Автор Артем Мальцев
Часть 1. Современный рынок систем ПВО: общие характеристики. Окончание холодной войны во многом заморозило концептуальное развитие средств ПВО на уровне, достигнутом к концу 1980-х гг. Интервенции США и НАТО на Балканах и на Ближнем Востоке с каждым разом встречали все более слабое сопротивление со стороны малочисленных и морально устаревших систем ПВО 1960-х – 1970-х гг.
На фоне сокращений или реструктуризации расходов на оборону вопрос подавления систем ПВО отошел на второй план. Кроме того, в США в качестве основного средства преодоления ПВО с 1980-х гг. начали рассматривать технологии снижения радиолокационной заметности. Новые бомбардировщики и истребители, использующие технологию «стелс», должны были стать малоуязвимыми для следующего поколения ЗРК.
С другой стороны, хотя созданные в СССР системы ПВО продолжали совершенствоваться, экономические проблемы новой России весьма замедлили этот процесс. За исключением портативных систем, ЗРК были массово выведены из эксплуатации во многих европейских странах. В результате средства ПВО на международных экспортных рынках остаются нишевой категорией вооружения, занимая всего 4% совокупного объема мирового рынка вооружений и военной техники (ВиВТ) за последние 30 лет (рис. 1).
Основными разработчиками, производителями и поставщиками средств ПВО традиционно выступают США и Россия, удерживая более 70% мирового рынка (рис. 2). Вашингтон заметно доминировал в 1990-е, в то время как Россия добилась значительного успеха во второй половине 2000-х гг., в начале 2010-х уступив ряд позиций новым поставщикам – Израилю и Китаю. Устойчивое место в этом сегменте сохраняет Франция, за последние 30 лет занимая около 8% рынка (рис. 3).
Совокупная структура импорта, напротив, достаточно стабильна и сбалансирована. В число наиболее значимых импортеров входят страны Ближнего Востока, а также государства Азиатско-Тихоокеанского Региона. Китай, Саудовская Аравия, ОАЭ, Индия, Египет, Турция – в первой десятке импортеров. Покупателями средств ПВО, как правило, становятся страны, имеющие «замороженный военный конфликт». Любопытно, что такие страны зачастую приобретают в том числе и ЗРК западного производства (рис. 4).
Наиболее крупные покупатели американских систем ПВО по порядку: Саудовская Аравия, ОАЭ, Германия, Япония, Катар, Тайвань, Южная Корея и Турция. Крупными импортерами средств ПВО из России выступают Китай, Индия, Венесуэла, Алжир, Греция, Иран и Азербайджан. В число главных партнеров Франции входят Великобритания, Сингапур, Южная Корея и Саудовская Аравия.
Заранее отметим, что большая часть сделок по крупным поставкам ПВО – пакетные и включают в себя комплекс систем различного класса. Большие заказы обычно привязаны к циклам перевооружения и реформам военного строительства и заключаются в достаточно краткие сроки, однако поставки (и, соответственно, выплаты по контрактам) нередко могут растягиваться на довольно долгий срок, иногда на целое десятилетие.
Дело техники
С точки зрения базовых принципов и технических подходов, внешний облик современных средств ПВО за последние десятилетия изменился лишь незначительно. Наиболее массовые ЗРК сегодня, как правило, представляют новые модификации систем, созданных в 1980-е гг. или даже ранее. В то же время новые ЗРК, созданные за последние десятилетия, зачастую используют компоненты эпохи «Холодной войны», такие как зенитные управляемые ракеты и РЛС. Архитектура этих систем ПВО наследует паттерны и тенденции доктрин ПВО, принятых в ОВД или в НАТО. Так, советско-российские ЗРК, как правило, оказываются гораздо мобильнее своих западных аналогов и отличаются более быстрым временем развертывания. Они также зачастую несут более тяжелые и специализированные ЗУР. Отчасти это связано с отставанием СССР в электронике – соответствующая начинка советских ракет часто оказывалась тяжелее и габаритнее своих западных аналогов. В то же время к советским ЗРК обычно предъявлялись более высокие требования с точки зрения скоростных и аэродинамических характеристик ЗУР.
