вооруженных конфликтов в 1980-е годы стало ясно, что устаревшие советские ЗРК «второго поколения» – С-75 и С-125 – перестали представлять существенную угрозу для ВВС западных стран.
Этот факт получил еще одно решительное подтверждение в ходе войны в Персидском заливе в 1991 году, в ходе которой иракские ПВО были полностью подавлены, гарантировав странам НАТО неограниченное превосходство в воздухе. Полумиллионная армия Саддама Хусейна в Кувейте подверглась массированным бомбардировкам и в конечном итоге была полностью разгромлена – при ничтожных потерях со стороны сил коалиции. Войсковые ЗРК типа «Куб»/«Квадрат» оставались опасным оружием, но представляли скорее средство «партизанской» ПВО наряду с ПЗРК.
Отдельные успехи, даже весьма символические, как, например, уничтожение малозаметного бомбардировщика F-117A Nighthawk устаревшим ЗРК С-125 в Югославии в 1999 году, могли быть комбинацией удачи и грамотных действий расчетов зенитчиков, но никак не решали системные проблемы устойчивости современной ПВО.
В то же время военные специалисты в СССР продолжили развитие третьего поколения ЗРК, еще не имевших на тот момент опыта боевого применения, а аналитики США изучали растущие возможности советско-российских систем ПВО. Как убедительно показывает опыт новейших вооруженных конфликтов, особенно на постсоветском пространстве (Карабах, Южная Осетия и Абхазия, Украина), высокое насыщение ТВД современными средствами ПВО значительно влияет на характер боевых действий.
Асимметрия военного строительства в СССР привела к ситуации, когда при столкновении двух постсоветских вооруженных сил возможности системы ПВО оказываются значительно выше, чем ударной авиации. Это позволяет либо полностью вытеснить ее из зоны боевых действий под угрозой неприемлемых потерь, либо вынудить ее использовать более безопасные, но малоэффективные тактики действия. В итоге основным огневым средством в таких конфликтах становится артиллерия и ударные БПЛА расходного типа («камикадзе»), а динамика противостояния зачастую приобретает затяжной характер.
Последний факт очень важен с военно-экономической точки зрения: если сравнительно небольшое число современных ЗРК способно радикально снизить боевую эффективность ударной авиации, то колоссальные вложения, например, в закупку больших флотов дорогостоящих многоцелевых истребителей-бомбардировщиков могут оказаться обесценены. Таким образом, в противостоянии «щита и меча» в небе огромное значение имеют не только тактико-технические характеристики ракет и самолетов, но и факторы экономической целесообразности.
Эшелонированная оборона
В первой части этого обзора (НОЗС №3, 2023) мы разобрали общие тенденции современного международного рынка систем ПВО, особенно сфокусировавшись на его наиболее важном сегменте – ЗРК большой дальности. Находясь глубоко в тылу, далеко от непосредственной линии боевого соприкосновения, «тяжелые» ЗРК сегодня способны полностью воспретить непосредственные воздушные удары и разведку целей на оперативной и стратегической глубине. Не являясь абсолютным средством защиты, современные ПВО, как и более полувека назад в воздушных кампаниях Второй Мировой войны, и сегодня способны приводить к неприемлемым потерям авиации, кардинально меняя, таким образом, динамику конфликта. В то же время при отсутствии развитых систем ПВО современная авиация получает «карт бланш» на полное уничтожение любых наземных сил, гарантируя победу в симметричном военном конфликте.
Вместе с тем, вплоть до недавнего времени создание изощренных и высокоустойчивых систем ПВО оставалось прерогативой лишь небольшого числа государств. Не всем государствам «по карману» приобретение тяжелых зенитных ракет и мощных радаров, что подталкивает многие страны отказываться от дальнобойных средств ПВО в пользу закупки авиации.
Кроме того, системной проблемой остается соотношение стоимости зенитных ракет и поражаемых ими целей. Для средств ПРО результат решения этого уравнения обычно означает отрицательную экономическую целесообразность – без учета отдельных исключений в виде США и Израиля, лишь сверхбогатые страны готовы не считаться со стоимостью расходуемых ракет-перехватчиков. Универсальность и «убойная сила» ЗРК Patriot и С-300/С-400 позволяют этим системам закрывать основные потребности ПВО, однако с распространением дешевых и высокоточных средств огневого поражения встает вопрос о более доступных вариантах. В последние десятилетия «тяжелые комплексы» ЗРК составляли большую часть международных трансферов ПВО, а Россия и США выступали практически уникальными игроками в этом сегменте рынка вооружений.
