Автор Олеся Загорская
Текущую ситуацию в области глобальной безопасности сложно назвать стабильной, а перспективы устойчивого мира остаются неопределенными. По данным программы Uppsala Conflict Data Program (UCDP) университета Упсалы, в 2024 г. в мире произошло рекордное с 1946 г. количество войн и вооруженных конфликтов с участием государств (рис. 1): их число удвоилось за последние 15 лет (с 32 в 2010 г. до 61 в 2024 г.), а общая смертность в результате боевых действий выросла в пять раз.
Прочими тревожными тенденциями в UCDP назвали увеличение числа и влияния негосударственных военизированных групп, а также рост насилия против мирных жителей. По подсчетам проекта The Armed Conflict Survey Международного института стратегических исследований (The International Institute for Strategic Studies, IISS), с 1 июля 2023 г. по 30 июня 2024 г. в результате насильственных событий в мире погибло порядка 200 тыс. человек, что на 37% больше, чем в предыдущий период. При этом соотношение количества смертельных случаев на событие увеличилось на 17%, что говорит о растущей интенсивности и смертоносности вооруженного насилия.
Примечание:
Внесистемный конфликт – конфликт между государством и негосударственной вооруженной группой за пределами территории государства;
Межгосударственный конфликт – конфликт между государствами;
Внутригосударственный конфликт – конфликт между государством и негосударственной вооруженной группой на территории государства;
Интернационализированный внутригосударственный конфликт – конфликт между государством и негосударственной вооруженной группой на территории государства с участием иностранных государств.
В подсчет включены события, влекущие в течение года гибель не менее 25 человек – комбатантов и мирных жителей – в результате боевых действий.
Эти тревожные тенденции нашли отражение в практически повсеместном росте военных бюджетов. По данным Стокгольмского института исследования проблем мира (Stockholm International Peace Research Institute, SIPRI), мировые расходы на оборону в 2024 г. выросли на 9,4% и достигли рекордных 2,46 трлн долларов, что составляет в среднем 1,9% от мирового ВВП. Для сравнения, в 2023 г. этот показатель составлял 1,8%, в 2022 – 1,6%.
Слишком рано говорить о том, закончился ли период быстрого роста поставок оружия последних двух десятилетий. Например, экономические последствия пандемии COVID-19 могут привести к тому, что некоторые страны пересмотрят свой импорт оружия в ближайшие годы. Однако в то же время, даже в разгар пандемии в 2020 году, несколько стран подписали крупные контракты на основные виды вооружений
Питер Веземан, старший научный сотрудник Программы вооружений и военных расходов SIPRI
Вместе с тем, за общими цифрами часто стираются региональные различия, а существенные изменения динамики могут быть сформированы несколькими большими бюджетами: так, например, оборонные расходы европейских стран выросли на 11,7%, причем большой вклад внесла Германия с увеличением военного бюджета на 23,2%. В регионе MENA рост составил 10%, при этом только для Израиля оборонные траты выросли на 72,9%. АТР показал рост в 3,9%, преимущественно за счет увеличения бюджетов Китая, Японии и Индонезии. В то же время оборонные расходы стран Африки южнее Сахары в 2024 г. снизились на 3,7%. В целом в мире 22 страны отметили рост военного бюджета более чем на 10%, из них 10 стран – на более чем 20%. Сокращение более чем на 10% показали шесть стран, из них на более чем 20% – четыре страны.
Казалось бы, вслед за ростом конфликтного потенциала в мире и увеличением глобальных военных расходов объем мирового рынка вооружений тоже должен демонстрировать устойчивый рост. Однако этого пока не происходит: по данным SIPRI, общий объем поставок ВиВТ в 2020–2024 гг. по сравнению с 2015–2019 гг. практически не изменился и даже потерял чуть более половины процента (–0,6%).
Более того, эта «средняя по больнице температура» складывается из снижения поставок ВиВТ в крупнейшие регионы-импортеры (Азия и Океания: –21%, Ближний Восток: –20%, Африка: –44%) и увеличения поставок в страны Америки и Европы (на 13 и 155% соответственно). То есть в целом при практически неизменном объеме глобальных поставок изменилась их география, что во многом отражает актуальные приоритеты ключевых экспортеров ВиВТ.
