Государства, этносы, корпорации и все сообщества, с которыми может идентифицировать себя множество людей, в социальной психологии принято объединять термином «большая социальная группа». Эти группы имеют сходства и отличия по разным параметрам. Кросс-культурная психология изучает отличия, а социальная и политическая – скорее сходства, открывая относительно унифицированные законы межгруппового и внутригруппового взаимодействия.
Экспериментальное подтверждение гипотез, опросы с участием исследователей из разных стран, статистический анализ больших данных – вся эта мощь и богатый методологический инструментарий современной психологии в одних умелых руках служат для выработки адаптационных стратегий для человека в быстро меняющемся мире, действенных маркетинговых решений для бизнеса, новых экономических и политических теорий, а в других не менее умелых руках превращаются в фабрику манипуляций и пропагандистских практик.
Наряду с довольно очевидными, известными из опыта и общего кругозора культурными и иными отличиями, есть и скрытые психологические механизмы, выявление которых позволяет делать выводы о том, как принимаются политические решения, на что и каким образом они влияют.
Психологическое время, специфика временной перспективы – важнейшая категория для анализа социально-политического ландшафта в разных странах и культурах. Например, для древней Греции, даже в ее классическую эпоху, прошлое не было актуальным, как и будущее. Греки не увековечивали собственных достижений и имен, не вели летописей. Время эллинистической цивилизации – это не разделение на периоды и сегменты, имеющие причинно-следственную связь с настоящим, а само наблюдаемое настоящее. Египет противостоял этой парадигме, благодаря чему у нас есть родословные фараонов с подробными описаниями их правления, не говоря уже о портретах и мумифицированных останках правителей.
Интерес к категории времени заметно актуализировался в психологии, социологии и междисциплинарных исследованиях в последние полвека. Это можно объяснить быстрым, порой экспоненциальным развитием технологий, особенно в информационной сфере, растущей сложностью глобального мира, которую надо осваивать и осознавать. Профессиональных футурологов готовят практически все ведущие мировые университеты. Такой интерес к теме, в свою очередь, отражает стремление восполнить недостаток контроля и выработать механизмы адаптации к непредсказуемым изменениям. «У тебя нет будущего» – слова, которые выбивают почву из-под ног и демотивируют куда больше, чем фраза «тебя постигла неудача». О будущем мечтают, будущего боятся, будущее пытаются игнорировать. О прошлом ностальгируют, прошлое стараются не вспоминать, прошлое используют.
Там, где футурологи выстраивают прогностические модели, а историки находят все новые мотивы для размышлений, психологи изучают восприятие времени, его связь и влияние на принятие решений, социальную адаптацию, мотивационно-ценностную среду.
Создателем общепринятой в современной психологии концепции временной перспективы стал социальный психолог Филипп Зимбардо. Широкой аудитории он известен как автор Стэндфордского тюремного эксперимента.
Оставив идею изучения природы насилия, Зимбардо вплотную занялся психологией восприятия времени и разработал пятифакторную модель, на основе которой составляется личностный или групповой временной профиль. Когнитивное и эмоциональное восприятие времени – это «часто бессознательный процесс, при котором непрерывные потоки личного и социального опыта распределяются по временным категориям или временным рамкам, которые помогают придать этим событиям порядок, согласованность и смысл». У личности и у социальной группы есть свой уникальный временной профиль, рисунок которого как элемент психологической инфраструктуры влияет на многие установки и поведенческие стратегии и является устойчивым конструктом.
Теория временной перспективы и пятифакторная измерительная шкала Зимбардо сегодня используются в глобальных кросс-культурных исследованиях, изучающих взаимосвязи между временной перспективой и общим благополучием, экономическими показателями, уровнем развития науки и образования, ценностными предпочтениями граждан. Обладая тем или иным временным профилем, мы неосознанно исходим из его рисунка, действуя, принимая решения и оценивая события. Как флегматик будет преимущественно медлителен, так, к примеру, человек с преобладающей ориентацией на будущее окажется склонен к прогнозированию, с большей вероятностью предпочтет фантастику историческому роману, просчитает все риски и последствия до того, как начнет действовать.
Вот пять факторов, которые в той или иной индивидуальной пропорции включает временной профиль:
– НЕГАТИВНОЕ ПРОШЛОЕ. Высокие показатели выражаются в восприятии прошлого как травмы, плохого старта, нереализованных амбиций и неудач, которые не признаны и не трансформированы в опыт, а остаются болезненными вытесняемыми переживаниями. Прошлое вообще – как негативное, так и позитивное – часто используется как инструмент оправдания или легитимации текущих поступков и решений: «Я веду себя так агрессивно/пассивно, потому что в моей семье так всегда было принято». Социальные группы, в которых этот фактор существенно преобладает, склонны к подозрительности и закрытости, воспринимают мир как враждебный, не толерантны к изменениям, не склонны принимать новых членов.
