Мировой рынок вооружений: традиционные тренды или новые реалии?

Автор Марианна Евтодьева, военный эксперт, старший научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН 

На основные события и характерные черты развития мировой торговли вооружениями и военно-технического сотрудничества в 2022–2023 гг. оказывали влияние три ключевых фактора.

Во-первых, основную долю продаж крупнейших военно-промышленных компаний мира продолжали составлять дорогие и высокотехнологичные платформы вооружений, требующие интеграции в среду применения, а также компоненты, вооружения и агрегаты для них.

Во-вторых, очень сильно повлияли на общую конфигурацию оружейного рынка конфликт и специальная военная операция (СВО) России в Украине, вызвавшие всплеск поставок западными странами Киеву сухопутных систем вооружения, систем связи и управления и других средств ведения современной войны – беспилотников, средств РЭБ, ракет малой дальности. Третьей важнейшей тенденцией стало усиление конкуренции на мировом рынке между ключевыми странами-поставщиками вооружений по нескольким основным осям противоборства. Они включали, прежде всего, нарастающее противостояние между западными странами, Россией и Китаем, а также между «традиционными» и новыми странами-экспортерами вооружений и военной техники (ВиВТ).

Интересно рассмотреть в связи с этим наиболее значимые события 2022–2023 гг. в сфере торговли вооружениями, в том числе в контексте того влияния, которое оказывают эти ключевые тренды на военно-техническое взаимодействие стран мира.

Общие тенденции продаж вооружений по странам и компаниям

Общемировые военные расходы, по данным СИПРИ, выросли в 2022 г. на 3,7%, в первую очередь из-за войны в Украине и углубляющейся военно-политической и технологической конфронтации США и других западных стран с Россией и КНР. Наиболее высоким рост военных расходов оказался в США, Западной и Восточной Европе, а также в Азиатско-Тихоокеанском и Индо-Тихоокеанском регионах – Китае, Индии, Южной Корее, Австралии, Японии и ряде стран АСЕАН. В связи с выводом войск США и НАТО из Афганистана, переходом в замороженную фазу сирийского конфликта и снижением остроты противостояния сторон в Ливии и Йемене экспорт вооружений на Ближний Восток, напротив, стал снижаться.

Продажи оружия и выручка крупнейших военно-промышленных компаний мира, в первую очередь американских и европейских, исходя из их отчетности, также выросли в 2022 г. У Boeing рост продаж составил 7% по сравнению с 2021 г. и 14,5% по сравнению с 2020 г., у Raytheon – 4 и 18,5%, у General Dynamics – 2,5 и 4,8%, соответственно. У европейских компаний также наблюдалось повышение объемов продаж и выручки: у Leonardo – на 6%, Airbus – на 11%, Rheinmetall – на 11,7% по сравнению с 2021 г (согласно данным компаний, представленным в евро). Это в целом свидетельствовало об их успешной переориентации под «украинский запрос» и другие изменения на региональных рынках, а также об окончательном преодолении «постковидного синдрома», включая и соответствующую перестройку глобальных цепочек поставщиков.

Крупнейшие военно-промышленные компании в 2022–2023 гг. произвели довольно значительное количество боевых систем для передачи Украине – таких как танки Leopard и M1 Abrams, БТР М1224 MaxxPro и Stryker, ПЗРК Stinger, ПТРК Javelin, гаубицы М777 и PzH 2000, системы залпового огня M270 MLRS и HIMARS, комплексы ПВО Patriot и NASAMS, снаряды и ракеты разных типов к ним. Однако гораздо большее значение с точки зрения общих объемов продаж военно-промышленных корпораций имели другие поставки – в первую очередь, заключенные в 2021–2022 гг. и в течение нескольких предыдущих лет крупные контракты по закупкам широким кругом стран высокотехнологичных современных боевых платформ, включая самолеты пятого поколения и крупные боевые корабли с интегрированными системами ПВО, вооружениями, средствами связи и управления.

Так, Lockheed Martin (LM) в настоящее время осуществляет конечную сборку и поставки 72 новейших истребителей пятого поколения F-35А для Австралии, 60 – для Италии, 27 – для Дании, 34 – для Бельгии, 46 – для Нидерландов, 52 – для Норвегии, 50 – для Израиля, 42 – для Японии и 40 – для Южной Кореи (с производством ряда компонентов в самой стране). Планируется поставить 138 истребителей F-35B Великобритании и 30 – Италии. В 2021–2022 гг. были подтверждены соглашения с Финляндией, Германией, Польшей и Швейцарией по закупке, соответственно, 64, 35, 32 и 36 истребителей F-35A, и в 2022 г. направили запросы на закупку 24 и 20 F-35А Чехия и Греция.