С другой стороны, контрактация на рынке вооружений не происходит одномоментно, порой переговорные процессы могут затягиваться на месяцы и годы. Производство ВиВТ тоже занимает время, которое для сложных систем, таких как боевые корабли и авиация, может исчисляться годами. Сам факт поставки не всегда афишируется, а в некоторых случаях устанавливается постфактум по косвенным признакам. Более того, мы имеем дело с периодом, на который пришлось основное бремя ковидных ограничений – сбои логистики и цепочек поставок, перенаправление расходов на социальные нужды, локдаун.
Все это позволяет предположить, что рынок вооружений ждет отложенный эффект: уже в 2025 г. и позднее будут стартовать поставки ВиВТ по ранее заключенным контрактам, что может способствовать росту глобального оружейного экспорта в обозримой перспективе.
Оружейный экспорт: кто продает
За последние 15 лет первая десятка экспортеров рейтинга SIPRI фактически не изменилась. В нее вошли США, Россия, Франция, Китай, Германия, Великобритания, Италия, Испания, Израиль, в 2010–2014 гг. топ-10 дополняла Украина, в 2015–2019 и 2020–2024 гг. – Южная Корея. Но менялась расстановка стран в рейтинге и их доля в глобальном экспорте (рис. 2).
Рассмотрим, как обстоят дела в первой пятерке игроков глобального оружейного рынка.
Война становится все более сложной, для нее характерны растущее число новых технологий двойного назначения, новые действующие лица и новые способы ведения войны. Трудно предсказать, каким образом технологии будут использоваться непреднамеренно и не по назначению. Недостаток воображения – это всегда серьезный риск
Жан-Марк Рикли, руководитель отдела глобальных и возникающих рисков Женевского центра политики безопасности
Доля Франции выросла с 4 до 9,6%, что подняло ее с пятой на вторую строчку рейтинга – несмотря на сужение географии поставок. В 2010–2014 гг. Париж экспортировал ВиВТ в 72 страны, в 2015–2019 гг. – в 75 стран, в 2020–2024 гг. – в 65 стран.
В первый период 29% экспорта пришлось на Азию и Океанию, 21% на Африку, 20% на Ближний Восток, 16% на Европу и 14% на Америку. Во второй период значительно увеличились поставки на Ближний Восток (+363%) – на регион пришлось 52% экспорта ВиВТ Франции. Экспорт в Азию и Океанию практически не изменился и составил 30%. Крупнейшими получателями французских вооружений стали Египет, Катар и Индия – на них пришлось 54% поставок, в основном за счет передачи многоцелевых истребителей Dassault Rafale. Поставки самолетов Германии, Хорватии и Украине в третьем периоде увеличили европейский экспорт вооружений Франции на 187%, в целом на страны Европы пришлось 15% всех поставок ВиВТ. Азия и Океания заняли 35% экспорта, из них 28% пришлось на Индию, а Ближний Восток занял 28%, из них 9,7% пришлось на Катар.
Германия демонстрирует чуть меньшую динамику изменений: в 2010–2014 гг. на нее пришлось 5% мирового экспорта, в 2015–2019 гг. – 5,8%, в 2020–2024 гг. – 5,6%. Небольшое снижение экспорта в третьем периоде спустило Германию на пятую строчку рейтинга, при этом отставание от четвертой позиции, которую занял Китай, составило всего 0,3%.
В первый период Германия отличалась относительно сбалансированной региональной географией поставок: так, на Европу пришлось 30% экспорта, на Азию и Океанию – 26%, на Америку – 24%, на Ближний Восток – 20%. Относительно небольшие показатели поставок в MENA в этот период связаны с ужесточением в 2014 г. экспортной политики Берлина и широкой дискуссией о поставках вооружений странам Ближнего Востока. Вместе с тем, некоторые поставки в Саудовскую Аравию, Израиль, Египет и Алжир были реализованы. Во второй период на Азию и Океанию пришлось 30% немецкого экспорта, на Европу – 26%, на Ближний Восток – 24%, на Америку – 11% и на Африку – 8,3%. Период отмечен широкими поставками подводных лодок в ряд стран Европы и других регионов. Относительно заметные изменения произошли в третий период, когда ближневосточные поставки Германии достигли 37% всего экспорта, доля Европы выросла до 34%, а экспорт в Азию и Океанию снизился до 21%. При этом практически половина экспорта (49%) пришлась на три страны – Украину (19%), Египет (19%) и Израиль (11%), две из которых в настоящий момент находятся в состоянии вооруженного конфликта.
