Русский гиперзвук: что, когда и почему?

В последние годы гиперзвуковое оружие заняло одно из центральных мест в дискуссиях вокруг новых технологий, влияющих на международную безопасность. Вместе с тем, нельзя не отметить, что качество дискуссии зачастую оставляет желать лучшего. Попробуем несколько поправить ситуацию хотя бы в части российских вооружений.

 

Почему гиперзвуковое оружие имеет высокую значимость

Управляемый гиперзвуковой полет средства доставки в атмосфере представляет серьезный вызов как для разработчика и оператора, так и для обороняющейся стороны. Для обладателя такого вооружения его создание и эксплуатация – крайне сложная технологическая задача. Для «принимающей стороны» практически невозможно понять, где летит гиперзвуковая ракета или ее боевая часть и что служит их целью.

В экспертном сообществе, в принципе, существует общее понимание того, что для обозначения оружия как «гиперзвукового» обязательны две основные определяющие характеристики: скорость, превышающая 5 Мах (т.е. в пять раз превышающая скорость звука в соответствующей среде), и способность совершать маневры (как вертикальные, так и горизонтальные), двигаясь на этой скорости внутри атмосферы.

Комбинация этих двух качеств, как считается, в сочетании с достаточной точностью и невозможностью определить тип полезной нагрузки (т.е. несет ли гиперзвуковое оружие ядерную или обычную боеголовку), а также неопределенной целью (в случае оружия большой дальности) и приводит к вышеуказанным проблемам.

И это, в свою очередь, обуславливает ключевую угрозу гиперзвукового оружия как для международной, так и для национальной безопасности: неправильное восприятие целей противника, провоцирующее ответные меры политического и военного характера, зачастую ведущие к новым виткам эскалации.

Следует отметить, что в настоящее время практически невозможно перехватить и «традиционные» межконтинентальные баллистические ракеты и ракеты средней дальности, учитывая уже разработанные и весьма совершенные средства преодоления ПРО. Сверхзвуковые крылатые ракеты, обычно используемые в качестве противокорабельных, также представляют серьезный вызов для противовоздушной и противоракетной обороны. Вместе с тем, гиперзвуковые планирующие крылатые блоки (ПКБ), крылатые и аэробаллистические ракеты сделают противоракетную оборону еще более сложной задачей.

В то же время относительно гиперзвуковых ПКБ необходимо помнить, что их скорость на конечном участке траектории значительно ниже, чем у «традиционных» боевых блоков МБР, поэтому, вероятно, объектовые средства противоракетной и противовоздушной обороны вполне способны перехватить приближающиеся глайдеры, особенно с учетом их большого размера. Кроме того, размер ПКБ и его нагревание в ходе движения внутри атмосферы могут упростить задачу его обнаружения и сопровождения для инфракрасных датчиков спутников СПРН. Тем не менее, плазменное «облако», формирующееся вокруг ПКБ, усложнит выдачу целеуказания.

Одновременно с этим, скорость и маневренность гиперзвукового оружия приводит к очень серьезным технологическим проблемам для его наведения и структурной целостности. Можно предположить, что в целом маневры будут совершаться с весьма большими радиусами (до нескольких сотен километров для оружия межконтинентальной дальности). «Высокоточность» гиперзвукового оружия также не является чем-то безусловным. Маневры приводят к накоплению ошибок, а скорость даже самые незначительные ошибки легко делает чрезвычайно критичными.

Еще один большой вопрос, касающийся технологических аспектов разработки, производства и применения гиперзвукового оружия: возможна ли связь с ним в полете и каким образом ее можно осуществить? На этот процесс также сильно влияют плазменные поля, образующиеся вокруг оружия во время гиперзвукового полета внутри атмосферы. Для решения такой задачи могут использоваться несколько вариантов, например, торможение, «прыжок» из атмосферы в космическое пространство или использование передатчиков на спутниках. Тем не менее, нет никаких открытых данных о том, как фактически устанавливается связь для разрабатываемых и развертываемых в настоящее время образцов гиперзвукового оружия.

Традиционно выделяют два основных типа гиперзвукового оружия: планирующие крылатые блоки, они же «глайдеры» или «ракетное планирующее оружие», и гиперзвуковые крылатые ракеты. Кроме того, представляется целесообразным выделить еще одну условную субкатегорию – гиперзвуковые аэробаллистические ракеты.

