Очередное обострение отношений между Сербией и Косово, пришедшееся на конец июля – август текущего года, ставит под вопрос региональную стабильность и предполагает вероятность возникновения нового вооруженного конфликта в Европе.
Несмотря на прежде достигнутые сербскими и косовскими властями договоренности, переговорный процесс, направленный на достижение мира и стабильности в самопровозглашенной республике и Балканском регионе в целом, в настоящее время фактически зашел в тупик.
Поддерживаемая западными странами и правительствами Приштина без ощутимых для себя последствий прибегает к политическим и военным провокациям с целью оказания давления на официальный Белград, находящийся в заведомо уязвимом положении и несущий репутационные потери как среди собственных граждан, так и на мировой политической арене.
Вместе с тем, урегулирование отношений с Косово, под которым в Брюсселе понимают в основном всевозможные уступки косоварам со стороны сербов, составляет одно из основных условий для перспективного вступления Сербии в Евросоюз, заявленного сербским руководством в качестве главного вектора своей внешней политики.
Из истории противостояния
Истоки конфликта следует искать в истории многонациональной Югославии, в 1980-е гг. остро столкнувшейся с проблемами национализма и сепаратизма и распавшейся в 1991 г. Менее чем через год после смерти создателя и бессменного главы Социалистической Федеративной Республике Югославии (СФРЮ) Иосипа Броз Тито в мае 1980 г. во входившем в состав Социалистической Республики Сербии автономном крае Косово начались вооруженные столкновения между местными албанцами, составлявшими к этому времени большую часть населения края, и подразделениями Югославской народной армии (ЮНА). Выступления албанцев проходили под националистическими лозунгами, требовавшими предоставления Косово статуса республики, а в самых одиозных случаях – выхода из федерации, и сопровождались сожжениями государственных символов Югославии, нападениями на сербов и актами вандализма.
Извне сепаратистские настроения косовских албанцев, или шиптарей, как их называют в Сербии, поощрялись Албанией, развернувшей активную пропагандистскую работу, целью которой стала радикализация настроений албанского населения Косово. По мнению ряда специалистов, режим Энвера Ходжи преднамеренно дестабилизировал обстановку в Косово не столько по причине идеологических разногласий с СФРЮ, сколько из внешнеполитических амбиций, подкрепляемых идеями воссоединения всех территорий, на которых албанский этнос превалировал над государствообразующим, в пределах так называемой «Великой Албании».
Следующая эскалация обстановки в крае пришлась на 1989 г. и была вызвана принятием поправок к конституции Сербии, в соответствии с которыми ее автономные края – Косово и Воеводина – лишались признаков государственности, а местные власти – ряда компетенций. В рамках общих дезинтеграционных процессов в Югославии ситуация в крае продолжала накаляться, а преступления этнического албанского большинства в отношении сербского меньшинства, среди которых – изгнания из мест проживания, разбойные нападения, расправы, изнасилования, акты агрессии против сербских священников, осквернение православных святынь, – приобретали все больший масштаб и особо жестокий характер.
Ответной реакцией руководства Республики Сербии во главе со Слободаном Милошевичем стало использование сербского националистического дискурса при опоре на агитационный потенциал масс-медиа, что привело к росту народного недовольства сербов действиями албанцев, а также к требованиям их «усмирения» и восстановления исторической справедливости. При этом симпатии западной общественности, призывавшей оказать давление на сербское руководство из-за системного нарушения прав и свобод косовских албанцев, уже тогда находились на стороне последних.
Распад СФРЮ в 1991 г. вызвал межэтнические вооруженные конфликты на территории трех из шести[1] ее бывших республик, результатами которых стало закрепление независимости и становление национальной государственности Словении, Хорватии и Боснии и Герцеговины. Косовары, т.е. косовские албанцы, будучи одним из крупнейших этносов бывшей Югославии и претендуя на создание собственного независимого государства, в феврале 1998 г. инициировали боевые действия против Союзной Республики Югославии[2] (СРЮ), отличительной особенностью которых стало насилие членов Армии освобождения Косово (АОК) над мирными сербами и лояльными Белграду албанцами. Сербские военные отвечали зеркальными мерами – война сопровождалась взаимными этническими чистками и актами вандализма против исторического и культурного наследия враждующих этносов.