Отчасти такие изменения связаны с трансформацией роли экспорта вооружений во внешней политике и политике безопасности Германии, объявившей в 2022 г. «Поворотный момент» (Zeitenwende) – уход от «культуры военной сдержанности» к стабильному увеличению оборонного бюджета, расширению немецкого ОПК и использованию ВТС для достижения внешнеполитических целей. Практическая реализация такого подхода выражена в одобрении в 2024 г. рекордного числа и объема экспортных лицензий на поставку продукции военного назначения.
Китай в разные периоды занимал 3-е, 5-е и 4-е место, при этом его доля в общем экспорте росла и составляла: 5; 5,5 и 5,9% соответственно (по уточненным в марте 2025 г. данным: 5,5; 6,2 и 5,9%). В 2010–2014 гг. Пекин поставлял вооружения в 35 стран, причем на Пакистан, Бангладеш и Мьянму пришлось 68% всего экспорта. Китайские вооружения также получали Венесуэла, Алжир, Индонезия, Нигерия и еще ряд стран Африки. В 2015–2019 гг. Китай экспортировал ВиВТ в 53 страны, 74% поставок пришлось на Азию и Океанию, 16% на Африку и 6,7% – на Ближний Восток. Основным получателем китайских вооружений стал Пакистан, на который пришлось 35% всего экспорта КНР. В 2020–2024 гг. 44 страны стали получателями китайских ВиВТ, 77% поставок пришлось на Азию и Океанию, 14% на Африку. Доля Пакистана в китайском экспорте выросла до 63% – Пекин обеспечил 81% всего оружейного импорта Исламабада.
В целом Китай наращивает свое присутствие на глобальном рынке, а его продукция все успешнее составляет конкуренцию там, где в числе крупнейших поставщиков традиционно была Москва. Вместе с тем, такого эффекта Пекину едва ли удастся добиться на критических для России индийском и вьетнамском рынке.
Не последнюю роль играет подход КНР к экспорту вооружений – без предварительных политических условий, с широким ассортиментом способов взаиморасчетов за поставки ВиВТ и разрешительной политикой экспортного контроля в отдельных сегментах поставок. Например, такой подход к экспорту вооруженных БПЛА в начале 2010-х гг. сделал возможным поставки китайских беспилотных систем в ОАЭ, Саудовскую Аравию и Оман, желавших закупить их в США, но не получивших одобрения. Китайские БПЛА на этом рынке конкурируют теперь с турецкими образцами, которым отдают предпочтение страны региона, а США в 2020 г. пересмотрели свою позицию в отношении экспорта беспилотников и перешли к менее ограничительному подходу.
Доля России сократилась с 27% в 2010–2014 гг. до 7,8% в 2020–2024 гг., что привело к снижению ее позиции в рейтинге на одну ступень. Впрочем, российские официальные лица комментируют статистику SIPRI в скептическом ключе и критикуют методику подсчета института, к тому же не владеющего полными данными о российском экспорте вооружений. Вместе с тем, в последние годы транспарентность в отношении российских экспортных контрактов и поставок намеренно снижалась, особенно после принятия в 2017 г. в США закона CAATSA, и тем более с началом военной операции на территории Украины в 2022 г. Но у такого драматичного снижения есть и объективные причины: например, сокращение поставок традиционным импортерам российских ВиВТ, прежде всего Индии и Китаю, а также приоритетность внутренних закупок в интересах вооруженных сил, особенно с февраля 2022 г.
