Автор - Олеся Загорская
В начале 2026 года мы стали свидетелями результатов использования специализированных решений на базе ИИ-технологий в военном планировании: операции США в Венесуэле и Иране так или иначе были «задуманы» с широким применением системы Maven Smart System, объединяющей анализ разведданных и управление ударами с использованием ИИ. Оставляя за скобками оценку эффективности и других параметров, можно констатировать: путь к применению ИИ в военном деле открыт, и армии ведущих стран мира охотно вступают на этот путь.
Одним из пионеров стал и Китай – несмотря на то, что страна фактически полвека не участвовала в крупных вооруженных конфликтах (с войны со Вьетнамом в 1979 году), и в целом не упускает случая напомнить, что КНР – единственная крупная держава, в конституции которой закреплен курс на мирное развитие. Впрочем, всё это не противоречит логике исповедуемой Пекином стратегии активной обороны: «мы не будем нападать, пока на нас не нападут, а если на нас нападут, мы обязательно нанесем ответный удар».
Контекст и концептуальная рамка
В КНР внедрение ИИ-технологий в военное дело укладывается в более широкий контекст модернизации Народно-освободительной армии Китая (НОАК): к 2035 году планируется достичь существенной модернизации военной теории, оргструктуры ВС, военного персонала и вооружения, а к 2049 году – превратить НОАК в армию мирового уровня. Такая модернизация предполагает прохождение этапов механизации (перевооружения и насыщения армии новейшими ВиВТ), информатизации (широкого применения информационных технологий во всех сферах военного строительства, создание информационных систем и сетей) и интеллектуализации (внедрения ИИ и смежных технологий в системы управления и системы вооружения).
Интеллектуализированная война порождает новый формат боевых действий, где основой выступают технологии ИИ, ядром – преимущество алгоритмов, а носителем – беспилотные системы. Роевая форма боевых действий постепенно замещает традиционные модели; факторы победы смещаются от физических измерений – силы, скорости, широты охвата, точности – к «интеллектуальному измерению». Сущность этого сдвига состоит в использовании ИИ для построения динамических моделей принятия решений и механизмов алгоритмической оптимизации.
Выдержка из статьи Ван Гунцзиня и Ло Бо «Основные направления и прогноз перспектив применения ИИ в военной сфере»
В Белой книге «Национальная оборона Китая в новую эпоху» 2019 года отмечалось, что на тот момент механизация ещё не завершена, текущий уровень информатизации не соответствует потребностям национальной безопасности, а первые признаки интеллектуализации только начинают появляться. В редакции Белой книги 2025 года прямо о достижении задач этих этапов не говорится, но предлагается всеобъемлющая концепция национальной безопасности, охватывающая множество областей, среди которых особняком выделены искусственный интеллект и данные.
Реорганизации отдельных подразделений НОАК последних десяти лет повторяют курс на интеллектуализацию и демонстрируют развитие военных приоритетов от подготовки к традиционным формам вооруженной борьбы к новым, включая контроль информационной среды в самом широком смысле. Так, в ходе масштабной реформы ВС Китая, стартовавшей в 2015 году, был создан новый род войск – Силы стратегической поддержки (ССП), куда вошли 3-е и 4-е управления Генштаба НОАК, отвечавшие за разведдеятельность, информационное противоборство, киберпространство и РЭБ. Среди задач самих ССП значились те же разведка, РЭБ, киберзащита и кибероперации, усиление возможностей в космосе, психологическая война, а также интеграция передовых технологий.
В 2024 году деятельность ССП признается неэффективной, и структура упраздняется (впрочем, некоторые аналитики связывают это с коррупционными скандалами и армейскими чистками). Ей на смену формируются четыре отдельных рода войск: Аэрокосмические силы, Киберпространственные силы, Силы информационной поддержки и Объединенные силы материально-технического обеспечения. Судя по некоторым обрывочным сведениям и экспертным оценкам, Силы информационной поддержки играют ключевую роль в текущей модернизации – информатизации и интеллектуализации – НОАК, в том числе обеспечивая развитие систем связи, внедрение ИИ-технологий и конкурентоспособность в других высокотехнологичных сферах. Стратегический характер этого рода войск подтверждается тем, что подчинены они напрямую Центральной военной комиссии КНР.
Такие изменения выглядят закономерными и своевременными, но положительные эффекты от них на коротком отрезке могут быть отчасти нивелированы организационными трудностями, связанными с перераспределением функций и ответственности между родами войск, вышедшими из ССП.
В целом, интеллектуализация вооруженных сил, связанная с широким применением ИИ-технологий, рассматривается как «редкая возможность обогнать конкурентов на повороте» – особенно когда подразумевается поиск асимметричного ответа военно-политическому доминированию США.
Для Китая характерно причудливое сплетение новаций и традиций. Частое цитирование председателем КНР древних литературных произведений даже получило название: феномен «Си Цзиньпин использует классику». Другая рамка, в которую гармонично укладывается интеграция ИИ-технологий – положения трактата «Искусство войны» Сунь-Цзы, на который по сей день опирается китайская военная стратегия. Одним из центральных принципов этой философии стала идея о том, что лучшая война – та, которая не началась, а лучшая победа достигается без прямого столкновения. Подчеркивается приоритет дипломатии и срыва планов и стратегии противника над прямым вооруженным противоборством. Констатируется, что война – это путь обмана, эффективное прибегание к которому будет обрекать противника на фатальные ошибки. Красной нитью по трактату проходит идея важности анализа ситуации и обладания знаниями об обстановке, противнике и собственных способностях.
Современные технологии, включая ИИ, как раз делают возможным воплощение этих установок.
Основы и основные барьеры
В Китае регулярно обращаются к идеологической формуле-приставке «с китайской спецификой». Изначально придуманная для «китайского» социализма – адаптации положений марксизма-ленинизма к китайским реалиям, сегодня она применима практически к любому явлению или процессу. Так в чем состоит китайская специфика военного ИИ?
В повествовании о гонке вооружений также упускается из виду реальная ситуация на местах, когда компании перенимают подходы друг друга, объем исследований, которыми обмениваются академические сообщества, цепочки поставок и таланты, которые пересекают границы, и то, насколько тесно переплетены две экосистемы [США и КНР]
Кристи Локе, научный сотрудник MATS Research
Вы можете дочитать этот и другие материалы сайта, оформив подписку.
