Автор Максат Камысов
Ядерное нераспространение традиционно занимает важное место в международной повестке. Технологии ядерного синтеза обсуждаются и как мощный источник энергии, и как угроза для существования человечества, а главное, как нечто, что точно не должно попасть не в те руки. Режим нераспространения ядерного оружия (ЯО) существует и функционирует уже более пятидесяти лет.
Желание избежать явных угроз и предотвратить появление новых государств-обладателей ЯО привело к заключению Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в 1968 году. Договор был призван прекратить гонку ядерных вооружений и заложить основы для будущего сокращения ядерных арсеналов, а впоследствии – и полного ядерного разоружения.
В тексте документа государства-участники Договора подразделяются на страны, обладающие и не обладающие ядерным оружием, а также им предписываются соответствующие требования. Так, Договор стал своего рода пактом между ядерными и неядерными государствами, согласно которому первые обязались не передавать ядерное оружие и контроль над ним, в то время как последние согласились не производить и не приобретать ядерное оружие ни под каким предлогом. На уровне Договора государствами, обладающими ядерным оружием, стали Великобритания, Китай, Россия (унаследовала право от СССР), США и Франция. Будучи строгим в отношении оружия, Договор не препятствует использованию ядерной энергии и технологий в мирных целях и классифицирует это как неотъемлемое право всех участников. Более того, документ обязывает подписантов способствовать «самому полному обмену оборудованием, материалами, научной и технической информацией об использовании ядерной энергии в мирных целях».
ДНЯО, заключенный почти пятьдесят лет назад, постоянно актуализируется – раз в пять лет государства-участники встречаются на площадке обзорной конференции. В рамках регулярных встреч проходят обсуждения новых вызовов для ядерного нераспространения и ядерной безопасности. При удачном исходе результатом конференции становится итоговый документ, который принимается общим консенсусом. Однако в последний раз всеобщее согласие было достигнуто только в 2010 году, с тех пор ни одного такого документа по результатам встречи подписано не было – ни в 2015, ни в 2022. И это отнюдь не означает, что область ядерного нераспространения не встречает новых вызовов, скорее наоборот.
Несмотря на то, что подавляющее большинство членов международной общественности подписали и ратифицировали Договор, все еще остается ряд государств, которые по той или иной причине воздерживаются от этого. Так, например, несмотря на то, что согласно Договору официально право владеть ядерным оружием имеют только пять государств, фактически в мире существует порядка девяти стран, располагающих собственными ядерными арсеналами. Это отчасти ставит под сомнение способность режима международного контроля ДНЯО сдерживать появление новых ядерных игроков. Но главные вызовы для режима нераспространения сегодня кроются отнюдь не в этом.
Проблема выборочности
Ряд экспертов отмечают, что усложнившаяся международная обстановка и обострение отношений между ключевыми ядерными державами существенно повышают риски ядерной эскалации. Часы Судного дня в очередной раз передвинули на 10 секунд ближе к полуночи. Эрозии также продолжает подвергаться контроль над ядерными вооружениями. Старые российско-американские договоренности истекают или денонсируются сторонами, в то время как новые не заключаются. Таким образом, архитектура безопасности, сформировавшаяся еще в годы холодной войны, постепенно разрушается, а заменить ее нечем.
На сегодняшний день единственным действующим договором между Россией и США остается Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (ДСНВ), действие которого было продлено до 5 февраля 2026 года. Дальнейшие перспективы выглядят крайне туманно из-за резко ухудшившихся отношений между Россией и США, переговоры между сторонами раз за разом переносятся на «более поздние сроки», стратегический диалог выглядит замороженным.
После распада биполярной системы международных отношений много говорили о «международном порядке, основанном на правилах». Практика последних лет доказала, что это миф. Сейчас многие страны лавируют, используя режим нераспространения в собственных интересах
Антон Хлопков, директор Центра энергетики и безопасности
Перспектива снова оказаться в мире, где гонка ядерных вооружений ничем не сдерживается, не привлекает никого. В первую очередь этого опасаются неядерные государства, которые довольно регулярно высказывают свое недовольство относительно недостатка действий со стороны ядерной пятерки по соблюдению 6-й статьи ДНЯО, которая подразумевает ведение переговоров и принятие мер по разоружению.
Еще одна проблема существующего режима заключается в том, что в последнее время все чаще наблюдается выборочное соблюдение условий договора. Такие действия, разумеется, напрямую не нарушают условий сделки, но способствуют росту напряжения и вызывают неоднозначную реакцию на международной арене. Прецеденты были и ранее, наиболее ярким примером могла бы послужить политика совместного использования ядерного оружия НАТО, также известная как Nuclear Sharing, суть которой заключается в размещении на территории государств-членов Альянса американского тактического ядерного оружия.
Политика вызвала неоднозначную реакцию участников ДНЯО – по мнению одной стороны, такой подход считается нарушением первой и второй статей договора, предписывающих странам-участницам не передавать и не принимать ядерное оружие. В то же время другая сторона придерживается позиции, что такое действие не воспрещается условиями договора, потому как не предполагает самого факта передачи ядерного оружия, поскольку дело ограничивается лишь размещением тактических ядерных вооружений США на территории стран-союзниц, однако контроль над вооружением все еще осуществляется со стороны Соединенных Штатов. Официальное обоснование со стороны США звучит так, что проводимая ими политика снижает вероятность возникновения новых ядерных государств, поскольку размещение американских вооружений в странах-союзницах устраняет у последних стимул для разработки собственного ядерного потенциала.