Если говорить о регистрируемой SIPRI динамике, она демонстрирует снижение не только объемов, но и географии поставок российских ВиВТ. Так, в 2010–2014 гг. зафиксирован экспорт вооружений в 56 стран. На Азию и Океанию пришлось 66% экспорта, на Африку – 12%, на Ближний Восток – 10%. При этом 60% поставок получили Индия, Китай и Алжир. В 2015–2019 гг. отмечен экспорт в 47 стран, Азия и Океания в структуре экспорта заняли 57%, Ближний Восток – 19%, Африка – 17%, Европа – 5,7%, Америка – 0,8%. На Индию, Китай и Алжир пришлось 55% экспорта, но поставки в Индию при этом сократились на 47%. Рост ближневосточного и африканского экспорта обеспечен увеличением поставок в Египет (+191%) и Ирак (+212%). В 2020–2024 гг. зафиксирован экспорт в 33 государства. На Азию и Океанию пришлось 74% экспорта, на Африку – 12%, Европу (Армению, Беларусь и Сербию) 7,4%, на Ближний Восток 6,4%. Основной объем экспорта – 66% – пришелся на Индию (38%), Китай (17%) и Казахстан (11%). При этом поставки в Индию сократились на 64%.
Крупные компании, такие как Lockheed Martin и RTX, производящие широкий спектр вооружений, часто зависят от сложных, многоуровневых цепочек поставок, что делает их уязвимыми для сохраняющихся проблем с цепочками поставок. Это особенно касается секторов аэронавтики и ракет
Нань Тянь, директор Программы военных расходов и производства вооружений SIPRI
Такая высокая концентрация экспорта ставит Москву в опасное зависимое положение, которое усугубляется ориентацией традиционных для России рынков на развитие собственного производства и диверсификацию поставок ВиВТ. Это диктует необходимость выработки новых подходов к построению военно-технического сотрудничества, позволяющего сохранить позиции на рынке вооружений и объем экспорта, необходимый для развития отечественного ОПК.
Неизменным осталось положение крупнейшего мирового экспортера – США. На лидера рейтинга пришлось 31, 36 и 43% глобального экспорта в 2010–2014, 2015–2019 и 2020–2024 гг. соответственно. В первый период получателями американских вооружений стали 94 государства, во второй – 96 стран, в третий – 107 стран. В 2010–2014 гг. на Азию и Океанию пришлось 48% поставок, на Ближний Восток – 32%, на Европу – 11%. Отметим низкую концентрацию экспорта США: в этот период ни на одного получателя американских ВиВТ не пришлось более 9% поставок. В 2015–2019 гг. доля Ближнего Востока в экспорте США выросла до 51% – в основном за счет Саудовской Аравии, ставшей крупнейшим мировым импортером, реализующей масштабную программу перевооружения ВС и получившей 25% регионального экспорта ВиВТ из США. Доля Азии и Океании снизилась до 30%, на Европу пришлось 13%, на Африку 10% и на Южную Америку 20%. В 2020–2024 гг. впервые за последние 20 лет основной объем поставок – 35% – пришелся на Европу, 33% на Ближний Восток (из них 12 %– на Саудовскую Аравию).
В целом по миру в 2010–2014 гг., по данным SIPRI, был зафиксирован экспорт ВиВТ из 60 стран. В 2015–2019 гг. число стран-экспортеров достигло 68, при этом 99% поставок было обеспечено входящими в топ-25, а на США и страны Западной Европы пришлось 87% мирового экспорта. В 2020–2024 гг. число экспортеров снизилось до 64, уменьшился и суммарный объем поставок из США и стран Западной Европы – до 73%.
В общей сложности в 2020–2024 гг. на топ-10 поставщиков ВиВТ пришлось 88,6% экспорта, на топ-5 – 71,9%. Для сравнения, в 2010–2014 гг. эти показатели составили 88 и 73% соответственно, в 2015-–2019 гг. – 90,2 и 76,2% соответственно. Такая динамика говорит о снижении концентрации экспорта после небольшого ее роста, причем особенно для пяти крупнейших экспортеров. В целом это можно интерпретировать как увеличение экспорта других поставщиков, которые «оттягивают» на себя часть объема глобальных поставок, но пока еще не заняли прочные позиции в топ-10.