Из числа ключевых и наиболее прибыльных контрактов корпорации General Dynamics, которые на сегодня находятся в стадии реализации, можно назвать строительство 18 атомных подводных лодок (АПЛ) класса Virginia и двух АПЛ класса Columbia (до 2029 г.), а также 11 эсминцев класса Arley Berk (до 2027 г.).

Lockheed Martin и Министерство обороны США завершили контракты по производству и поставке в совокупности 398 F-35, в том числе с американскими и международными партнерами. Программа поставок F-16 также продолжала активно развиваться: новые контракты в 2022 г. были подписаны с Иорданией и Болгарией. Программа F-35 – наша крупнейшая программа, обеспечивающая 27% от нашей чистой консолидированной выручки и 66% чистой выручки по авиасектору

Из отчета корпорации Lockheed Martin за 2022 г.

У компании Boeing с 2016 г. находятся в стадии реализации контракты на поставку 53 самолетов-разведчиков P-8 Poseidon, из них заказы на 13 машин были сделаны только в 2021–2022 гг.: пять P-8А для Германии, два – для Австралии и шесть – для Индии. Шесть заправщиков KC-46A приобрела у Boeing в 2021 г. Япония, и четыре – Израиль. Более десяти разных стран в 2021–2022 гг. закупили у компании около 150 вертолетов AH-64 и CH-47F, в том числе самые большие партии – Австралия (29 AH-64), Кувейт (24 AH-64), Южная Корея (18 CH-47) и Германия (60 CH-47).

Почти все из упомянутых поставок боевых самолетов, вертолетов и кораблей представляют собой многомиллионные (в переводе на доллары США) контракты, за счет чего и обеспечивается сегодня основная доля прибыли военно-промышленных компаний. Для примера отметим, что стоимость одного F-35 (с учетом создания инфраструктуры обслуживания и обучения пилотов), исходя из недавно заключенных контрактов о поставках, составляет 145–150 млн долларов, P-8А Poseidon – до 300 млн долларов, вертолета CH-47 Сhinook – варьируется от 14–15 до 90 млн долларов, в зависимости от того, подержанная это или новая машина. А согласно контракту с Пентагоном 2019 г. на 10 АПЛ Virginia новой конфигурации, на строительство одной такой подводной лодки выделялось до 2 – 2,2 млрд долларов.

Не менее 30% от выручки крупнейшие военно-промышленные компании мира также получают на сегодняшний день от продаж систем боевого оснащения и ключевых компонентов для своих высокотехнологичных платформ – ракет разных типов и ракетных пусковых установок, РЛС воздушного поиска и управления огнем, авиа- и корабельных двигателей и ряда других. Немалую долю их прибыли составляют и продажи электроники, включая бортовые сенсоры и автоматизированные системы управления, а также беспилотных систем, ИКТ-систем и кибер-решений военного назначения, космических систем и услуг.

Влияние событий в Украине на рынок вооружений

Отмечается значительный переток поставок вооружений на европейский театр и, помимо этого, резкий рост объемов оказываемой Киеву военной помощи. По имеющимся данным, объем военной помощи Украине со стороны США в 2022 г. составил более 45 млрд евро, стран ЕС – около 11 млрд евро, что в целом более чем в 10 раз превышало «довоенный» оборонный бюджет Украины и сравнимо с военными расходами России в 2021 г. Приблизительно на том же уровне объемы военной помощи Украине сохранялись и в 2023 г. В число основных поставщиков ВиВТ Украине входят, соответственно, США, а также Великобритания, Польша, ФРГ, Канада, Франция и ряд других европейских стран, из них доля США в общем объеме военной помощи, осуществлявшейся через прямые поставки оружия из наличия (Presidential Drawdown), программу иностранных военных закупок (FMS) и другие программы, составляла около 80%.

