Автор - Дмитрий Палей
Развернувшаяся сегодня гонка за технологическое превосходство не стала чем-то новым для мировой истории. Только на этот раз оружием в холодном противостоянии нового поколения выступают не ракеты и авианосцы, а искусственный интеллект, вычислительная мощность и контроль над потоками данных.
ИИ становится новым фронтиром, где пересекаются интересы государств, корпораций и военных ведомств. С одной стороны, это борьба за лидерство в технологиях, способных определять исходы войн, с другой – конкуренция за рост экономик и формирование нарративов. Это битва за контроль над будущим, за право определять, кто и как будет принимать решения в мире, где автономные системы становятся новым центром силы.
Если XX век был веком атома, то XXI век можно назвать веком алгоритма. Искусственный интеллект стал новой формой стратегического ресурса, который усиливает мощь держав. США и Китай здесь не просто конкуренты, а ключевые участники цифровой гонки вооружений, где преимущество выражается в количестве дата-центров и скорости нейронных вычислений. Европа пытается найти баланс между этикой и прагматикой, Россия ищет путь между амбициями и реальностью, а страны Ближнего Востока инвестируют миллиарды, превращая технологии в элемент национального бренда. ИИ стал политическим инструментом, экономическим двигателем и символом статуса.
Мы находимся в состоянии войны с Китаем. Мы участвуем в гонке вооружений в сфере искусственного интеллекта… Но эта война началась задолго до сегодняшнего дня
Алекс Карп, генеральный директор Palantir Technologies
На этом фоне растет и общее ощущение необратимости технологической эры. В последние годы искусственный интеллект перестал быть экспериментом и превратился в стандарт. Это сдвиг парадигмы. ИИ внедряется во все сферы – от медицины до логистики, от финансов до армии. Однако в военной плоскости этот процесс выглядит особенно тревожно. Мы наблюдаем постепенное размывание человеческого фактора, то, о чем писали Элвин и Хайди Тофлер в своей концепции «новой войны». Главным инструментом конфликта перестал быть солдат, но стала информация. Тот, кто быстрее получает, анализирует и интерпретирует данные, побеждает без выстрела. Алгоритмы берут на себя не только разведку и навигацию, но и принятие решений – кого атаковать, когда отступить, что считать угрозой. Человек все чаще оказывается статистом или оператором, ожидающим, что за него решит машина.
В третьей волне ключом к могуществу будет не грубая сила или массовый конвейер, но контроль над информацией и способность обработать ее быстрее, чем это сделает оппонент
Элвин Тофлер, «Война и Анти-война» (1993)
А за фасадом этой гонки многими процессами управляют именно экономические интересы. Технологический прогресс всегда обслуживал интересы капитала. Крупные технологические корпорации, от американских гигантов до азиатских стартапов, воспринимают искусственный интеллект прежде всего как источник прибыли. Они умело создают имидж, декларируя гуманистические миссии, которые не всегда соответствуют истинной мотивации: монополии на рынке и капитализация инноваций.
Стремление корпораций к расширению сфер влияния стало очевидным: они активно интегрируются в военные программы, участвуют в формировании стратегических инициатив. Расширяются возможности не только зарабатывать, но и влиять на политику, на общественное мнение, на структуру власти. Алгоритмы становятся чуть ли не посредниками между властью и гражданами, инструментом, через который можно управлять информацией, поведением и восприятием реальности.
Государства, в свою очередь, охотно используют этот союз, ведь ИИ позволяет им усиливать контроль, оптимизировать бюрократию и укреплять внутреннюю безопасность. Так мир приходит к «технокорпоративной» форме власти.
Можно договориться
Пока одни обсуждают этику и безопасность, другие пытаются придумать правила игры. Лоббизм в сфере ИИ превращается в мощное движение в борьбе не за ресурсы, а за формулировки законов, за то, как именно будет определяться граница между контролем и независимостью. И чем громче звучат обещания пользы технологий, тем глубже уходит в тень вопрос: кто на самом деле управляет этой системой влияния – алгоритмы, их создатели или те, кто финансирует их развитие?
В Пентагоне обсуждают автономные системы разведки, в Кремниевой долине – архитектуру генеративных моделей, а в Конгрессе США решают, кто из них будет писать правила.
В нашу эпоху, в этом мире, именно применение искусственного интеллекта станет определять будущее. И если мы хотим, чтобы ИИ служил нам, нашим партнерам, нашим интересам и нашим ценностям, а не был обращен против нас, наша страна должна опять создать новые возможности, новые инструменты и, как говорил генерал Эйзенхауэр, новую доктрину
Джейк Салливэн, советник президента США по национальной безопасности
Искусственный интеллект все активнее становится оружием, политическим капиталом и предметом лоббистской борьбы. Корпорации, строившие свои бренды на гуманистических манифестах «don’t be evil», теперь оказываются подрядчиками оборонных ведомств. Они создают аналитические платформы для разведки, алгоритмы для прогнозирования атак, системы автономного наведения. Но параллельно с разработками они влияют на сами контуры военного регулирования – от этики использования ИИ в боевых системах до распределения контрактов на миллиарды долларов.
Чтобы понять, почему ИИ-компании так уверенно входят в сферу вооружений, стоит вспомнить теорию Элвина Тофлера о «войне третьей волны» («The Third Wave» (1980); «War and Anti-War» (1993)).
Тофлер описал две существовавшие модели и с точностью предсказал третью:
1. Аграрная модель, в которой победа определяется количеством;
2. Индустриальная модель, ставящая все на техническое оснащение и превосходство;
3. Информационная модель, где мощь исчисляется знанием, скоростью и обработкой данных.
Сегодня эта формула реализуется буквально.
То, что Тофлер называл «knowledge-based warfare», становится доктриной XXI века. Алгоритмы заменили танки в качестве символа силы, а коды стали эквивалентом боеприпасов. Скорость обработки информации, способность распознавать паттерны и предугадывать решения противника теперь определяют исход не только сражений, но и политических процессов. ИИ стал материей, из которой кроится представление о войне третьей волны (рис. 1, 2).
Новая волна
Если раньше власть стремилась к контролю над природными ресурсами, то теперь – над данными и повесткой. Искусственный интеллект стал новым эквивалентом нефти: он питает инфраструктуру, ускоряет производство знаний и создает новые цепочки зависимостей. Контроль над этим потоком и есть новая форма политического господства. Поэтому, как когда-то нефтяные корпорации добивались налоговых льгот и ослабления экологических норм, сегодня ИИ-компании добиваются прав на использование данных, авторских исключений и иммунитета от юридической ответственности за ошибки алгоритмов.
Вы можете дочитать этот и другие материалы сайта, оформив подписку.