С другой стороны, современные ЗРК западных стран также обладают собственными характерными чертами.
Во-первых, США и ряд их союзников с развитыми системами ПВО отдельно акцентируют решение задач противоракетной обороны ПРО. Речь идет конкретно о борьбе с боевыми частями баллистических ракет различных классов. В 1990-е и 2000-е гг. на фоне тотального военного превосходства США и НАТО в обычных видах вооружения, особенно в авиации, баллистические ракеты представляли мощное и «асимметричное» средство огневого поражения на больших расстояниях. Наличие баллистических ракет позволяло в в том числе и небольшим и технологически отсталым государствам наносить серьезный урон военной инфраструктуре противника даже при условии его полного господства в воздухе.
В ходе Войны в Заливе (1991) оперативно-тактический комплекс Р-17 (также широко известный по американскому обозначению Scud) доставил много головной боли вооруженным силам западной коалиции. Мобильные пусковые установки не получалось заблаговременно выследить и уничтожить, а после старта ракеты боеголовку практически невозможно было остановить или сбить из-за «гиперзвуковой» скорости полета и отсутствия у нее хрупких управляющих поверхностей. Чтобы парировать эту угрозу, существенные финансовые и конструкторские ресурсы были вложены в создание узкоспециализированных средств противодействия баллистическим ракетам. Речь шла как о модернизации уже имеющихся ЗРК, так и о создании особых зенитных ракет и систем наведения, предназначенных исключительно для борьбы с баллистическими ракетами. Такие системы очень часто жертвовали большей частью функционала (или даже полностью отказывались от него) по борьбе с традиционными аэродинамическими целями, в первую очередь самолетами. Например, многие специализированные средства ПРО используют зенитные ракеты непосредственного кинетического действия, уничтожающие боеголовку энергией прямого столкновения на скорости на порядок выше «звуковой». Против активно маневрирующих самолетов такие ракеты, разумеется, малоэффективны.
Во-вторых, «обычные» западные ЗРК очень часто в основе используют ракеты класса «воздух-воздух» (РВВ). Эта особенность связана преимущественно с банальной экономией – вместо дорогостоящей разработки и производства новой ЗУР гораздо проще адаптировать для пуска с земли уже имеющиеся ракеты. Изначально создаваемые для установки на реактивных истребителях, РВВ зачастую оказываются гораздо легче и маневреннее своих более тяжелых «наземных аналогов». Однако при старте с наземной пусковой установки такая ракета не получает «бонусный» импульс текущей скорости полета самолета и вынуждена тратить кинетическую энергию на преодоление силы гравитации и силы трения о плотные слои атмосферы на малых высотах. В итоге дальность и, что более важно, «максимальный потолок» поражения у таких ЗРК оказываются сильно ограниченными.
Важно отметить, что единой и общепринятой классификации систем и средств ПВО не существует – разные страны могут придерживаться различных доктрин и относить сходные комплексы вооружений к различным категориям. Так, например, для советских ЗРК исторически характерно разделение на войсковую ПВО (т.е. относящуюся к сухопутным войскам) и ПВО страны, отсутствующее в вооруженных силах многих западных государств. В то же время в качестве критерия для определения видов ЗРК можно также использовать массогабаритные характеристики зенитных ракет, тип наведения, шасси пусковой установки. Однако наиболее часто средства ПВО классифицируют по принципу, радиусу и высоте действия.
Необходимо отдельно подчеркнуть, что ни один ЗРК не обладает четкими границами зоны поражения по дальности и высоте. Соответствующие показатели на самом деле имеют вероятностный характер и в боевых условиях определяются произведением множества факторов, включая относительную скорость цели, ее размеры, траекторию полета, точность и устойчивость целеуказания.