Вследствие украинских событий доля закупок в мировом масштабе сухопутных вооружений в 2022 г. по сравнению с 2021 г. выросла в совокупности почти в два раза, в частности, экспорт артиллерийских систем увеличился на 120%, систем ПВО – на 90%, бронетехники – более чем на 25%. Наибольшую долю в поставках в Украину составляли танки и боевые бронированные машины, артиллерийские системы и противотанковые и переносные зенитные комплексы, системы ПВО и беспилотники, а также запчасти, агрегаты и, главным образом, боеприпасы к этим сухопутным вооружениям и технике. Очень большое значение имело также подключение Вооруженных сил Украины к системам связи и передачи разведывательной информации стран НАТО, в том числе через терминалы Starlink, что обеспечило Украину необходимыми данными для ведения как оборонительных, так и наступательных операций.

В то же время на основные аспекты деятельности ключевых западных военно-промышленных корпораций поставки оружия в Украину оказали пока не очень сильное влияние. Во многом это было связано с тем, что производство сухопутной техники и боеприпасов отнюдь не является приоритетом их работы и такие заказы не приносят им значительных прибылей (большая часть сухопутной техники в разы дешевле авиационных систем, ракетных вооружений, «начинки» для авиационной и военно-морской техники). При отсутствии до недавнего времени высокого спроса на сухопутные системы вооружений (для Афганистана и даже сирийского конфликта такой техники и боеприпасов требовалось на порядок меньше) производственных мощностей для ее изготовления и в США, и в странах Европы находится не так много, тогда как Украине, при нынешней интенсивности военных действий, требуется поставлять только снарядов и ракет не менее нескольких миллионов единиц в год. Почти весь 2022 г. США и большинство стран НАТО осуществляли передачи вооружений и боеприпасов Киеву из имеющихся в наличии запасов, пока они не начали истощаться. Таким образом, со всей остротой вопрос о необходимости наращивания объемов производства сухопутных боевых систем и боеприпасов был поднят лишь во второй половине 2022 г. – тогда же, когда начали заключать контракты с крупнейшими военно-промышленными компаниями по «пополнению запасов» и в целях осуществления дальнейших передач оружия Киеву.

Большие объемы поставок оружия в Украину и решения государств о значительном увеличении своих расходов на оборону будут иметь далеко идущие последствия для стабильности и безопасности. Примечательно, что рост производства вооружений и их закупок могут значительно усилить риски неправильного восприятия и военно-политических просчетов, и это способно привести к новой гонке вооружений

Из работы «Последствия войны между Россией и Украиной для глобальной безопасности» (The Russia-Ukraine War’s Implications for Global Security) Женевского центра по политике в области безопасности (август 2022 г.)

Это были, в частности, контракты правительства США 2022 г. с Lockheed Martin на РСЗО и ракеты HIMARS (на 93 млн и затем на 430 млн долларов), с совместным предприятием LM и Raytheon на поставки ПТРК Javelin (663 млн долларов), контракты Lockheed Martin с правительствами Польши, Нидерландов, Австралии и ряда других стран по закупке комплексов HIMARS (с Польшей – на 500 млн, Нидерландами – 670 млн долларов). С Raytheon правительство США заключало также соглашения по поставке систем ПВО и ракет NASAMS на 1,2 млрд долларов, ПЗРК Stinger – на 624 млн долларов, а также по поставкам ракет Excalibur и ряд других.

Крупнейшая европейская компания по производству сухопутных систем вооружений KNDS (объединившая Krauss Maffei Wegmann и Nexter Defence Systems) получила в 2022 г. контракты в несколько десятков миллионов долларов от правительства ФРГ на модернизацию БМП Puma, от Франции и Чехии – на поставки артиллерийских систем Caesar, от Нидерландов – на танки Leopard 2 для их последующей переправки Киеву.

Из сравнения стоимости этих контрактов с общей выручкой соответствующих компаний в 2022 г. (у Raytheon она составляла 67 млрд долларов, Lockheed Martin и Boeing – около 66 млрд, Leonardo – 16,7 млрд, KNDS – около 4 млрд долларов) хорошо видно, что дополнительная выручка американских и европейских оборонных компаний от украинских поставок составляла не более 10% (а у некоторых – по 5–7%) от их общих продаж. И она вряд ли может стать выше в текущем году и в последующие годы, если не произойдет существенного наращивания закупок для восстановления запасов и передачи вооружений Украине, а также соответствующей перестройки производств под такие заказы.

