В НИУ ВШЭ проходит ежегодная научная конференция «Шлыковские чтения». В мероприятии участвуют ведущие ученые, руководители крупнейших оборонных предприятий России, военные, аналитики и журналисты.
Как отметил член организационного комитета конференции, директор Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ, Дмитрий Тренин: «Главное наследие Шлыкова — это интеллектуальная честность. Можно ошибаться, все ошибаются, но нельзя врать!». Такой подход стал важной частью откровенной экспертной дискуссии, разворачивающейся на площадке.
В ходе первой части конференции с докладом выступил заведующий лабораторией анализа и прогнозирования макроэкономических процессов Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН Дмитрий Белоусов. В своем выступлении эксперт рассказал об особенностях макроэкономического планирования в период глобальной нестабильности.
По мнению Белоусова, мировая модель «экономической оси» США-Китай, действовавшая с начала 2000-х годов, подошла к концу и начинает рушиться. Этому, с его точки зрения, способствуют: геополитический потенциал Пекина; ограничения на конвертацию сбережений Китая в интересующие активы; обесценивание сбережений КНР; исчерпание демографического и экологического ресурсов Китая.
На этом фоне, как указывает Белоусов, в мировой системе возникли лакуны, заполняемые новыми странами-лидерами – как самостоятельно формирующими «заявку» на создание собственных «центров силы», так и сырьевых/производственных периферий новых центров.
В складывающихся условиях слома модели мирового развития приоритетами основных игроков становятся индустриализация, технологическая гонка, долговое финансирование развития и эмиссионное финансирование дефицитов. При этом восстановление прежнего формата глобального взаимодействия если и возможно, то лишь в итоге стратегической договоренности Китая и США – включая доступ к технологическим активам и позициям в институтах глобальной экономики.
Белоусов отмечает, что будущее мировое развитие столкнется с большим числом вызовов. Предстоящие «Двадцать кризисных лет», с его точки зрения, будут проходить под знаменем сразу нескольких кризисов, накладывающихся друг на друга:
- Геополитического, трансформирующего накопившуюся геополитическую напряженность в формирование новых правил оборота активов – в т.ч. новых (цифровых, карбоновых), а также несущего новое распределение ролей в глобальной экономике. Фактически будет иметь место «период сражающихся царств», противостоящих как военным, так и косвенными путями;
- Климатического, который заявит о себе уже около 2040-2043 года;
- ИКТ/биологического. Развитие ИИ, свертывание возможностей его прослеживаемости, рост значимости в самых различных сферах, по мнению Белоусова, ведет страны к выбору из трех опций: а) отказаться от развития ИИ, ценой соответствующих проблем с конкурентоспособностью и с национальной безопасностью; б) отказаться от самой идеи прослеживаемости, передав соответствующую функцию самому ИИ; в) попытки «усовершенствования человека» с использованием нейроимплантов и нейролептиков – с соответствующими шоковыми последствиями для обществ;
- Социо-антропологического, заключающегося в сочетании демографического сжатия, вероятного в нескольких ключевых странах (впервые за исторический период), и технологических изменений (возможность (не)терапевтического совершенствования генома, искусственная матка, нейроимпланты) создают предельные риски для обществ. При этом вероятные формальные запреты могут привести к созданию масштабных теневых рынков.
На фоне масштабных трансформаций мировой системы и стоящих перед государствами вызовов, области сквозной цифровизации, ИИ, квантовых и космических технологий, ядерной энергетики, новых материалов и биобезопасности, по мнению Белоусова, выступают для России «технологическим шансом», который позволит стране занять важное место в новом миропорядке.
С точки зрения эксперта, Россия обладает «преимуществом отстающего», которое станет плюсом в ее «технологическом рестарте». Проиграв цикл развития в микроэлектронике, Москва может участвовать в развитии технологий «следующего цикла» (квантовые вычисления, коммуникации и метрология). При этом сферы атомной энергетики и космонавтики, в свою очередь, начинают стремительно развиваться, и России нужно продолжать укреплять свои конкурентные преимущества в этих областях. Помимо этого, у страны есть значительный (хотя и локальный) потенциал в сфере биотехнологий, а именно – в области биобезопасности (быстрое создание вакцин, диагностикумов и др.).
Белоусов при этом предостерегает от искусственного назначения продуктовых приоритетов. По его мнению, такая политика способствовала бы подрыву мотивации частного бизнеса к принятию на себя рисков. К тому же, такой подход создает и угрозу закрепления устаревших приоритетов, олицетворенную формулой «планирование от достигнутого». С точки зрения эксперта, для России нет практической возможности в случае стратегической ошибки обратиться к ресурсам глобального рынка, в случае неправильного выбора стратегии развития закрыть разрыв в производственных цепочках будет трудно.
Для технологического развития России Белоусов предлагает сочетание программного развития ключевых технологий и секторов с саморазвитием. Такой подход заключается в контроле создания и доведения до рынков ключевых технологий и компетенций, поддержке общей экономической и технологической силы (создание «универсального адаптационного потенциала»), развитии инфраструктур (как транспортных, так и новых цифровых) во взаимодействии с бизнесом, поддержке развития предпринимательства, в том числе – в адаптации технологий, создании экосистем, развитии национальных чемпионов.