  • Гиперзвуковые планирующие крылатые блоки (ПКБ)
    • Маневрирующие боевые блоки «на стероидах», способные к планированию в атмосфере
    • Проблемы: плазмообразование вокруг блока, элементы управления, материалы

  • Гиперзвуковые крылатые ракеты (ГЗКР)
    • Наиболее сложная конструкция
    • Проблемы: двигатель (ГПВРД), топливо, материалы

  • Гиперзвуковые аэробаллистические ракеты (ГАБР)
    • Ракеты (в том числе с неотделяемой ГЧ), способные к маневренному полету/планированию с аэродинамическим управлением
    • Преимущество: относительно простая конструкция

На сегодняшний день на боевом дежурстве в России (в других странах такого оружия нет в принципе) находится два вида гиперзвукового оружия – ПКБ в составе стратегического ракетного комплекса «Авангард» и ГАБР в составе авиационного ракетного комплекса «Кинжал».

Какие проекты реализует Россия?

Для начала стоит попробовать сформулировать, зачем вообще России гиперзвуковое оружие.

Главная заявленная задача – гарантированная доставка ядерных боезарядов в условия развития ПРО США (с точки зрения потенциала и географии) и сохраняющегося превосходства США в области обычных вооружений, в первую очередь в части высокоточного оружия и военно-морских сил. Соответственно, требуется средства как для преодоления ПРО, так и для физического уничтожения элементов ПРО различного базирования. При этом не стоит отметать и возможности лоббирования со стороны оборонно-промышленного комплекса, конструкторских бюро и так далее.

Возможности России в части разработки гиперзвукового оружия – одни из наиболее передовых, в том числе благодаря огромному научно научно-техническому опыту и наличию всей необходимой испытательной инфраструктуры.

Россией развернуто два образца гиперзвукового оружия:

  1. Стратегический ракетный комплекс «Авангард» с ПКБ на боевом дежурстве с декабря 2019 года, две единицы в ракетном полку в составе 13-й ракетной дивизии (Оренбургская область). В качестве разгонной ступени используется «заслуженная» МБР УР-100НУТТХ. Отметим, что этот проект находился в разработке различной степени интенсивности несколько десятилетий. Кроме того, стоит подчеркнуть, что в декабре 2019 года выяснилось: его минимальная дальность составляет 6000 километров. Фактически, это должно прекратить все дискуссии о возможном применении «Авангарда» в ограниченных или региональных конфликтах. Также важно помнить, что «Авангард» поступил на вооружение в составе РВСН, наземного звена российской стратегической ядерной триады. Главная (если не единственная) задача РВСН – стратегическое ядерное сдерживание, в связи с чем можно с уверенностью сказать, что «Авангард» будет исключительно ядерным.
  2. Достратегический ракетный комплекс «Кинжал», гиперзвуковая аэробаллистическая ракета воздушного базирования, использующая доработанный перехватчик МиГ-31К в качестве носителя и/или ускорителя. Сама ракета, предположительно, родственна квазибаллистической ракете семейства 9М723 из состава оперативно-тактического ракетного комплекса «Искандер-М». Вероятно, около 10 единиц находятся на опытно-боевом дежурстве с декабря 2017 года в Южном военном округе, совершаются вылеты на боевое патрулирование над акваториями Каспийского и Черного моря. Проводятся испытания по применению комплекса в условиях Арктики.

  3. Кроме того, было достаточно много сообщений за последние годы о гиперзвуковой ракете морского (и, как недавно сказано официально, наземного) базирования «Циркон». Возможно, она будет принята на вооружение через несколько лет, в первую очередь для новых фрегатов и атомных подводных лодок ВМФ России. По имеющейся информации, «Циркон» разрабатывается с учетом возможности применения из стандартных «ячеек» универсального корабельного стрельбового комплекса, также применяемого для крылатых ракет семейства «Калибр». Предположительно, пусковая установка для сухопутной версии этого комплекса также будет единой с «Калибром» наземного базирования, разработка которого была анонсирована в связи с развалом Договора о ракетах средней и меньшей дальности. При этом, в то время как технологии, стоящие за «Авангардом» и «Кинжалом», более или менее понятны (фактически, первый представляет собой усовершенствованный маневрирующий боевой блок, а второй – «прокачанную» баллистическую ракету воздушного базирования), ситуация с «Цирконом» остается неопределенной.

Скорости, траектории и точность всех этих систем остаются неизвестными, равно как и их надежность. При этом крайне важно подчеркнуть, что для России основную заявленную миссию по гиперзвуковому оружию составляет доставка ядерного оружия, в то время как США сосредоточены на возможностях обычного удара. Таким образом, требования к точности для американских программ могут быть значительно выше.