По итогам следующего пятилетнего периода концентрация экспорта вновь может вырасти. Во-первых, будут реализованы поставки от традиционных экспортеров ВиВТ по уже заключенным контрактам. Так, США и европейские страны могут увеличить свою долю на рынке ввиду масштабных закупок рядом стран вооружений на замену ВиВТ, поставленных Украине. Во-вторых, набирают силу новые игроки рынка – Турция и Южная Корея. Сеул уже находится в топ-10, новые контракты позволят укрепить его позицию. Потенциальный рост турецкого экспорта может вывести Анкару в первую десятку экспортеров, что тоже будет способствовать увеличению концентрации экспорта и росту конкуренции основных поставщиков вооружений и военной техники – по меньшей мере, в отдельных сегментах рынка.
Рынок вооружений: кто покупает
Что касается импорта. В 2020–2024 гг. крупнейшим регионом-получателем ВиВТ, как и в предыдущие пятилетние периоды, остались Азия и Океания – несмотря на постепенное снижение, на них пришлось 33% поставок (46% в 2010–2014 гг. и 41% в 2015–2019 гг.). Нелинейную динамику показал второй регион-рекордсмен: в 2020–2024 гг. на Ближний Восток пришлось 27% мирового импорта ВиВТ (23% в 2010–2014 гг. и 35% в 2015–2019 гг.).
Стабильно снижается доля импорта стран Африки в целом – с 9% в 2010–2014 гг. до 7,2% в 2015–2019 гг. и 4,5% в 2020–2024 гг. В последний период незначительный рост импорта стран Африки южнее Сахары (+4,2%) и стран Западной Африки (+100%, за счет роста поставок в Буркина Фасо, Мали, Кот-д'Ивуар, Мавританию, Сенегал и Нигер) даже близко не компенсировал снижение импорта североафриканскими Алжиром (–73%) и Марокко (–26%).
За последний период заметно выросли поставки в Европу, на которую в 2020–2024 гг. пришлось 28% импорта ВиВТ, что сделало регион вторым по объему получателем вооружений. Здесь стоит уточнить, что согласно методике SIPRI к Европе относится и Украина, ставшая лидером мирового импорта вооружений с ростом импорта на 9627%. Впрочем, заметный рост импорта отмечен и в ряде других европейских стран. Небольшой рост зафиксирован в американском импорте – в том числе, за счет роста поставок Бразилии (+77%) и США (+67%) (согласно методике SIPRI, лицензионное производство тоже идет в счет импорта) (рис. 3).
Набор стран в топ-10 импортеров в разные анализируемые периоды неоднороден. Во всех трех периодах в топ-10 попали Индия, Саудовская Аравия, Австралия, но на разных позициях. Остальные семь участников в этом списке менялись. Так, в разные годы в первую десятку входили Китай, Египет, Алжир, ОАЭ, Пакистан, Турция, Южная Корея, Сингапур, Ирак, Катар, США, Украина, Япония, Кувейт (табл. 1). Такой набор стран и динамика их импорта связаны с рядом факторов, в числе которых наибольшую роль играют реализация программ модернизации и перевооружения, носящих циклический характер, а также развитие национальной оборонной промышленности, способной заместить часть внешних закупок. Кроме того, оказывает влияние и региональная обстановка в области безопасности.
В 2020–2024 гг. на топ-10 импортеров ВиВТ пришлось 52% импорта, на топ-5 – 35,3%. Для сравнения, в 2010–2014 гг. эти показатели составили 49 и 33% соответственно, в 2015–2019 гг. – 54 и 36,2% соответственно. Всего, по данным SIPRI, в 2010–2014 гг. зафиксирован импорт в 153 государства, в 2015–2019 гг. – в 160, и в 2020–2024 гг. – в 162 страны.
Нам нужно лучше координировать свои действия по формированию спроса, прежде чем расходовать средства на создание потенциала, избегать фрагментации и использовать эту новую возможность по расходам на оборону для формирования совместного подхода
Иржи Шедивы, глава Европейского оборонного агентства
В 2010–2014 гг. первой среди импортеров ВиВТ была Индия – на нее прошлось 15% мировых закупок (9,2% в 2015–2019 гг. и 8,3% в 2020–2024 гг.). В 2015–2019 гг. лидером стала Саудовская Аравия, занявшая 12% глобального импорта (5% в 2010–2014 гг. и 6,8% в 2020–2024 гг.). Такой скачок связывают с масштабной программой перевооружения и модернизации вооруженных сил Королевства, основные поставки по которой пришлись как раз на этот период. В 2020–2024 гг. на первое место среди импортеров вышла Украина, на нее пришлось 8,8% мировых поставок вооружений из 35 стран.