«Переток вооружений» в странах Восточной Европы. Кейс Польши

Помимо США, Великобритании, ФРГ, Франции и других ключевых стран-производителей ВиВТ, в передаче помощи и вооружений Украине активное участие приняли восточноевропейские страны-члены НАТО, воспринявшие конфликт в Украине как очень острую угрозу своей безопасности. Особенности их поставок состояли, во-первых, в том, что они передали Вооруженным силам Украины значительное количество вооружений и техники советского образца (танков Т-72, ББП-1, ЗРК «Стрела», РСЗО типа «Град», 122-мм артиллерийских систем, вертолетов Ми-24 и др.). Во-вторых, несмотря на не очень высокие объемы этих передач, в том числе в стоимостном выражении (кроме поставок из Польши), они составляли весомую долю от ВВП соответствующих стран. У Эстонии и Латвии этот показатель достигал 90%, Польши и Литвы – 55–60%, Словакии – 30% ВВП. В число вооружений, переданных на украинский фронт из Восточной Европы, входили также вооружения натовского образца и боевые системы, произведенные их предприятиями ВПК (польские танки PT-91, чешские и словацкие гаубицы Dana и Zuzana и др.). Частично или полностью такие передачи вооружений или их производство финансировали ведущие страны НАТО, либо же происходила замена поставляемой Украине техники на новую, поступающую из этих стран в рамках так называемых «программ обмена».

В конечном счете, программы обмена боевых систем, как и в целом довольно значительный «переток» военной техники из Восточной Европы в Украину, привели к ускорившемуся процессу перевооружения стран региона на более современную боевую технику натовского образца. Такое перевооружение гораздо более медленными темпами шло и ранее, однако украинский конфликт «подвел» этот процесс к завершающей стадии. Об этом свидетельствовали многие ключевые закупки и «обмены» вооружений указанных стран в 2022–2023 гг. – например, заказы Чехии и Польши на F-35, закупки Латвией, Литвой и Польшей у США комплексов HIMARS, получение Словакией от ФРГ по «обмену» танков Leopard 2 и другие им подобные контракты.

Но наиболее явно упомянутый эффект сработал в Польше. Эта страна стала самым крупным донором военной помощи Киеву из стран Восточной Европы (2,4 млрд евро в 2022 г.), и она же с 2022 г. в наибольшей степени по сравнению со странами региона повысила военные расходы, выйдя на «планку» в 2,4% ВВП. При этом руководство страны резко активизировало процессы модернизации своей армии. Польша достаточно давно наметила программы снятия с вооружения и замены ключевых систем боевой техники советского образца – основных боевых танков и другой бронетехники, истребительной авиации, ударных вертолетов, но именно в 2022 г. в итоге были сделаны заказы на очень большой перечень вооружений из этого списка. Помимо закупки 32 истребителей F-35 на сумму в 4,6 млрд долларов, она также заказала у США 250 танков Abrams на 5 млрд долларов и 96 ударных вертолетов AH-64 Apache, предназначенных для замены Ми-24.

Но особенно крупные контракты по закупкам ВиВТ Польша заключила в 2022 г. с Южной Кореей. В частности, на производство 980 танков на основе корейских К2 (из них 180 планируется передать Польше к 2025 г., остальные будут производиться по лицензии), 288 реактивных артиллерийских систем К239 Chunmoo, 672 самоходных гаубиц К9, и контракт о закупке 48 истребителей FA-50.

За счет этих соглашений Польше удалось решить весьма широкий круг военно-политических и экономических задач, от укрепления роли «главного союзника» США среди восточноевропейских членов НАТО до повышения локализации производства боевой техники.

Новые страны-экспортеры

Если говорить о новых странах-экспортерах ВиВТ, следует отметить, что в изменившихся условиях «переформатирования» мирового рынка вооружений для них были характерны разные стратегии закрепления на рынках, а также реагирования на «украинский фактор».

В этом смысле наиболее яркие различия в позициях продемонстрировали такие новые экспортеры, как Южная Корея и Турция. Так, Республика Корея в отношении событий в Украине заняла крайне прагматичную позицию: не рискуя каким-либо образом выходить за рамки «консолидированного» подхода стран Запада по Украине, она дипломатически и экономически поддержала Киев и присоединилась к антироссийским санкциям. Тем не менее, она не вошла и «в первые ряды» стран, оказывающих Киеву военную помощь (ее помощь была в основном финансового плана и в целом невысокой по сравнению с другими странами «формата Рамштайн»). Тяжелые вооружения, а также гранатометы и боеприпасы, несмотря на соответствующие запросы, в 2022–2023 гг. Южная Корея в Украину практически не поставляла.