ПВО большого радиуса действия
С учетом вышеперечисленных оговорок рассмотрим более подробно структуру современного экспортного рынка вооружений и военной техники ПВО. Рамки этого обзора включают всю межгосударственную торговлю вооружениями за 30 лет – с 1992 по 2022 г. Таким образом, представленный анализ охватывает всю новейшую историю с окончания холодной войны и распада СССР.
Предварительно рынок ПВО разбит на пять категорий с учетом конкретного вида вооружений и военной техники (ЗРК и зенитная артиллерия), а также назначения систем и показателей некоторых тактико-технических характеристик. В очередной раз отметим, что границы между категориями – например, между ЗРК малой и средней дальности – остаются весьма размытыми и несколько произвольными. Так, допустим, современная модификация российского ЗРК «Бук-М3» представляет собой пример эволюции ЗРК средней дальности, однако по своим боевым возможностям (номинальной дальности поражаемых целей) он может быть сравним с ЗРК большой дальности середины 1990-х гг. Другой пример: зенитный ракетно-пушечный комплекс 2К22 «Тунгуска», как следует из его названия, комбинирует на одном шасси ЗРК малой дальности и самоходную зенитную артиллерийскую установку. В подобных «спорных» ситуациях мы будем ориентироваться в первую очередь на саму концепцию и наиболее вероятный сценарий ее реального применения.
Самую крупную долю в международных трансферах систем ПВО – до 45% – последние 30 лет составляют ЗРК большого радиуса действия (рис. 5). Как правило (хотя не всегда), под ЗРК этой категории понимают системы объектового ПВО, предназначенные для прикрытия особо важных целей от ударов с воздуха. Обычно такие комплексы размещают вокруг городов, индустриальных центров, ключевых объектов командной инфраструктуры.
На втором месте находятся системы ПВО малой дальности – они занимают около 21% совокупного рынка с 1992 по 2022 г. В текущем обзоре из этой категории исключены портативные зенитные ракетные комплексы (ПЗРК), в том числе размещенные на собственном подвижном шасси и оснащенные собственной РЛС или оптико-электронной системой поиска воздушных целей. Такие системы занимают еще около 11% мирового рынка ПВО. Связано это разделение преимущественно с их конструктивными особенностями и, соответственно, концепцией применения. ПЗРК обычно имеют легкие и маломощные ракеты, использующие инфракрасные (или на более современных образцах – мультиспектральные) головки самонаведения, или, реже, оснащены системами лазерного наведения. Таким образом, ПЗРК могут бороться только с целями в зоне прямой видимости и на сравнительно небольших высотах (обычно не более 5–6 км). ЗРК малой дальности, как правило, используют радиокомандное наведение и оснащены более крупными и тяжелыми ракетами, развивающими существенно более высокую скорость и сохраняющими эффективность на больших высотах (в районе 7–15 км).
В западной военной терминологии ЗРК такого типа часто классифицируются как системы ПВО «точечной обороны» (point-defense), поскольку радиус действия системы позволяет защитить от воздушной атаки лишь «точку» своего непосредственного расположения. Кроме того, современная концепция «точечной обороны» по сути означает борьбу не с авиацией как таковой, но со средствами воздушного нападения в виде ракет, авиабомб, ударных БПЛА-«камикадзе» и смежных средств вооружения. ПЗРК обычно малоэффективны как средство борьбы с управляемым ударным вооружением, т.к. обладают недостаточно быстрой реакцией, а их зенитные ракеты слишком медленны и оснащены неоптимальной системой наведения для успешного перехвата таких целей.
С другой стороны, в качестве зенитного средства самообороны сегодня до сих пор используется артиллерия, представленная обычно автоматическими пушками высокой скорострельности, для чего часто применяется двухствольная или даже многоствольная компоновка орудий. Зенитные сухопутные установки занимают около 7% всего совокупного рынка систем ПВО (без учета морских зенитно-артиллерийских комплексов самообороны, устанавливаемых на надводных кораблях).
