В конце мая государства-члены ВОЗ приняли текст первого в мире Договора по предотвращению пандемий, обеспечению готовности и принятию мер реагирования (его также называют Пандемическим соглашением). Это решение стало кульминацией более чем трехлетних интенсивных переговоров, инициированных правительствами в ответ на последствия COVID-19 и направленных на то, чтобы подготовить мир к борьбе с будущими чрезвычайными ситуациями в области общественного здравоохранения.
По следам этого важного события в Междисциплинарном центре по глобальным проблемам биобезопасности СПбГУ состоялось расширенное заседание Консультативного совета. Эксперты обсудили историю принятия Пандемического соглашения, его влияние на суверенитет государств-подписантов, причины отказа некоторых стран участвовать в голосовании, а также значение этого документа для интересов России.
Основным докладчиком на заседании стала Валерия Орехова, кандидат политических наук, научный сотрудник Института философии и права Уральского отделения РАН.
Эксперт указала, что ключевыми причинами начала разработки Пандемического соглашения стали неэффективность существовавшей системы раннего оповещения о чрезвычайных ситуациях в области общественного здравоохранения и необходимость развития международного сотрудничества и обмена информацией. Нельзя не упомянуть и необходимость учесть опыт противодействия COVID-19 и стремление стран повысить готовность к подобным событиям в будущем.
В соответствии с принятым текстом Пандемического соглашения, государства-члены Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) берут на себя обязательства по созданию механизма доступа к патогенам и справедливому распределению полученных выгод, а также по укреплению сотрудничества в передаче технологий и знаний, необходимых для производства вакцин, диагностических средств и другой медицинской продукции, связанной с чрезвычайными ситуациями в области общественного здравоохранения. Документ также предусматривает формирование координационного финансового механизма для поддержки развивающихся стран и создание глобальных линий логистики и снабжения.
При этом официально документ вступит в силу лишь после того, как страны-участницы согласуют приложение, касающееся системы доступа к патогенам и распределения выгод (PABS), что может занять до двух лет, после чего государствам будет необходимо ратифицировать соглашение. Валерия Орехова указывает, что странам-участницам помимо этого будет необходимо договориться об учреждении и принципах функционирования вспомогательных органов, а также механизмов исполнения и мониторинга. По ее оценке, сегодня соглашение фактически выступает лишь как отправная точка для формирования дальнейших инструментов противодействия чрезвычайным ситуациям в области общественного здравоохранения, хотя изначально страны ставили более амбициозные цели.
«С середины мая СМИ, чиновники и соцсети говорят о том, что принято Пандемическое соглашение. Но принято ли оно в юридическом смысле? Если смотреть внимательно, принят проект, страны проголосовали за текст соглашения, и договор не может быть подписан и ратифицирован, пока не будет полностью закончен, а приложения по совместному использованию патогенов и выгод не подписаны», — напомнил в ходе мероприятия руководитель Центра научно-технической информации, методологии и экспертизы Института химической биологии и фундаментальной медицины Сибирского отделения Российской академии наук Максим Баженов.
Россия и еще 10 государств воздержались от голосования по принятию соглашения по ряду причин: на сегодняшний день, как указала Валерия Орехова, отвечая на вопрос специального корреспондента газеты «Коммерсантъ» Елены Черненко, Пандемическое соглашение не наполнено реальными механизмами имплементации, из-за чего отсутствует четкое понимание того, за что государства должны голосовать. По мнению специалиста, все покажет следующий год: если итоговая конфигурация Пандемического соглашения не будет нарушать права государств-участников и ограничивать их суверенитет, то есть шанс, что Москва присоединится к этой договоренности. Однако пока что российская сторона к этому международному инструменту относится настороженно.
«…едва ли можно говорить о формировании прочной универсально признанной базы для многостороннего взаимодействия в сфере готовности и реагирования на чрезвычайные ситуации в области здравоохранения», — заявил за месяц до согласования Пандемического соглашения постоянный представитель РФ при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Геннадий Гатилов, сославшись на то, что ряд государств, в том числе США, Аргентина и Словакия, озвучивали нежелание присоединяться к Договору.
Вопрос о суверенитете государств-участников был важной частью дискуссий в ходе трехлетней подготовки документа: общественное мнение во многих государствах выражало опасения, что его принятие наделит ВОЗ чрезмерными полномочиями, которые позволят организации вмешиваться во внутреннюю политику стран.
В этой связи не удивительно, что и итоговая версия документа включает положение, напрямую указывающее на то, что соглашение не наделяет организацию полномочиями указывать государствам, какую политику в области здравоохранения им проводить. Однако такой аргумент, похоже, не стал убедительным.
«Касаемо вопроса о суверенитете, закрепление в Пандемическом соглашении свободы стран в реализации суверенитета – на самом деле демагогия, потому что большинство стран-участниц ВОЗ сегодня утратили независимую медицинскую мысль», — указал на реальное состояние дел Максим Баженов.
Похожую, но не идентичную позицию высказал председатель Консультативного совета Междисциплинарного центра по глобальным проблемам биобезопасности СПбГУ, член Международного Совета Пагуошского движения ученых, посол Сергей Бацанов. Отметив полезность включения в окончательный текст соглашения положений о защите суверенитета государств-участников, он подчеркнул, что реальный суверенитет государств может обеспечиваться лишь при наличии выверенных и сбалансированных механизмов исполнения договоренностей, — а их еще предстоит согласовать. Об этом свидетельствует и опыт международных соглашений в ряде других областей.
Еще одна существенная проблема заключается в том, что США, которые раньше были крупнейшим донором ВОЗ, не участвовали в разработке Пандемического соглашения и прекратили перечислять взносы в бюджет организации. Это произошло после того, как Дональд Трамп, во второй раз став президентом США, начал процедуру выхода из ВОЗ. Осуществление Пандемического соглашения, если оно все-таки вступит в силу, потребует больших финансовых вложений. Однако ВОЗ уже сейчас переживает бюджетный кризис.
Отвечая на вопрос главного редактора журнала «НОЗС» Александры Григоренко о возможности финансирования деятельности в рамках Пандемического соглашения со стороны фондов и частных организаций США, Валерия Орехова отметила, что, хотя подобные варианты переговорщиками и обсуждались, такой сценарий вряд ли возможен, поскольку итоговый документ представляет собой межгосударственный механизм, не предполагающий привлечения средств частных игроков.
В общем, перспективы Пандемического соглашения остаются неопределёнными. Помимо уже упомянутых проблем, ряд других острых вопросов, вызывавших во время согласования основного текста противоречия между развитыми и развивающимися странами, был вынесен за скобки. Переговоры по приложениям к Пандемическому соглашению, очевидно, не будут лёгкими, поэтому участники экспертной дискуссии признали необходимым следить за развитием событий.
В этой связи директор Междисциплинарного центра по глобальным проблемам биобезопасности СПбГУ А. А. Малыгина отметила, что для дальнейшего рассмотрения поставленных на встрече вопросов важно по возможности привлекать к диалогу практиков из числа дипломатов и других российских специалистов, принимавших участие в переговорах по Пандемическому соглашению.