В то же время за счет принадлежности к «западному лагерю» Южная Корея весьма комфортно чувствовала себя на рынках вооружений. Она полностью сохранила важнейшие совместные проекты по ВиВТ с западными странами (участие в программах по F-35 и южнокорейскому истребителю FA-50 и другие), а также поставки из США и Европы подсистем и компонентов для своей техники, в том числе для ее последующего экспорта. Не имея никаких препятствий (включая связанных с санкциями) для продвижения военной продукции, Южная Корея довольно активными темпами начала занимать ряд ранее недоступных сегментов рынка вооружений, которые вследствие украинского конфликта стали для нее «открываться».

Правительство заявило, что к 2027 году Южная Корея станет четвертым по величине экспортером оружия в мире с долей мирового рынка не менее 5%. Годовой экспорт оборонной продукции Южной Кореи подскочил с 3 млрд до 17 млрд долларов США в этом году. В 2017–2021 гг. доля Южной Кореи на мировом рынке составляла 2,8%, и она находилась на 8-м месте в мире по экспорту оружия

Из публикации об итогах проведенного президентом Юн Сук Ёлем совещания по оборонному экспорту в компании KAI («Business Korea», 25 ноября 2022 г.)

Помимо заключенных несколькими годами ранее значимых контрактов на поставки вооружений Индонезии (на три подлодки Type-209 и легкие истребители Т-50), Филиппинам (два фрегата HHI-2600 и корвет Po Hang), Таиланду (самолеты Т-50), Перу (на корвет Po Hang и патрульные суда PGCP-50), в 2021–2022 г. Южная Корея совершила, по сути, «прорыв» на рынок вооружений европейских стран. Отказавшись поставлять вооружения Киеву напрямую, она поставляет теперь САУ К9, БТР К-11, транспортно-заряжающие машины К-10 и ряд других боевых систем Польше, Норвегии, Эстонии, Финляндии, а также Австралии и Канаде, которые затем сами частично будут перенаправлять их на Украину.

Самой громкой победой южнокорейских экспортеров в этом плане стали контракты с Польшей по танкам, артиллерийским системам и истребителям, совокупная стоимость которых оценивается в рекордную сумму до 15–20 млрд долларов. Кроме того, южнокорейские компании смогли найти соответствующие «ниши» для договоренностей по закупкам с Индией (по гаубицам К9), ОАЭ (системы ПВО Cheongung-2 и РСЗО К-239), Турцией (двигатели для танков Altay), Саудовской Аравией (противокорабельные ракеты) и рядом других стран.

Турция, в свою очередь, показала иную модель реагирования на украинский конфликт. Еще до его обострения в 2022 г. у Турции значительно сократилось участие в совместных проектах по военно-техническому сотрудничеству с США (после того как она была исключена из числа стран-подрядчиков по производству F-35 вследствие закупки российских ЗРС С-400), и в то же время турецкие власти активизировали взаимодействие с Украиной по экспорту вооружений. Киеву, в частности, было поставлено значительное число беспилотников Bayraktar TB2, при налаживании производства этих БПЛА на украинской территории, и намечены к реализации ряд других совместных программ. Общий уровень локализации производства турецкой боевой техники продолжал расти в последние несколько лет, тогда как закупки подсистем и компонентов у западных стран в 2021–2022 гг. имели тенденцию к сокращению.

Хотя Турция, как и Южная Корея, присоединилась к политике санкций и Контактной группе по обороне Украины, суть ее политики в большей степени заключалась в балансировании между Западом и Россией с целью минимизации соответствующих экономических и политических рисков. Поэтому если на политическом и дипломатическом уровне Стамбул придерживался формулы «поддержки Украины», в том числе поставками оружия, в экономической сфере он выступал в роли посредника и связующего звена между Москвой с Европой, помогая в решении проблем, возникающих в транспортно-логистической, товарной (зерновая сделка) и энергетической сфере. По оценкам, в 2022 г. Турции удалось более чем двукратно нарастить товарооборот с Россией (до почти 70 млрд долларов) и тем самым разрешить часть собственных экономических проблем, связанных, в том числе, с повышением цен на энергоносители и кризисом туристической отрасли.