ЗРК большого радиуса действия – бесспорно, наиболее объемная категория мирового рынка средств ПВО. Самыми известными представителями группы «тяжелых» систем ПВО выступают американская линейка ЗРК Patriot и советско-российское семейство ЗРК С-300 и С-400. По объему продаж эти же два комплекса совместно занимают более 80% экспортного рынка, или более трети всего совокупного рынка систем ПВО.
Интересно, что хотя С-300 и Patriot часто противопоставляются друг другу и служат примером популярных сравнений в духе «кто сильней», многие наблюдатели упускают, насколько эти ЗРК подобны один другому. Принципиальные различия советской и американской «школы» ПВО, как с точки зрения конструкторской традиции, так и в области общей доктрины, как правило, порождали совершенно разные системы ЗРК. Поэтому довольно трудно спутать между собой такие массовые комплексы, как Hawk и С-125 или С-200 и Nike Hercules. Тем не менее, в случае С-300 и Patriot СССР и США создали ЗРК, весьма похожие друг на друга как по внешнему облику, так и по конструкции.
Зенитные управляемые ракеты обеих систем довольно сходны по аэродинамической схеме и массогабаритным характеристикам, оснащены твердотопливными двигателями без отдельных ускорителей, а также используют одну и ту же уникальную схему наведения: «сопровождение-через-ракету», комбинирующую элементы полуактивного и радиокомандного управления. В этом отношении семейства С-300 и Patriot, как это принято говорить, действительно «не имеют аналогов в мире» (если, конечно, не считать китайскую «обратную разработку» российских С-300). Общая архитектура двух ЗРК и их номинальные характеристики в базовой версии также достаточно близки. Батареи С-300 и Patriot составляют несколько пусковых установок по четыре ЗУР в закрытых контейнерах, установленных на колесном шасси, а также включают мобильный пункт управления и многофункциональную РЛС с технологией фазированной антенной решетки (ФАР).
Перечисленные сходства демонстрируют интересный пример «конвергентной эволюции»: аналогичные требования к тактико-техническим характеристикам и задачам ЗРК повлекли за собой выбор одних и тех же конструктивных решений. И во многом такое сходство становится залогом высокого боевого качества как С-300, так и Patriot. Оба комплекса обладают впечатляющей помехоустойчивостью и высокой летальностью. Хотя, вопреки популярным представлениям, они и не способны «закрыть небо» в пределах окружности своего номинального радиуса действия (в силу традиционных ограничений траектории и радиогоризонта), такие ЗРК позволяют надежно уничтожать практически любые летательные аппараты на средне-большом эшелоне высот. Эффективный радиус действия ЗРК даже в ранних версиях составляет многие десятки километров, а в более поздних модификациях этот показатель уверенно «переваливает» за сотню. Возможность успешно бороться с разными типами целей – включая все типы самолетов, крылатых ракет, а также, с учетом ряда ограничений, и баллистические ракеты, – заметно упрощает задачу организации системы ПВО. Несколько батарей ЗРК, размещенных вокруг важных военно-политических центров страны, например, вокруг столицы, в целом способны довольно надежно прикрыть ее от воздушных ударов со всех направлений. Важно отметить, что речь идет не об абсолютной, но о достаточной защите с учетом характера угроз и уровня развития технологии.
Конечно, между С-300 и Patriot есть и важные конструктивные различия. Связаны они преимущественно с концепцией применения ЗРК и вновь отражают доктринальные особенности «западной» и «восточной» школы ПВО. ЗРК Patriot разрабатывался в интересах сухопутных войск – Армии США и был предназначен для защиты тыловых военных объектов. Несколько отдельных батарей должны действовать в составе зенитного батальона (эквивалентен полку в отечественной структуре организации ПВО), где каждая батарея отвечает за свой сектор воздушного пространства по азимуту 90°. Таким образом, один батальон из четырех-шести батарей мог обеспечивать полную круговую оборону прикрываемого объекта, при необходимости усилив наиболее опасное направление резервными ЗРК.
