И нелетальное реально

Автор - Дмитрий Корнев

В марте 2025 г. соцсети и информационные агентства наполнились десятками роликов, снятых на улицах Белграда. На них – растерянные и напуганные демонстранты, люди, зажимающие уши и бегущие из зоны воздействия невидимой силы. Протесты, вспыхнувшие в Сербии как реакция на очередной политический кризис, сопровождались странными эпизодами: очевидцы говорили о «звуковых ударах», о давлении, будто бы исходящем откуда-то сбоку, о кратковременной дезориентации.

Появилось предположение о применении так называемой «звуковой пушки» – технологии, которая в официальных документах не значится, но давно фигурирует в фантазиях, слухах и отчетах о новейших средствах контроля над толпой. Сербские власти, разумеется, опровергли какие бы то ни было обвинения, однако эффект был слишком заметен, чтобы его игнорировать.

Эпизоды подобного рода уже происходили и раньше. В 2017 г. сотрудники американского посольства на Кубе сообщали о странных ощущениях – от головной боли до нарушений памяти. Позже это явление получило название «гаванский синдром». Природа его так и осталась загадкой, но многие исследователи связывали симптомы с воздействием высокочастотных звуковых волн или инфразвука.

Важно, что подобные инциденты стали интерпретироваться как проявление нового поля конкуренции, когда некое воздействие не оставляет видимых следов (а соответственно, и доказательств), но способно повлиять на способность человека действовать.

Та же логика просматривается и на других континентах. В Китае в полицейских силах проходят испытания автономные роботы типа RT-G – шарообразные платформы, способные преследовать нарушителей, останавливать их, применять механическое, электрическое или аэрозольное воздействие. По задумке, это «полиция будущего»: дрон с элементами искусственного интеллекта может действовать самостоятельно, в составе группы или в паре с человеком. Сегодня это – нелетальный помощник полицейского. Завтра – платформа, которую можно оснастить как сетевыми средствами поражения, так и оборудованием для создания радиоэлектронных помех.

Автономные роботы типа RT-G – шарообразные платформы, способные преследовать нарушителей, останавливать их, применять механическое, электрическое или аэрозольное воздействие

Впрочем, одна из первых развитых и официально декларируемых нелетальных систем нового типа – направленного воздействия на человека – появилась в США. Работа над Active Denial System (ADS) началась после трагических событий в Могадишо в 1993 г., когда американские силы понесли тяжелые потери, а число жертв среди сомалийцев оказалось еще выше. Поиск способов «остановить», но не убить – и при этом действовать на расстоянии, привел к созданию установки, использующей направленное СВЧ-излучение. ADS прошла многоэтапные испытания, ее эффект регистрировали в контролируемых условиях: при попадании в луч человек ощущает резкий тепловой импульс, вынуждающий покинуть зону действия. Никаких следов, никаких видимых травм – только функциональное подавление способности продолжать движение.

Аналогичные принципы применяются и в системах, предназначенных для воздействия не на человека, а на технику. Например, российский комплекс «Пересвет» «ослепляет» оптику спутников наблюдения, не повреждая их физически, только временно лишая их возможности выполнять задачи. Это другой уровень применения энергии, другие цели, но тот же концептуальный принцип: не уничтожить, а вывести из игры.

Все эти эпизоды – от Белграда до Гаваны, от китайских полицейских роботов до мобильных лазерных комплексов – объединены одним: в них проявляется новая сфера силового нелетального воздействия. Системы, которые действуют невидимо, направленно и функционально, становятся инструментами политического давления, уличного контроля, сдерживания и демонстрации возможностей.

Их история гораздо длиннее, чем может показаться. Первые эксперименты с несмертельными средствами велись еще в середине XX в. – от резиновых боеприпасов и химических ирритантов до первых образцов акустических устройств. В 1960–1970-е гг. основными заказчиками были полицейские департаменты США и Великобритании, затем – армии, которым требовались средства подавления без разрушения инфраструктуры и без роста числа жертв.

Но с самого начала вокруг таких технологий возникал фундаментальный вопрос: насколько они действительно гуманны? Международные договоры – Конвенция о запрете химического оружия, Протокол IV к КНОО, рекомендации ООН по применению несмертельных средств – пытались очертить пределы допустимого. Но эти пределы остаются подвижными: то, что в одних обстоятельствах служит инструментом деэскалации, в других становится способом причинения боли, страха или долговременного ущерба, который невозможно классифицировать однозначно.

Сегодня нелетальное оружие – это уже не «мягкая альтернатива», а целая система технологий функционального воздействия. Оно не убивает, но вынуждает подчиниться. Не разрушает технику, но лишает ее способности действовать. Не всегда оставляет следы, но всегда меняет поведение. Именно поэтому его роль в конфликтах, внутренней безопасности и международной политике требует тщательного анализа – от технических принципов до этических последствий и международных ограничений.

Нелетальные средства воздействия на человека

В военных и полицейских операциях нелетальные средства традиционно воспринимаются как инструмент гуманизации применения силы. Они создавались как альтернатива оружию, способному убивать, и предполагали снижение потерь среди личного состава и гражданского населения. Однако по мере расширения спектра таких технологий становится ясно, что термин «нелетальное» далеко не всегда синонимичен «гуманному».