В попытке снизить фрустрацию на тему своих прошлых неудач таким сообществам свойственно искать и находить виноватых, оставаясь при этом пассивными в настоящем, немотивированными на созидание будущего. Доминирование этого фактора во временном профиле часто совмещается с высокими показателями гедонистического настоящего и низкими показателями ориентации на будущее.
– ПОЗИТИВНОЕ ПРОШЛОЕ. Высокие или средние показатели ориентации на позитивное прошлое свойственны не тем людям и группам, чье прошлое изобилует объективными достижениями и победами, а тем, кто живет в согласии с ним, каким бы оно ни было. Однако чрезмерное доминирование этого фактора может приводить к фиксации на ностальгических мотивах. В групповом проявлении эта черта свойственна традиционным или ортодоксальным обществам, которые крайне осторожно экспериментируют с прогрессом и любыми социальными новациями, а иногда и вовсе их отвергают. Средние показатели позитивного прошлого считаются оптимальными и балансирующими групповую динамику.
Для политиков, особенно популистского толка, ностальгирующий электорат, недовольный своим положением в настоящем, является легкой мишенью. Достаточно сказать волшебные слова: «Make America Great Again» (Сделай Америку снова великой), и избиратели потянутся к тебе рекой. Идея величия и славы, то есть того, что твои предки уже добыли для тебя, вообще свойственна группам с сильной доминантой прошлого. Эта идея объединяет и создает ощущение праведности, чистоты, усиливает групповую идентификацию, однако редко способствует развитию, росту и адаптивности к изменениям, исключая саму потребность в изменениях.
– ФАТАЛИСТИЧЕСКОЕ НАСТОЯЩЕЕ. Этот фактор описывает в первую очередь внешний локус контроля и пассивно пессимистическое отношение к текущим событиям. От нас ничего не зависит, мы вынуждены так поступать, поскольку так складываются обстоятельства. Эта доминанта профиля может быть свойственна исчезающим малочисленным этносам, депрессивным регионам или любым другим группам в составе или в окружении иных, более влиятельных групп, подавляющих их идентичность. Перекладывание ответственности за свое благополучие, признание зависимости от внешних факторов в ущерб созидательной внутригрупповой активности – характерные черты преобладания фаталистического настоящего во временном профиле и верный признак стагнации с последующим распадом. Неудивительно, что группы, которые не верят, что они имеют контроль над настоящим, также склонны уделять мало внимания будущему.
– ГЕДОНИСТИЧЕСКОЕ НАСТОЯЩЕЕ. Может показаться, что удовольствие и радость от настоящего – оптимальный показатель. Общность удовлетворенных жизнью людей, позитив во всем – что может быть лучше. Но и в значительном доминировании этого фактора таятся опасности. Например, согласно многочисленным исследованиям, этот показатель крайне высок у алкоголиков, наркозависимых и преступников. Таким людям свойственно не задумываться о последствиях в погоне за сиюминутным удовлетворением своих желаний. В социальной среде доминирование этого фактора временной перспективы свойственно скорее маргинальным группам (наркокартелям, сектам, мафиозным кланам), то есть таким, которые не поддерживают приемлемых правил межгруппового взаимодействия.
– БУДУЩЕЕ. Доминирование этого показателя содержит больше плюсов, чем минусов. Будущее – это пространство мотивации. Если решения, принимаемые в настоящем, больше зависят от представлений о будущем, чем исходят из опыта прошлого, то, как правило, они направлены на рост, развитие и прогресс. Будущее также пространство креативности и оптимальной самооценки. Не путать в самодовольством или политическим нарциссизмом. Предполагается, что члены группы вовлечены в достижение общих целей, если в ней преобладают синфазные (конвергентные) процессы, противоположенные противофазным (конфликтным). Однако эта привлекательная и вдохновляющая черта временной перспективы должна сочетаться с относительно высокими или средними показателями гедонистического настоящего. Без этого соседства получается профиль Советского Союза 1920-х – 1930-х годов, когда голод, репрессии и бытовые лишения оправдывались построением коммунизма в отдаленной перспективе. Как цель оправдывает средства и как лес рубят, нам хорошо известно.