Поскольку вооруженные силы США традиционно опираются на собственное превосходство в воздухе, доктрина наземной ПВО во многом полагается на первичное целеуказание со стороны авиации (в то время как в советской ПВО действовал ровно обратный принцип: истребители-перехватчики наводились с помощью наземных радаров) – со стороны самолетов ДРЛОи(У) и других разведывательных платформ. По этой причине в состав батареи Patriot не входит отдельная РЛС первичного вооружения, а наклонные пусковые установки ЗУР могут обстреливать цели только в заранее определенном секторе (110°).
С другой стороны, в советской доктрине ПВО боевой устойчивости отдельного дивизиона (батареи) уделялось гораздо более пристальное внимание. В случае массированных воздушных атак ВВС НАТО скорее всего обладали бы наступательной инициативой и могли наносить удары с неожиданных направлений. Кроме того, западная доктрина подавления ПВО акцентировала задачу ее дезорганизации и парализации контуров целеуказания и управления. Поэтому советские ЗРК должны были быть способными эффективно действовать как в составе единой системы, так и в автономном режиме. Для этого каждый дивизион оснащали собственной РЛС раннего обнаружения, а пусковые установки – системой вертикального старта, при которой ЗУР подбрасывается в воздух с помощью пиротехнической катапульты и затем разворачивается в воздухе в сторону цели с помощью системы газодинамических рулей-элеронов. В итоге всего один дивизион С-300 способен обеспечить круговую оборону одного объекта, в том числе в случае одновременной атаки с разных направлений. У этих ЗРК беспрецедентно краткое время свертывания/развертывания – до 5 минут, что позволяет уходить от ракетных атак средств подавления ПВО (SEAD). Компоненты дивизиона могут располагаться на большем удалении друг от друга, увеличивая зону покрытия ЗРК, а радиотехнические средства связи, а также РЛС раннего обнаружения и управления огнем размещаются на передвижных мачтах и вышках высотой от 25 до 39 м. Увеличенная высота расположения антенного поста расширяет радиогоризонт РЛС и тем самым позволяет обнаруживать и обстреливать низколетящие цели на значительном расстоянии.
В целом, как можно заметить, ЗРК С-300 обладают более хитроумной архитектурой, предназначенной для комплексного противодействия не менее изощренной тактике подавления ПВО. Американские Patriot, со своей стороны, имели более упрощенную и, следовательно, более дешевую конструкцию (разумеется, здесь не идет речь о практической себестоимости компонентов комплекса). И все же общие задачи и концепция применения ЗРК остаются предельно схожими. При поставках на экспорт как С-300, так и Patriot обычно приобретают в интересах военно-воздушных сил, и часто они формируют основу войск ПВО страны как отдельную структуру (независимую или автономную в составе ВВС).
Впрочем, начиная со второй половины 1990-х гг. дальнейшее развитие и модернизация С-300 и Patriot происходили по расходящимся траекториям. Российские системы ПВО (С-300 ПМУ-1 и С-300 ПМУ-2) продолжают акцентировать повышение устойчивости к массированным воздушным атакам традиционного типа, а также средствам подавления ПВО. Новые радары отличаются дополнительно улучшенной помехозащищенностью. Модернизированные комплексы используют новые типы зенитных ракет 48Н6 и позволяют расширить номинальный радиус поражения до 200 км и ЗУР 9М96. Последние оснащались активной головкой самонаведения, позволяющей обстреливать цели ниже линии радиогоризонта, а также имели уменьшенный «массогабарит», позволяющий размещать четыре ЗУР в одном пусковом контейнере. Наконец, финальная модификация С-300 ПМУ-3 к моменту принятия на вооружение была переименована и получила широко известное сегодня обозначение С-400. Она отличается от ПМУ-2 преимущественно радиотехническим оборудованием и добавленной позже «дальнобойной» ракетой 40Н6 с активной головкой наведения и номинальным радиусом поражения до 380 км. В целом, конечно, поздние модификации С-300 ПМУ-2 и С-400, по сравнению с базовой версией ЗРК, представляют собой качественно новую систему.