Тем не менее, такого рода балансирование не помешало Турции продолжать увеличивать продажи по своей основной линейке экспортируемой боевой техники – легким и средним танкам и боевым бронированным машинам (Kaplan, Gempita, Hizir и др.), системам ПВО, ряду боевых кораблей. В основном поставки ВиВТ перечисленных типов в 2021–2022 гг. Турция осуществляла на рынки стран Центральной и Юго-Восточной Азии (в Малайзию, Филиппины, Индонезию, Пакистан, Туркмению), Ближнего Востока (ОАЭ, Катар), в отдельные европейские страны (Азербайджан, Албания, Венгрия) и страны Африки. Еще более широкий круг стран, включая, например, Саудовскую Аравию, Румынию, Киргизию и Казахстан, стали покупателями турецких беспилотников Bayraktar, Anka, Akinci и других типов.

«Санкционный выкуп»

Беспрецедентная острота санкций, введенных западными странами в отношении России после начала СВО, учитывая большой экономический потенциал России, а также размах торгово-экономических связей, которые эти санкции попытались заблокировать, привела к неизбежному формированию способов их преодоления во многих сферах экономики. Закономерным образом коснулись эти процессы и сферы поставок вооружений и технологий – и это стало еще одной значимой тенденцией развития мировой системы торговли вооружениями в 2022–2023 гг., на что с недавнего времени стали указывать западные аналитики.

Россия в результате введения строгих торговых ограничений начала сталкиваться с трудностями в закупке важных комплектующих, а также компонентов и агрегатов, необходимых для модернизации оборудования и инфраструктуры, которые ранее закупались у западных стран. В итоге российская сторона и ряд ее стран-партнеров стали развивать возможности «альтернативных» поставок такой продукции, в том числе военного назначения.

Как сообщило в июне издание Independent со ссылкой на исследование группы Nikkei, зафиксированы данные о приобретении Россией продукции военного назначения через ее «выкуп» из Индии и Мьянмы – речь идет о выкупе военных товаров, ранее экспортированных в эти страны. Как отмечает издание, есть сведения об операциях по выкупу запчастей для танков и ракет, в том числе, о приобретении российским КБ машиностроения у Индии компонентов для прицелов ночного видения для ракетных комплексов с ракетами «земля-воздух» и о закупке компанией «Уралвагонзавод» у Мьянмы нескольких тысяч прицельных телескопов и камер для установки на танки.

В еще одной публикации Reuters на эту тему утверждается наличие у России разработанного на основе «запросов» крупнейших отечественных компаний списка из нескольких сотен товаров, включая необходимое сырье и оборудование, которые теперь планируется закупать у стран, не вводивших в отношении России санкционных мер. Этот перечень для «потенциальных поставок» включает запчасти и компоненты для автомобилей, самолетов и поездов, детали для автомобильных и авиадвигателей и ряд других товаров, которые нужны для поддержания жизненно важных отраслей промышленности. По данным Reuters, Россия уже направила этот список более чем из 500 товаров «для потенциальных поставок» Индии и, видимо, будет передавать его ряду других стран, из которых она планирует импортировать соответствующую продукцию.

Видимо, будет относиться к числу таких стран и не присоединившийся к санкциям Китай, который в 2022–2023 гг. без излишней публичности расширял сотрудничество с Россией как в экономической сфере в целом, так и в ряде отраслей, связанных с ОПК. В частности, по оценкам, в 2022 и первой половине 2023 г. значительно выросли продажи китайскими компаниями в Россию микрочипов, микросхем и других электронных компонентов. Согласно официальной статистике китайских ведомств, только за последний квартал 2022 г. импорт полупроводниковой продукции из Китая в РФ составил около 1 млрд долларов.

Описанные выше случаи поставок товаров и оборудования, собственно говоря, не являются нарушением санкций, но данные о них могут быть использованы для введения мер в соответствии с таким санкционным инструментом, как CAATSA. С другой стороны, соответствующие вбросы информации в публичное пространство могут также иметь целью ужесточить в дальнейшем меры контроля со стороны западных стран по поставкам военной продукции в Индию, Мьянму и другие дружественные России страны, в том числе, в рамках так называемого контроля передачи товаров конечным пользователям.