Альбин Курти ведет себя как турист, он не ведет себя как рациональный политик, он полностью непредсказуем, и его никто не поддерживает
Милован Дрецун,
председатель комитета по Косову и Метохии парламента Сербии
Апогеем Косовской войны принято считать вмешательство НАТО, начавшего в марте 1999 г. в рамках «операции по принуждению к миру» бомбардировки Югославии. Итогом вооруженного конфликта стало подписание 9 июня того же года Кумановского соглашения, которое положило начало фактическому отторжению автономного края Косово и Метохии от Сербии. 10 июня Совбезом ООН была принята Резолюция 1244, санкционировавшая международное гражданское и военное присутствие в Косово. Вывод югославских сил из Косово и переход контроля над краем к силам KFOR[3] и албанской администрации были восприняты сербами как политическое унижение и историческое поражение, особенно с учетом того, какое важное место отводилось косовской идее в сербском обществе и национальной мысли: в 1389 г. на Косовом поле, недалеко от современной Приштины, состоялась судьбоносная для балканских славян битва между сербским войском и армией турок-османов, ставшая одним из центральных элементов сербского самосознания и самоидентификации. Все последующие после окончания войны годы оставшееся сербское население Косово подвергалось перманентному и последовательному унижению и физическим нападениям.
В феврале 2008 г. власти Косово в одностороннем порядке и в нарушение Конституции Сербии объявили о своей независимости, признать которую поспешила большая часть западного мира. Противодействие становлению Косово в качестве подлинно суверенного и признанного мировым сообществом государства стало одной из важнейшей составляющей внутри- и внешнеполитической жизни современной Сербии. Между тем, реальные успехи Белграда на этом направлении незначительны, а витки эскалации в самопровозглашенной республике приобрели регулярный и в чем-то даже рутинный характер, привлекая к себе пристальное внимание со стороны мировых СМИ, часто прибегающих к алармистской риторике и склонных к преувеличениям в описании происходящих в Косово событий.
О состоянии переговорного процесса
Переговорный процесс между Белградом и Приштиной стартовал еще в апреле 2013 г., когда было подписано первое Брюссельское соглашение, включившее в себя 15 пунктов по нормализации двусторонних отношений. В сентябре 2020 г. при посредничестве Дональда Трампа, торпедировавшего разрешение косовской проблемы, президент Сербии Александр Вучич и премьер-министр Косово Авдуллах Хоти подписали в Вашингтоне Соглашение о нормализации экономических отношений, которое было выработано и подготовлено американской стороной. В его основе лежала «формула Шэньчжэня», предполагающая создание экономического союза Сербии и Косово по примеру аналогичной специальной зоны в Китае. Существенное отличие Вашингтонского соглашения от Брюссельского заключалось в смещении акцентов с политической стороны вопроса на экономическую.
Достаточно быстро стало понятно, что Вашингтонское соглашение носило абсурдный характер и не было способно в корне изменить сербско-косовские отношения, а их заключение стало скорее демонстрационным актом со стороны трамповской администрации. Следует заметить, что изначально переговоры о статусе Косово велись под эгидой ООН, а затем были переведены под юрисдикцию ЕС, и в этой связи внезапное перетягивание инициативы на себя США было импульсивным и неоправданным действием. Администрация президента Джо Байдена впоследствии вернула процесс в его исходное состояние, т.е. под руководство ЕС в принципе и Германии в частности.
Центральными темами последовавших сразу за вашингтонскими брюссельских переговоров сентября 2020 г. стали перспективные совместные действия по определению судеб лиц, пропавших без вести и перемещенных в ходе Косовской войны 1998–1999 гг., а также возможности для налаживания экономического сотрудничества. Стороны также вернулись к обсуждению идеи о гипотетическом обмене территориями. Конкретные варианты изменения границ публично не озвучивались, однако речь, вероятно, могла идти о статусе четырех муниципалитетов на севере бывшего автономного края Косово, где преобладает сербское население, и двух муниципалитетов в Сербии, где значительную долю населения составляют этнические албанцы. Несмотря на определенную привлекательность сделки по обмену, против нее выступают такие крупные европейские игроки, как Германия и Великобритания, считающие, что передел границ может стать негативным прецедентом для других балканских стран, у которых есть неурегулированные территориальные споры.
...Мы столкнулись с хорошо известным нам сербским национальным шовинизмом...
Альбин Курти,
премьер-министр частично признанного Косово
На данный момент ключевой вопрос о статусе Косово разрешить не представляется возможным. Требования Приштины, заключающиеся в признании независимости Косово и его конституции Сербией и дальнейшем предоставлении республике членства в ООН и других международных организациях, несовместимы с принципиальностью Сербии в отношении своей территориальной целостности и отрицательной позицией ряда других европейских стран, столкнувшихся с явлением сепаратизма.
Еще большей решительностью, последовательностью и неуступчивостью отличается позиция косовской стороны: премьер-министр республики Альбин Курти и президент Вьоса Османи не являются сторонниками ни компромиссного, ни обменного пути и всячески саботируют даже уже достигнутые договоренности, особенно – в части создания сербских муниципалитетов в республике. Курти предстает выразителем мнения косовского большинства и, что немаловажно, не имеет никакого отношения к преступным действиям АОК в годы Косовской войны, что лишает Белград важного козыря в многостороннем переговорном процессе. Парадоксально, но бескомпромиссная позиция косовского руководства может косвенно соответствовать интересам обычных сербских граждан в условиях, когда президент Сербии А. Вучич, наоборот, слишком склонен к уступкам, что вызывает закономерное недовольство со стороны патриотически настроенной общественности и обвинения в «сдаче» Косово.