Вопреки распространенному мнению, главное достоинство ЗРК С-400 заключается не в его теоретической дальности действия, а скорее в разнообразии номенклатуры используемых в нем компонентов. Широкая линейка РЛС разного назначения и конструкции, включая радары раннего обнаружения сантиметрового, дециметрового и метровых диапазонов, всевысотные обнаружители, пассивные РЛС, не имеющие собственного излучения, средства интеграции и управления подчиненными системами ПВО и РЭБ, а также богатый выбор зенитных управляемых ракет «на любой вкус» – все эти атрибуты повышают совокупную устойчивость ЗРК С-400. По сути, для успешной борьбы с С-400 противник вынужден разрабатывать меры и тактики противодействия каждому компоненту.
Правда, следует понимать, что большинство придаваемых С-400 радиотехнических средств не входят в базовую комплектацию ЗРК, но составляют лишь часть системы ПВО Воздушно-космических сил РФ в целом и обычно доступны лишь на уровне зенитно-ракетных полков и бригад. При этом экспортные заказчики С-400 приобретают только базовую комплектацию системы, которая в своей основе представляет собой обычную батарею ПВО с двумя РЛС и ограниченным боекомплектом ракет определенного типа. С другой стороны, для большинства стран-импортеров ЗРК возможности противодействия полномасштабной воздушной атаке авиации НАТО просто избыточны и/или неприемлемо дороги.
Со своей стороны, Patriot эволюционировал преимущественно как комплекс ПРО. Неудачный опыт применения этого ЗРК против иракских «Скадов» (Scuds) в 1991 г. произвел на Вашингтон сильное впечатление, и на закрытие этой «бреши» были брошены все усилия инженеров-конструкторов. Так, модернизированная РЛС и новые зенитные ракеты-перехватчики кинетического действия ERINT комплекса Patriot PAC-3 предназначены в первую очередь для борьбы с оперативно-тактическими баллистическими ракетами.
С учетом двадцатилетнего отсутствия реального противника у ВС США в американских программах развития ПВО просматривается заметная непоследовательность. С одной стороны, Пентагон, очевидно, пытался сэкономить на наземных ЗРК, выведя из эксплуатации средства ПВО средней дальности (в виде ЗРК Improved Hawk). С другой стороны, невообразимые средства были вложены в создание узкоспециализированных комплексов ПРО Patriot PAC-3 и THAAD. По сути, США пытались обеспечить себе абсолютную неуязвимость от любых ракетных атак, невзирая на экономическую целесообразность. Помимо того, нельзя сказать, что развитие Patriot как «традиционной» системы ПВО было полностью заброшено – итеративные модификации зенитных ракет повысили их эффективность в борьбе с малоразмерными целями.
На мировых рынках, выбирая между Patriot и C-300/С-400, импортеры обычно руководствуются преимущественно политическими соображениями, а также вопросом совместимости ЗРК с уже имеющимися системами вооружения и военной техники. Союзники США, заинтересованные в системах ПВО большого радиуса действия, вынуждены приобретать Patriot на практически безальтернативной основе. Хотя близкие аналоги были созданы в 1990-е гг. Тайванем (ЗРК Tien Kung) и сравнительно недавно – Южной Кореей (KM-SAM), массового распространения они (пока) не получили.
Не-западные страны в первую очередь зачастую предпочитают приобретать российские ПВО. Даже в базовой комплектации современные модификации С-300 в целом позволяют прикрыть от атак с воздуха большую площадь поверхности, а повышенная автономность упрощает использование ЗРК без поддержки со стороны авиации. Конструкция российских ЗРК более сложная и комплексная, но стоимость их более привлекательна, чем у конкурентов. Правда, в последние годы доля российских ПВО в этом сегменте стала сокращаться – сказывается политическое давление США и внешнеполитические риски в целом. Кроме того, собственные системы ПВО аналогичного класса сегодня предлагает Китай, конкурируя с Россией на азиатских рынках.