Напомним, что ЗРК средней и малой дальности, ПЗРК и зенитная артиллерия занимают совокупно около 55% всего рынка. Интересно, что в целом распределение долей экспорта между системами ПВО разных классов обратно пропорционально боевым возможностям и стратегической важности каждой из систем. Чем выше радиус действия (и, соответственно, больше прикрываемая площадь) – тем больше объем продаж соответствующих систем на мировых рынках[1]. Единственным исключением из этой закономерности выступает сегмент ЗРК средней дальности (рис. 1).
Доля соответствующего рынка ЗРК составляет всего 16%, заметно уступая средствам ПВО малого или большого радиуса действия. Это означает, что несмотря на достаточно высокую стоимость этих ЗРК по сравнению с более «легкими» средствами ПВО, категория средней дальности сильно уступает конкурентам по объему продаж. Объясняется это, разумеется, доктринальными трендами в развитии средств ПВО после окончания холодной войны.
При анализе структуры рынка ЗРК средней дальности бросается в глаза тот факт, что на нем очень слабо представлены системы западного производства, в первую очередь США и Европы. Абсолютным лидером рынка в этом сегменте является Россия. Так, отечественные комплексы семейства «Бук» и «Нева»/«Печора» занимают более половины всего объема продаж систем ПВО средней дальности. В свою очередь, 22% рынка удерживает Израиль с ЗРК Spider и Barak 8, 16% занимают США (комплексы Improved Hawk и NASAMS), и на четвертом месте находится Китай с долей рынка 8% (рис. 2).
Если комплексы ПВО большого радиуса действия – ЗРК Patriot и С-300 – с определенной точки зрения можно назвать зеркальными отражениями друг друга, то в среднем сегменте рынка, строго говоря, представлены очень непохожие системы.
Крайне любопытно, что на первое место по объему продаж вышло семейство ЗРК С-125М «Нева-М»/«Печора-М». Модификации этого комплекса, разрабатывавшегося еще в 1950-х – 1960-х годах, активно поставлялись таким странам, как Египет, Мьянма, Сирия, Вьетнам, Венесуэла, Туркмения, даже в 2010-е годы. Всего за последние тридцать лет на экспортных рынках было реализовано как минимум 60–70 ЗРК этого семейства (включая белорусскую и украинскую модификацию).
Столь неожиданную популярность «Печоры» можно объяснить несколькими факторами: во-первых, современные версии С-125М остаются одними из наиболее дешевых ЗРК на экспортных рынках, способных бороться с аэродинамическими целями на больших высотах (от 10 км и выше). Во-вторых, модернизации 2010-х годов по сути превратили С-125М в достаточно мобильный ЗРК с современным радиотехническим оборудованием, гораздо более устойчивым к РЭП. Наконец, значительную роль играет фактор институциональной инерции – в ряде стран до сих пор сохраняются существенные запасы зенитных ракет для ранних версий комплекса С-125, поддерживается инфраструктура материально-технического обеспечения, накоплен опыт подготовки военнослужащих-операторов и т.п. Таким образом, совокупные издержки на приобретение и эксплуатацию новых ЗРК С-125М для таких стран оказываются наиболее низкими. Впрочем, звезда «Печоры» постепенно закатывается – последние поставки этого комплекса были зафиксированы в 2016 году, и в нынешнем десятилетии этому вооружению уже трудно конкурировать с более современными системами.
На втором месте в этом сегменте находится семейство ЗРК 9K317 «Бук», включающее три актуальные модификации: «Бук-М1» (1983), «Бук-М1-2» (1998) и «Бук-М2» (2008). Всего различные версии ЗРК 9K317 занимают около 24% рынка средств ПВО средней дальности с 1992 по 2022 год. В отношении отечественных средств ПВО часто применяется заезженная фраза «не имеет аналогов в мире». Но в случае «Бука» эта характеристика безусловно верна.
Хотя общая концепция комплекса была воспроизведена в Китае (в виде «обратной разработки» ЗРК HQ-16), на Западе или в других азиатских странах сходные с «Буком» по облику, конструкции и концепции применения системы ПВО отсутствуют. Комплекс «Бук» во многом является венцом развития советской школы систем ПВО войскового назначения, основная задача которых состоит в непосредственной защите крупных соединений сухопутных войск, ведущих активные наступательные или оборонительные операции.