Экспорт вооружений Китая

Китай, как и Россия, в последние годы продолжает сталкиваться с высокой конкуренцией с западными и прозападными (в первую очередь, южнокорейскими) военно-промышленными компаниями на нескольких региональных рынках закупок вооружений, а также с неэкономическими мерами оказания влияния на потенциальных покупателей его оборонной продукции. Эти меры не носят непосредственно характера санкций, если не считать действующее с 1989 г. эмбарго Европейского союза на поставки в Китай вооружений, но принимают формы дипломатического давления (когда страны, которые хотели бы приобрести китайские ВиВТ, убеждают не делать этого под угрозой запрета импорта военной продукции и комплектующих из США и стран ЕС) либо запретов на работу с китайскими компаниями.

Результатом такой политики становится то, что общий экспорт вооружений из Китая продолжает снижаться: по данным СИПРИ, продажи КНР оружия в последние пять лет сократились по сравнению с предыдущим пятилетним периодом более чем на 20%. При этом, однако, продажи ВиВТ крупнейшими китайскими военно-промышленными компаниями не демонстрируют падения за последние несколько лет, что указывает на то, что в КНР достаточно высокими темпами осуществляются внутренние закупки систем вооружений.

Судя по динамике продаж, сложностей с продажами ВиВТ у Китая не возникает только на африканских рынках, с которых он когда-то начинал торговую экспансию: в настоящее время боевые системы из КНР закупают около 20 африканских стран, включая Анголу, Кению, Марокко, Нигерию, Центрально-Африканскую Республику и ряд других. Продолжает укрепляться военно-техническое сотрудничество Китая с его традиционными партнерами в Азии – Пакистаном (закупки истребителей J-10С, ЗРК HQ-9, противокорабельных ракет и других систем), Мьянмой (покупка ДЭПЛ Type-035, учебно-тренировочных и легких транспортных самолетов), Бангладеш и Непалом. Достаточно активно в последние годы Китай передает вооружения также странам Центральной Азии, в том числе, осуществляя продажи боевых бронированных машин, ЗРК HQ-9 и некоторых других систем.

В то же время несколько снизились закупки в странах Юго-Восточной Азии: в списке стран, ориентирующихся на китайские боевые системы, помимо Мьянмы и Камбоджи, фактически остается только Таиланд, закупивший у КНР ДЭПЛ S26T и корабельные ракеты и торпеды к ней, а также танки VT-4 и ББМ Type-071.

Не удается пока Поднебесной, что видно из весьма ограниченного перечня продаж, значительно расширить связи в военно-технической сфере и в регионе Латинской Америки и Большого Ближнего Востока – в частности, с такими странами, как Египет, Алжир, Саудовская Аравия, где сильна конкуренция с ведущими западными странами и новыми странами-экспортерами вооружений.

В целом следует отметить, что в связи с переходом на новые военные технологии и современные сетевые боевые комплексы и адаптацией мирового рынка вооружений к поставкам вооружений в Украину возникает довольно много трудностей, далеко не все из которых на сегодняшний день удается разрешить.

Россия сталкивается с необходимостью поиска альтернативных западным поставщиков комплектующих для военно-промышленного комплекса и других высокотехнологичных отраслей и, кроме того, вместе с Китаем продолжает ощущать на себе воздействие нерыночных способов регулирования продаж и передач вооружений, к числу которых относится и отправка значительного числа боевых систем в Украину. Спрос на современные высокотехнологичные боевые платформы, равно как и сухопутные системы вооружения, по-прежнему растет в связи с «украинским фактором», а переток соответствующих вооружений приводит и к росту военных расходов, особенно в Европе, и к ускоренному переоснащению армий восточноевропейских стран боевыми системами и комплексами натовского образца.

В то же время, по ситуации на первую половину 2023 г., рост расходов и поставок Киеву оружия «из наличия» вооруженных сил продолжает происходить более высокими темпами, чем рост прибылей и наращивание мощностей для производства сухопутной техники и боеприпасов в западных военно-промышленных компаниях, что начинает ощущаться как довольно острая ситуация. Обозначенная проблема, в частности, не позволяет добиться целей формирования необходимых для продолжения боевых действий запасов боевой техники и боеприпасов. Отчасти в связи с этим в продажах вооружений на мировом рынке повышается роль новых стран-экспортеров, включая Южную Корею и Турцию, к этим же открывающимся возможностям стремятся «подключиться» и компании-производители вооружений из Восточной Европы и ряда других стран.

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№ 3 (80), 2023 г., Санкт-Петербург