Отдельно также стоит отметить две уникальные системы ПВО – российскую С-300В и американский THAAD. Несмотря на принципиально разные истории создания, концепции применения и, следовательно, конструкции, обе системы отличаются расширенными возможностями борьбы с оперативно-тактическими ракетными комплексами.
С-300В, несмотря на схожее название, имеет мало общего с «обычными» С-300, это высокопроходимый комплекс ПВО фронтового звена сухопутных войск. Такой ЗРК придавали крупным наступающим соединениям сухопутных войск, обеспечивая их объектовое прикрытие от разнообразных средств воздушного нападения, включая баллистические ракеты средней дальности Pershing с тактическими ядерными боеголовками. Для борьбы со столь сложными целями ЗРК С-300В получил зенитные ракеты по-настоящему «монструозного» размера – 9М83 и 9М82. Вес этих двухступенчатых ЗУР составлял 3,5 и 5,8 т при длине около 7,9 и 10 м соответственно. Для сравнения: баллистическая ракета «Искандер» весит 3,8 т при длине 7,3 м. Таким образом, главное преимущество этого ЗРК составляет значительно увеличенный высотный «потолок» – до 30–40 км. В то же время С-300В – система универсальная и может бороться с широким спектром воздушных целей, включая самолеты и крылатые ракеты (экономическая целесообразность такого сценария использования, конечно, выносится за скобки).
THAAD (Terminal High Altitude Area Defense) представляет собой комплекс ПРО заатмосферного перехвата в диапазоне высот от 40 до 200 км. По сути, этот ЗРК позволяет поражать боеголовки баллистических ракет в ближнем космосе. Для разрушения цели используется принцип кинетического поражения, а в качестве боеголовки применен высокоточный перехватчик с газодинамической системой управления. THAAD также известен своей умопомрачительной стоимостью – одна батарея ЗРК обойдется покупателю в 2,3 млрд долларов (за такие деньги сегодня можно приобрести пару современных фрегатов УРО). Впрочем, такой ценник не остановил власти Объединенных Арабских Эмиратов, купивших две батареи в 2011 г. (рис. 6).
Специализированные системы ПРО такого рода, по всей видимости, в ближайшее время останутся крайне нишевым видом вооружения. Стоимость ракеты-перехватчика сегодня сопоставима со стоимостью перехватываемой цели или даже превышает ее, а стремительное развитие гиперзвукового вооружения рискует обесценить вложенные в ПРО средства. С другой стороны, столь высокая цена делает эту систему ПВО крайне маржинальным продуктом, обеспечивая комплексу заметную долю рынка даже при малых объемах поставок. Так, всего пять батарей THAAD и С-300В, поставленных Венесуэле, Египту и ОАЭ за последние 30 лет, обеспечили этой категории вооружения целых 8% от всего объема рынка ЗРК большого радиуса действия.
Помимо США и России, некоторую долю на рынке сегодня занимают Италия и Франция, а также Израиль. Речь идет о разрабатываемом консорциумом Eurosam ЗРК SAMP-T (3% рынка) и комплексе Barak-8 (2% рынка) от компании Israel Aerospace Industries. Обе системы – морские ЗРК, адаптированные для использования в качестве наземной системы ПВО. Как SAMP-T, так и Barak-8 используют зенитные ракеты средней дальности с дополнительным ускорителем. Максимальная скорость таких ЗУР уступает более тяжелым аналогам, но меньший вес ракеты, учитывая сброс стартового ускорителя, позволяет добиться достаточно большой дальности, особенно на баллистических траекториях полета (в номинальном значении до 100–150 км и 20–30 км соответственно). Оба ЗРК используют продвинутую технологию активного наведения, что увеличивает огневую производительность комплекса и снимает его зависимость от использования отдельной РЛС управления огнем.