Причины и ход текущего обострения
Причиной недавней эскалации в Косово, пик которой пришелся на 31 июля – 1 августа, стало обязывающее требование албанских властей к проживающим в северной части республики сербам перерегистрировать сербские автомобильные номера и обменять идентифицирующие личность документы на косовские. Следствием игнорирования указанного требования при этом стал бы запрет на въезд в самопровозглашенную республику. Подобные действия Приштины были восприняты в Белграде как очередная дискриминирующая провокация, преследующая, по словам главы канцелярии по Косово и Метохии Петара Петковича, цель окончательного выдавливания сербов с их исконных земель[4]. Вечером 31 июля в сербском анклаве начали раздаваться выстрелы и появляться баррикады, результатом чего стало блокирование косовским спецназом ROSU административной границы с Сербией и приведение сербской армии в состояние повышенной боевой готовности. На фоне роста напряженности готовность вмешаться в ситуацию в случае угрозы стабильности выразила миссия KFOR.
В обострении ситуации лидеры Сербии и Косово А. Вучич и А. Курти в своих обращениях к гражданам ожидаемо обвинили друг друга. Курти, в частности, возложил ответственность за происходящее на «сербский шовинизм»[5]. Сербская сторона вменила в вину косоварскому премьеру «непредсказуемость» и политический авантюризм.
Под давлением своих международных партнеров и лично при посредничестве посла США в Косово Джеффри Ховени приштинские власти согласились отложить введение запрета на сербские документы до 1 сентября. Последующие дни сопровождались акциями протеста местных сербов, а Белград заявил о намерении сформировать Содружество сербских муниципалитетов без согласия Приштины. Вместе с тем, обеим сторонам удалось избежать инцидентов, способных привести к прямому вооруженному столкновению.
17 августа главы Сербии и Косово были приняты генсеком НАТО Йенсом Столтенбергом, пообещавшим президенту Сербии, что альянс намерен остаться нейтральной стороной в потенциальном конфликте. Одновременно на контрасте со словами Столтенберга стала появляться информация, что силы KFOR проводят обучение косовской полиции и Косовских сил безопасности действиям по разбору баррикад и разгону протестующих. 18 августа Вучич и Курти приняли участие в новом раунде переговоров под эгидой ЕС в Брюсселе. Переговоры двух лидеров завершились безрезультатно.
Однако уже 27 августа в очередном обращении к нации президент Вучич заявил, что при определенных гарантиях со стороны ЕС Белград готов частично удовлетворить требования Приштины по въездным/выездным документам, т.е. начать пропуск через границу лиц с личными документами, выданными косоварскими властями, взамен на предоставление косовским сербам права сохранить документы, выданные Сербией. При этом дополнительным условием Белграда выступило размещение в пунктах перехода административных границ объявления о том, что принятие косовских документов, удостоверяющих личность, не является признанием независимости Косово со стороны Сербии и отступлением от Резолюции Совбеза ООН 1244.
Что же касается вопроса о перерегистрации сербских автомобильных номеров на косовские, решение вопроса было отложено до 31 октября. Сейчас для въезда в Косово сербы вынуждены заклеивать на номерных знаках сербские государственные символы, а косовские албанцы, для того чтобы въехать в Центральную Сербию, – символику Республики Косово.
Позиция России
Официальная Москва традиционно является последовательным сторонником мирного разрешения сербско-албанского конфликта в Косово и оказывает всевозможную дипломатическую и моральную поддержку Сербии, не признавая при этом за приштинскими властями суверенности в принимаемых решений. Реакция России на текущие события была почти мгновенной и заключалась в призвании Приштины, Вашингтона и Брюсселя к прекращению провокаций в отношении Сербии и в выражении солидарности с Белградом по вопросу неприемлемости выдвинутых к косовским сербам требований. Представитель МИД России Мария Захарова также заявила о «провале посреднической миссии ЕС в Косово»[6].
Сенатор Андрей Клишас указал на то, что противостояние в Косово используется Вашингтоном как маневр, отвлекающий от тайваньской проблематики. Его коллега Владимир Джабаров предположил, что «...американцы и британцы мстят Вучичу за отказ присоединиться к антироссийским санкциям»[7]. Представители российских властей в целом оказались едины во мнении, что текущая напряженность на сербско-косовской границе стала результатом неосторожной политики Запада.