Уникальность концепции «Бука» состоит в том, что «средне-тяжелый» по классу ЗРК (масса ракеты – 700 кг) реализован на единой самоходной огневой установке (СОУ), которая при необходимости может решать боевые задачи автономно. Хотя «Бук» так же, как и его прямой предшественник (ЗРК «Куб»), предназначен для действия в составе дивизиона (батареи), включающей командный пункт и РЛС обнаружения и целеуказания, каждая отдельная пусковая установка оснащена собственной РЛС управления огнем и может самостоятельно обстреливать воздушные цели. Это позволяет, с одной стороны, обеспечить высокую боевую устойчивость ЗРК – для полного подавления всего дивизиона необходимо поразить каждую СОУ в его составе. С другой стороны, большой диапазон радиуса действия как по дальности, так и по высоте обеспечивает значительную летальность ЗРК в действиях на переднем крае линии боевого соприкосновения с противником.
Как показывает опыт применения «Бука» в современных военных конфликтах, комплекс идеально показывает себя в «засадной тактике». Высокомобильное гусеничное шасси позволяет быстро развертывать ЗРК на импровизированных огневых позициях, укрывать СОУ на пересеченной местности и при необходимости своевременно уходить от артиллерийских обстрелов или ответных ударов с воздуха. При этом стандартная тактика «огневой карусели» может быть реализована силами всего лишь одного дивизиона.
На западе по уже описанным ранее причинам ниша «Бука» оказалась совершенно не востребована. Задача прикрытия маневрирующих соединений сухопутных войск должна была решаться во взаимодействии с истребительной авиацией, в то время как наземной ПВО отводилась функция исключительно средства самообороны. Если же ЗРК аналогичного «среднего» класса все же создавались – например, японский Type 03 Chū-SAM, перед разработчиками просто не ставили столь же бескомпромиссные требования к мобильности и автономности системы.
Стоит заметить, что с окончанием холодной войны актуальность концепции применения «Бука» как ЗРК для маневренной наступательной войны начала сходить на нет. В любом случае большая часть импортеров этого комплекса в военном строительстве решают преимущественно задачи территориальной обороны. Хотя «Бук» заметно уступает более тяжелому ЗРК семейства С-300 в площади прикрываемой территории, эта система ПВО гораздо более компактна и маневренна, что, с одной стороны, позволяет оперативно развертывать ее в угрожаемых районах, а с другой – эффективно использовать этот ЗРК как средство прикрытия более тяжелых «объектных» систем ПВО.
Высокая боевая устойчивость комплекса делает его прекрасным элементом интегрированной системы ПВО, состоящей из нескольких эшелонов. В этой роли «Бук» входит в систему ПВО как небольших (но «зубастых») стран – Венесуэлы, Алжира, Египта, так и более солидных игроков, включая Иран, Индию и Китай. Последние не только приобретают «готовую» экспортную версию «Бука», но и активно занимаются разработкой собственных аналогов.
Слабая конкуренция со стороны западных средств ПВО в сегменте ЗРК «средней дальности» объясняется одновременно как недостатком спроса, так и отсутствием предложения. На первое место выходят вопросы экономии – разработка и приобретение отдельной категории систем ПВО неизбежно связаны со значительными финансовыми расходами, которым долгое время не соответствовала стоящая перед западными странами специфика военных угроз. Даже государства Азиатско-Тихоокеанского региона, серьезно относящиеся к развитию национальной системы ПВО, например, Япония и Южная Корея, а также вооруженные силы непризнанной Китайской республики (Тайваня) вплоть до недавнего времени предпочитали акцентировать преимущественно ЗРК большого радиуса действия. Сказывается доктринальная инерция и соображения экономической целесообразности.
В следующей части мы подробно разберем «западную часть» международного рынка ПВО в среднем сегменте, посмотрим, как обстоят дела в остальных сегментах рынка, и постараемся обозначить перспективы их дальнейшего развития с точки зрения современных угроз и новых технологических решений, а также проанализируем возможности роста или сокращения каждого из сегментов.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 4 (81), 2023 г., Санкт-Петербург
[1] Границы между обозначенными категориями несколько условны. Мы рассматриваем актуальные модификации – производящиеся (или модернизирующиеся) в период с 1992 по 2022 г. В спорных ситуациях для классификации систем ПВО автор ориентировался на исходную концепцию применения и назначение того или иного комплекса.