Отметим некоторые другие особенности импорта последних трех пятилеток (рис. 4). Прежде всего, в 2020–2024 гг. впервые за практически 30 лет (с 1990–1994 гг.) из перечня крупнейших импортеров ВиВТ вышел Китай, еще в 2010–2014 гг. занимавший третью строчку рейтинга. Из топ-10 также вышла Южная Корея (в 2020–2024 гг.) и Турция (с 2015–2019 гг.). Индия, хоть и занимает наивысшие позиции рейтинга, в относительных показателях – доле на рынке в процентах – демонстрирует стабильное снижение импорта. Эти изменения во многом связаны с развитием национальных оборонно-промышленных мощностей, что позволяет странам частично самостоятельно закрывать некоторые потребности в ВиВТ и их обслуживании.
Противоположная тенденция – рост объемов поставок – как уже отмечалось выше, фиксируется для ряда европейских стран. Причем для некоторых из них этот рост можно охарактеризовать как стремительный и даже взрывной. Так, Польша в 2020–2024 гг. по сравнению с предыдущим периодом нарастила закупки ВиВТ впятеро (+508%), переместившись с 40 строчки рейтинга импортеров на 14. Значительный рост импорта зафиксирован в Венгрии (+1454%), Бельгии (+1338%), Нидерландах (+220%), Германии (+334%), Дании (+311%), Румынии (+233%), Сербии (+465%). Вместе с тем, для европейских стран такой рост имеет, скорее, кратко-среднесрочный эффект и, вероятно, сильно замедлится после реализации поставок на замену ВиВТ, переданным Украине. То есть уже в следующем пятилетнем периоде (при условии, что внешняя обстановка не будет по меньшей мере ухудшаться) можно ожидать некоторого «охлаждения» этого экспортного направления.
Еще одна важная особенность, связанная с поведением импортеров, – диверсификация поставок. Причем можно говорить и о поиске принципиально новых источников, и о перераспределении всего массива закупок между традиционными поставщиками. Разумеется, эта стратегия не нова. Но со временем она усиливается, и все большее число стран, имеющих долгосрочные военно-технические связи с основными поставщиками вооружений, рассматривают возможности установления новых и гармонизации уже действующих партнерств.
Конечно, первым делом напрашивается пример Индии, десятилетиями закрывавшей собственные потребности в ВиВТ российскими образцами. В три последние пятилетки доля России в индийском импорте снижалась и составляла 70, 56 и 36% в 2010–1014, 2015–2019 и 2020–2024 гг. соответственно, хотя Москва пока остается крупнейшим поставщиком Нью-Дели. Одновременно менялась доля других крупнейших поставщиков: так, в первом периоде 12% индийского импорта пришлось на поставки из США и 7% на поставки из Израиля, во втором периоде на Израиль пришлось 14% поставок, еще 12% закрыла Франция, в третьем периоде доля Франции выросла до 33%, а доля Израиля фактически не изменилась и составила 13%. Учитывая последние решения руководства Индии и США о развитии оборонного сотрудничества, в том числе пересмотр условий передачи вооружений, можно ожидать возвращения Вашингтона в топ-3 поставщиков уже в следующем пятилетнем периоде. В целом это может усилить конкуренцию России и США за прибыльный индийский рынок, и стороны будут вынуждены формировать более выгодные для Нью-Дели условия поставок.
Показателен пример Алжира, где российские позиции оказались скорректированы другими конкурентами по оружейному рынку – Китаем и Германией. Так, еще в 2015–2019 гг. на Россию приходилось 67% импорта, на Китай 13% и на Германию – 11%, но в 2020–2024 гг. доля Москвы снизилась до 48%, а доля Пекина и Берлина выросла до 19 и 14% соответственно. Здесь можно говорить не только о диверсификации закупок Алжира, но и об экспансии Китая и Германии на рынки отдельных стран, что отвечает новой роли экспорта вооружений как инструмента их внешней политики и политики безопасности.