Призываем Приштину и стоящих за ней США и ЕС к прекращению провокаций и к соблюдению прав сербов в Косове
Мария Захарова,
официальный представитель МИД России
Перспективы конфликта
Говоря о перспективах конфликта, следует заметить, что эскалация лета 2022 г. в отношениях между Сербией и Косово оказалась лишь одним из прецедентов в череде аналогичных событий последних лет и не отличилась ни большей исключительностью, ни большим масштабом. Похожие по своей сути события происходили в 2019, 2020 и 2021 гг. Текущее обострение отличает лишь внешнеполитическая обстановка, на фоне которой разворачивались события в Косово: военный конфликт на Украине способствовал более острому восприятию и пристальному вниманию к ситуации в Косово со стороны европейского обывателя и мировых СМИ, которые зачастую преднамеренно нагнетали обстановку. Схожую реакцию общественности и масс-медиа буквально в те же самые дни, на которые пришелся сербско-косовский кризис, можно было наблюдать на примере визита спикера Палаты представителей США Нэнси Пэлоси на Тайвань.
Если говорить о внутреннем содержании текущего обострения двусторонних отношений Белграда и Приштины, его отличает особая решительность и принципиальность косовских властей, а также все более увеличивающиеся вследствие сговорчивости Белграда притязания и аппетиты косоваров. Под давлением ЕС и США сербское руководство шаг за шагом приближается к своей политической капитуляции и признанию независимости Косово, которое, учитывая внешнеполитическую ориентацию официального Белграда на Брюссель, по большому счету, безальтернативно. Однако в этой части цели и ожидания государственных властей и сербского общества не соответствуют друг другу: согласно опросу общественного мнения, проведенному весной этого года, 44% сербов выступают против вступления в Евросоюз[8]. Популярность ЕС среди граждан Сербии, по факту, достигла исторического минимума, что было вызвано «двойными стандартами» Запада по вопросу территориальной целостности Украины и Сербии.
Я думаю, что мы должны забыть, что Косово – это Сербия, и перейти к тому, что Косово и Сербия – это Европа
Габриэль Эскобар,
заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии
Подлил масла в огонь и Европрайд, формально запрещенный сербским МВД, но проведенный гей-активистами 17 сентября. В различных мероприятиях, приуроченных к параду, приняли участие супруги Александра Вучича и премьер-министра Сербии Аны Брнабич, являющейся открытой лесбиянкой. Стоит сказать, что большая часть граждан страны – сторонники православных ценностей, а активная часть сербского общества в течение нескольких месяцев добивалась запрета на проведение парада и регулярно выходила на литии в поддержку традиционной семьи. Неслучайно и то, что на самом параде особую активность проявила группа косовских гей-активистов, выкрикивавших оскорбления в адрес сербов и православия и демонстрировавших неприличные позы и жесты на фоне белградских храмов.
Итак, характер и ход произошедших событий продемонстрировал то, что они были скорее показательной акцией назидательного характера для Сербии со стороны Вашингтона и Брюсселя и призваны ускорить ход переговорного процесса по Косово. В условиях военного противостояния в Украине ЕС и НАТО не заинтересованы в возникновении нового очага нестабильности в Европе, который с большой вероятностью не ограничился бы Косово, а перекинулся на Боснию и Герцеговину, которые представляют собой еще одно слабое звено на континенте. В связи с этим широкомасштабный военный конфликт между Сербией и Косово в ближне- и среднесрочной перспективе остается маловероятным. Однако на более длительном временном отрезке подобный сценарий развития событий на Балканах представляется возможным и даже ожидаемым, причем шансы на конечную победу у Приштины несравненно выше, чем у Белграда.
Автор - Екатерина Каткова, ассистент кафедры истории культуры, государства и права СПбГЭТУ «ЛЭТИ»
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 5 (76), 2022 г., Санкт-Петербург
[1] В состав СФРЮ входили следующие республики: Босния и Герцеговина, Македония, Сербия, Словения, Хорватия и Черногория.
[2] Государственный союз Сербии и Черногории.
[3] Kosovo Force, или «Силы для Косово» – международные силы под руководством НАТО, отвечающие за обеспечение стабильности и безопасности в Косово.
[4]Правительство Сербии рассказало о целях властей Сербии // Regnum. URL: https://regnum.ru/news/polit/3657084.html
[5] Премьер непризнанного Косово обвинил президента Сербии в создании кризиса в регионе // ТАСС. URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/15356185?utm_source=google.com&utm_medium=organic&utm_campaign=google.com&utm_referrer=google.com
[6] В МИД РФ заявили о провале посреднической миссии ЕС в Косово // Regnum. URL: https://regnum.ru/news/3657116.html
[7] Сенатор Джабаров: США и Британия мстят Вучичу // Regnum. URL: https://regnum.ru/news/3657099.html
[8] Сербы выступают против вступления в Евросоюз из-за лицемерной позиции Запада по Украине – Вучич // Независимая газета. URL: https://www.ng.ru/news/748241.html