Откровенно говоря, как SAMP-T, так и Barak-8 не могут полноценно конкурировать с тяжелыми ЗРК семейства С-300 и Patriot. Главной причиной выступает преимущественно высокая цена, связанная с пока небольшими объемами производства и сложностью конструкции компонентов системы ПВО – при относительно низких боевых возможностях комплекса. Особенно это актуально для европейского ЗРК – SAMP-T, который оказывается экономически целесообразным только в случае одновременной эксплуатации морской версии. Израильский ЗРК демонстрирует более положительную динамику, однако пока что большим успехом пользуются «легкие» модификации того же ЗРК, Barak-8 MRSAM с одноступенчатыми зенитными ракетами.
Наконец, в последнее десятилетие на рынок ЗРК большого радиуса действия активно выходит Китай. К концу 1990-х гг. китайские инженеры успешно скопировали советско-российский ЗРК С-300 ПМУ-1 с зенитными ракетами 48Н6. Речь, впрочем, скорее идет об «обратной разработке»: ряд критических элементов ЗРК, в частности, систему наведения и РЛС управления огнем китайцы воспроизвели самостоятельно, опираясь в том числе на западные технологии (по слухам, КНР смогла заполучить образец ЗУР комплекса Patriot). За последние двадцать лет новый китайский ЗРК HQ-9 уже успел пройти несколько итераций модернизации с опорой на опыт изучения более современных ЗРК С-300 ПМУ-2 и позже С-400. Хотя мало что известно о реальных боевых возможностях этих ЗРК, рекламные проспекты позиционируют их как «более дешевую версию» С-400 с «аналогичными возможностями». С 2010-х гг. HQ-9 были поставлены Пакистану, Узбекистану, Туркменистану и Марокко. Впрочем, в первых трех случаях сделка скорее всего имела больше политический, нежели коммерческий характер.
Гораздо больший интерес представляет другой, менее известный китайский комплекс ПВО – HQ-22. Его корни уходят далеко в начало 1980-х гг., когда оборонно-промышленный комплекс КНР находился в изоляции как от СССР, так и от западных стран. Для закрытия собственных потребностей ПВО Китай тогда активно занимался развитием технологий зенитных ракет на базе собственного клона советского ЗРК С-75 (HQ-2). В 1990-х гг. на вооружение был принят комплекс HQ-12. Его аэродинамическая схема сильно напоминала HQ-2, но использовала твердотопливный маршевый двигатель. Кроме того, ЗРК позаимствовал компоненты радиотехнического оборудования от более сложного ЗРК HQ-9. Несмотря на упрощенную схему полуактивного наведения и ограниченный радиус действия, получилась вполне достойная система ПВО среднего радиуса действия. Уступая в компактности и мобильности советскому семейству «Бук» (и впоследствии его китайским копиям), она значительно превосходила его по радиусу действия, будучи дешевле «тяжелых» ЗРК.
К настоящему моменту разработаны еще две модификации – HQ-12A и HQ-22. В последней версии конфигурация системы заметно напоминает базовый вариант ЗРК Patriot – в его состав входит единая многофункциональная РЛС подсвета и наведения, а также наклонные пусковые установки «горячего старта» (без использования пиротехнической катапульты и газодинамических рулей). Максимальная заявленная дальность обстреливаемых целей составляет 120 км. КНР позиционирует эту систему на экспортных рынках как дешевый аналог тяжелых ЗРК типа С-300 и Patriot и сам активно закупает его для своих вооруженных сил. По некоторой информации, стоимость одной батареи HQ-22 составляет около 70 млн долларов, или в пять раз дешевле российского С-400 и в десять раз доступнее американского Patriot. Судя по всему, ЗРК действительно пользуется заметным успехом: с 2017 г. эта система ПВО была поставлена в Мьянму, Туркменистан, Таиланд и Сербию.
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 3 (80), 2023 г., Санкт-Петербург