Интересен пример Польши, заключившей в последние несколько лет крупные контракты с Южной Кореей на поставку РСЗО и танков. Это изменило первую тройку польских поставщиков: если в 2015–2019 гг. ее составляли США (29%), Германия (18%) и Италия (14%), то в 2020–2024 гг. – США (45%), Южная Корея (42%) и Италия (3,5%). Учитывая подписание нового контракта на поставку около 180 корейских танков К2 общей стоимостью 6 млрд долларов, можно предположить, что в 2025–2029 гг. Сеул задержится в топ-3 поставщиков ВиВТ Польше. С другой стороны, «польские» поставки внесли свой вклад во вхождение Сеула в топ-10 мировых экспортеров.
Планета избыточно вооружена, а мирное развитие недофинансировано.
Пан Ги Мун, бывший генеральный секретарь ООН
Разумеется, большинство государств прикладывают усилия для достижения разумного многообразия источников поставок ВиВТ. Вместе с тем, число поставщиков для любого импортера конечно. Наиболее «диверсифицированной» страной с точки зрения числа поставщиков выступает Индонезия, получавшая с окончания холодной войны вооружение и военную технику из 33 стран. Применяя такой «розничный» подход, Джакарта снижает зависимость от конкретных экспортеров, но добавляет себе новые уязвимости. Во-первых, растет стоимость закупок. Во-вторых, возникают вопросы совместимости тех или иных образцов. Кроме того, решения о закупках в Индонезии принимают несколько силовых структур с правом вето, что усложняет их согласование. Не упрощает ВТС и принятый в 2012 г. Закон об оборонной промышленности, устанавливающий, что импорт вооружений должен сопровождаться компенсационной политикой повышения местного содержания и поддержки местных предприятий ОПК.
Впрочем, развитие национальных ОПК за счет дополнительных обязательств поставщиков при импорте ВиВТ тоже становится общим местом (хотя и эта опция не нова): отмечается переход от пожеланий включать такие возможности в контракт к требованиям об обязательной их реализации. С другой стороны, готовность экспортеров поддерживать эти стремления становится сильным конкурентным преимуществом.
Однако даже при обоюдном желании сторон реализация тесного военно-технического сотрудничества не всегда возможна: во-первых, принимающая сторона может не располагать необходимой и достаточной промышленной базой, во-вторых, она может не обладать квалифицированными специалистами, а в-третьих, возникает необходимость усиления экспортного контроля – как в отношении конечного пользователя, так и в части охраны интеллектуальной собственности. Конечно, при необходимости и эти сложности можно преодолеть: организовать в стране-получателе не полный цикл производства, а крупноузловую сборку, привлечь для этого специалистов со стороны экспортера и спустя время подготовить и обучить таковых на стороне импортера. Вопросы контроля ответственности также обсуждаемы.
Зачастую импортеры, заинтересованные в развитии национальных ОПК, создают специальные условия для привлечения зарубежных игроков. Так, например, в ОАЭ в целях локализации производства организованы свободные экономические промышленные зоны, в которых действуют льготные налоговые и преференциальные режимы, в том числе для зарубежных предприятий. Аналогичные меры приняты в 2024 г. в Марокко, где в интересах ОПК и с целью привлечения инвестиций в оборонную отрасль созданы две промышленные зоны свободной торговли, освобожденные от налогового бремени.
В общих чертах можно заключить, что мировой рынок вооружений меняется, но эти изменения пока не достигли критического порога, чтобы считать их революционными. Крупнейшие покупатели и продавцы все те же, региональная динамика предсказуема, объем рынка не подвергается драматическим изменениям.
Вместе с тем, на рынок выходят новые игроки, а спрос на некоторые ВиВТ трансформируется, следуя времени. Таким образом, традиционным экспортерам придется переосмыслить свою военно-техническую политику и для получения очередных оборонных заказов сформировать новые стратегии.
Подробнее о перспективах мирового рынка вооружений читайте в обзоре НОЗ.С «Рынок вооружений. Тренды и стратегии 2025».
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 4 (93), 2025 г., Санкт-Петербург