Подчеркнем: развертывание «Авангарда», «Кинжала», «Циркона» и возможных будущих вариантов гиперзвукового оружия не ведет к революционным изменениям в общем ракетном потенциале России. Российские МБР были и остаются надежным щитом против любой существующей угрозы. Сверхзвуковые и дозвуковые крылатые ракеты, а также тактические баллистические ракеты также представляют серьезный аргумент в части, в том числе, неядерного сдерживания.

Однако, поскольку мы вступаем в «гиперзвуковую эру», опережающее развертывание таких систем поможет российским вооруженным силам и промышленности лучше понять операционные проблемы, устранить «шероховатости» и «детские болезни», которые могут быть найдены только в ходе непрерывного боевого дежурства.

При этом достратегическое оружие, такое как «Кинжал» и «Циркон», может сыграть даже большую роль: оно увеличивает потенциал сдерживания в отношении военно-морского превосходства США и НАТО.

Что будет дальше

Сценарий гиперзвуковой гонки вооружений вполне возможен и по военным, и по политическим причинам. В военном отношении такие вооружения не делают революцию, но они могут обеспечить относительное преимущество, особенно против защищенных целей противника. С политической точки зрения, благодаря шумихе вокруг технологии, она быстро становится символом статуса. При таких обстоятельствах основной проблемой для тех, кто хочет получить гиперзвуковое оружие, становится инфраструктура для его разработки, испытания, производства и развертывания. Возможно, не за горами и появление гиперзвуковых вооружений на рынках продукции военного назначения.

Если распространение технологии гиперзвукового оружия станет реальностью, это усугубит существующие проблемы, связанные с распространением «традиционных» баллистических и крылатых ракет, предоставляя государственным и, в конечном итоге, негосударственным акторам еще большие возможности для нанесения высокоточных ударов на больших дальностях. Кроме того, это будет стимулировать инвестиции в противоракетную оборону со стороны всех стран, которые могут чувствовать себя под угрозой, и изредка мы будем видеть перекрывающиеся «пузыри» оборонительного и наступательного потенциала в различных регионах мира. Конечно, эти «пузыри» будут иметь значительные «дыры», но самый важный вывод заключается в том, что неразрывная связь между наступательными и оборонительными системами, давно осознанная Россией и США на стратегическом уровне, становится и региональной реальностью.

Вместе с тем, масштабы возможной гонки гиперзвуковых вооружений будут ограничены. В конце концов, это оружие очень дорогое, и массовое производство не обязательно приведет к значительной оптимизации расходов. Более того, количество достаточно ценных целей для подобных вооружений также представляется весьма ограниченным.

Что делать?

Чтобы минимизировать возможную негативную роль гиперзвукового оружия в контексте международной безопасности, можно сформулировать несколько предложений.

В первую очередь, представляется крайне полезной прозрачность в отношении предполагаемых миссий и типов полезной нагрузки для гиперзвукового оружия. Некоторые страны могут считать, что такая открытость может каким-то образом подорвать предполагаемый сдерживающий эффект гиперзвукового оружия, но, похоже, именно в этой области «двусмысленность» способна привести к катастрофическим просчетам.

Далее, целесообразно проводить мероприятия различных форматов и готовить доклады по тематике гиперзвукового оружия (чем занимаются, в частности, Управление ООН по вопросам разоружения, Институт ООН по исследованию проблем разоружения, Пагуошское движения ученых, проект «Ватфор» и иные), которые помогают повысить осведомленность, рассеивают некоторые ложные и опасные нарративы и предоставляют форум для обсуждения проблем и намерений.

Кроме того, в целях повышения эффективности диалога, по крайней мере, на уровне экспертов, было бы полезно разработать согласованный набор определений, глоссарий для анализа, связанного с гиперзвуковым оружием.

Подводя итог, подчеркнем: гиперзвуковое оружие – это лишь еще одна страница в развитии вооружения и военной техники, и на самом деле не самая современная. Концепции и даже некоторые проекты родились многие десятилетия назад. Несмотря на заявления об обратном, они не изменят природу военно-политических отношений в глобальном масштабе и никак не иллюстрируют намерения стран, которые его разрабатывают. Мы живем в опасном мире, с гиперзвуковым оружием или без него, и единственный способ сделать его менее опасным – искать совместные решения, учитывающие озабоченность всех государств.

Дмитрий Стефанович,
научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, сооснователь проекта Ватфор

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№ 2 (61), 2020 г., Санкт-Петербург

Комментариев еще нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти Авторизованы чтобы оставить комментарий.

Партнеры