БАЛАНС ВРЕМЕННОЙ ПЕРСПЕКТИВЫ. Какой профиль временной перспективы можно считать оптимальным? На что это влияет? Зимбардо, а также его коллеги и последователи провели множество кросс-культурных исследований, чтобы вычислить, каким может быть оптимальный рисунок баланса временной перспективы. Исходя из данных, полученных на основании опросов на репрезентативных выборках более чем сорока стран, были получены следующие кривые оптимально сбалансированного профиля и, напротив, негативной временной ориентации (рис. 1). Высокие показатели субъективного благополучия и социальной успешности статистически соответствуют балансу временной перспективы, и наоборот.
Очевидно, что любое государство состоит из множества групп, однако и само является группой более или ме-нее консолидированной. Чем больше граждан успешно идентифицируют себя с государством, тем выше консолидация, чем более разрозненны и противофазны внутренние процессы, тем более непредсказуемо будущее группы. Задача любого правительства – приумножить число успешных идентификаций. Проще говоря, число граждан, которым нравится жить, работать и строить планы в отдельно взятой стране, хорошо бы увеличивать, а не уменьшать.
Для того чтобы удовлетворить электоральное большинство и уменьшить агрессию и/или фрустрацию проигравшего меньшинства, политтехнологи рекомендуют разные методы, но вряд ли всерьез учитывают показатели временной перспективы, а зря. В речах политиков и лидеров мнений, в их предвыборной повестке, в аргументации, подтверждающей те или иные политические решения, всегда ярко читается временной контекст и доминирование определенной временной рамки. Тогда как здесь важен баланс, как минимум по двум причинам.
Во-первых, необходимость иметь сторонников среди групп с разными временными доминантами. Традиционалистский, консервативно настроенный электорат должен находить для себя столь важный для них фактор прошлого. Исходя из психологических особенностей этих условных традиционалистских групп, они осторожны, не толерантны к изменениям, их не прельщают, а часто, наоборот, пугают идеи прогресса. Среди них больше всего конформистов. Электорат, чей временной профиль ориентирован на будущее, напротив, более склонен к критике, ценит свободу самовыражения и возможности, в том числе экономические. Эти люди открыты к изменениям, склонны к образовательной, научной, инновационной деятельности. Статистически в любой большой группе, от корпорации до государства, таких людей меньшинство, но именно они являются лидерами мнений, наиболее эффективными менеджерами и предпринимателями. Люди с временной доминантой будущего воспринимают доминирующие в дискурсе руководства ностальгические пассажи или отсылки к достижениям предков без энтузиазма, их мотивация к деятельности подавляется, доверие к власти снижается.
Во-вторых, баланс временной перспективы в политике существенно важен для оптимального и гладкого переключения между временными рамками. В определенном контексте уместно отдавать дань традициям (национальные и религиозные праздники), в другом важно четко сформулировать цели развития, так чтобы их поняли, приняли, в них поверили. При отсутствии баланса это переключение между факторами либо не происходит, либо вступает в диссонанс с объективной реальностью. Например, когда политическое решение, которое влияет на ближайшее и отдаленное будущее, аргументируется с помощью отсылок к прошлому.
Важно отметить, что большая часть определений политики включает в себя дискурс перспективы и планирования, а оптимальный временной профиль – как видно на графике (рис. 1) – это профиль с высокими показателями ориентации на будущее. Английский социолог Карл Мангейм утверждает: «Политика – это разновидность инновационной деятельности, то есть деятельности по переводу социальных систем в новое качество и изменению социальных нормативов». Один из основателей современной политологии американский политолог Герольд Лассуэлл вторит своему коллеге: «Политика – это особая форма человеческой деятельности, которая обеспечивает постановку целей, планирование, организацию людей для борьбы за достижение поставленных целей». Есть множество других определений политики, как и концептуальных направлений в политологии, однако среди них не найти таких, которые не уделяли бы внимания видению будущего и прогностической составляющей.
Когда ориентиры на будущее задаются через исторические нарративы, создаются предпосылки для стагнации (которую некоторые называют стабильностью). Прошлое не мотивирует тех, кто нуждается в созидании, а лишь оправдывает тех, чье созидание нуждается в оправдании. На шкале психологического времени плюс (будущее) и минус (прошлое) суммируются, и получается ноль. Такой дисбаланс временной перспективы не способствует консолидации в группе, как, впрочем, и иные формы дисбаланса могут негативно отражаться на групповой динамике.
Учитывать устойчивый бессознательный конструкт временной перспективы важно для глубокого анализа политических событий и социальных структур, а также формирования эффективных лидерских моделей.
Автор - Александра Григоренко
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 4 (75), 2022 г., Санкт-Петербург