Как показала практика, такие инициативы могут существовать параллельно с Договором, несмотря на то, что они вызывают вопросы у других его подписантов. Свежим прецедентом стал трехсторонний оборонный альянс Австралии, Соединенного Королевства и США – AUKUS. Однако вопросы у мировой общественности вызывает не сам факт образования оборонительного союза, но его часть, предполагающая передачу Австралии технологий строительства атомных подводных лодок. Формально нарушений Договора о нераспространении здесь также не наблюдается, поскольку ни Соединенное Королевство, ни Соединенные Штаты не передают Австралии ядерное оружие, речь идет только о передаче технологии производства атомных подводных лодок, что не запрещено Договором и подпадает под мирное использование ядерных технологий. Однако эксперты видят в этом прецеденте крайне опасный вызов для режима ядерного нераспространения, а также считают, что такие действия могут привести к дестабилизации Азиатско-Тихоокеанского региона и спровоцировать там гонку вооружений.
AUKUS – очередной оборонительный союз?
В сентябре 2021 года Австралия, Великобритания и США заявили о создании нового формата сотрудничества в области обороны, и целями участники блока обозначили обеспечение стабильности в Индо-Тихоокеанском регионе, а также углубление оборонного сотрудничества. Среди целей также фигурировало повышение оборонного потенциала Австралии. Необходимость в последнем возникла на фоне изменений в обстановке и расстановке сил в регионе, также союзники ссылались на рост нестабильности и возникновение новых вызовов и угроз.
В экспертном же сообществе бытует мнение, что за формулировками об изменившейся обстановке стоит растущее напряжение в отношениях с Китаем. Так, основной целью блока, по мнению экспертов в области международной безопасности, на самом деле выступает стремление сдерживать рост влияния КНР в регионе посредством наращивания мощи Австралии.
В той или иной степени Китай представляет вызов для всех трех участников нового блока с акцентом на Соединенных Штатах. В рамках новой редакции Стратегии национальной безопасности США Китай признается самым значительным вызовом для страны и «мирового порядка». Наряду с экономическим противостоянием, беспокойство США вызвано и растущей военной мощью Поднебесной, а также ее широкими внешнеполитическими амбициями.
Так, одним из инструментов политической борьбы для США стали меры по созданию системы военно-политических союзов с привлечением соседей Китая по региону. К таким союзам можно отнести QUAD – четырехсторонний диалог по безопасности между США, Австралией, Индией и Японией, АНЗЮС (ANZUS) – альянс Австралии, Новой Зеландии и США, а с недавнего времени и AUKUS. Во всех перечисленных объединениях важную роль играет Австралия, выступающая ключевым союзником США в регионе.
Позиция же самой Австралии в отношении Китая менее однозначная. Несмотря на то, что Австралия разделяет позицию США относительно роста китайского влияния в регионе и наращивания его военной мощи, Китай все еще остается для нее приоритетным экономическим партнером, поскольку невозможно не считаться с таким крупным игроком в регионе. Страны достаточно широко взаимодействуют друг с другом на экономическом и гуманитарном уровне с целью получения взаимных выгод и решения проблем регионального масштаба. Однако на фоне обостряющейся международной обстановки в мире и регионе Австралия испытывает резонные опасения и осознает необходимость в уравновешивании военной мощи Китая. Вступая в упомянутые выше военно-политические блоки, Канберра преследует свои практические цели по развитию международных коопераций, привлечению иностранных инвестиций и наращиванию собственной оборонной мощи.
Мы признаем, что в геополитическом отношении КНР представляет собой самый значительный геополитический вызов для Америки. И хотя в значительной степени это будет касаться Индо-Тихоокеанского региона, у этого вызова есть и глобальное измерение
Джейк Салливан, советник президента США по национальной безопасности
Великобритания, в отличие от ее партнеров по блоку, не находится ни в прямой конфронтации с Китаем, ни в глубокой экономической зависимости от него. Однако ее участие в альянсе также приносит Лондону политические дивиденды – в первую очередь это расширение присутствия в ИТР, укрепление связей с союзниками, а также успех в борьбе с конкурентами. Одним из последствий согласия на передачу технологии производства атомных подводных лодок в рамках проекта AUKUS стал разрыв Австралией французского контракта на поставку подводных лодок.
Если бы не передача чувствительных технологий, AUKUS стал бы очередным оборонительным союзом, и такой сильный резонанс вокруг блока возникает в большей степени из-за технологической составляющей. На последней обзорной конференции ДНЯО, прошедшей в августе 2022 года, эта тема стала предметом для обсуждения в качестве вызова режиму нераспространения. Недоумение исходило не только от Китая, свою обеспокоенность выразили также Австрия, Индонезия, Иран, Малайзия, Россия и Филиппины. Представители перечисленных стран увидели в этом предпосылки к милитаризации Тихого и Индийского океанов, а также предположили, что такой шаг может спровоцировать Австралию вернуться к идее о приобретении ядерного оружия. Эти предположения небеспочвенны и скорее всего выдвигаются на фоне ядерного прошлого страны: на момент заключения ДНЯО Австралия была одной из стран, близких к созданию собственного ядерного арсенала, однако в 1973 году она присоединилась к Договору и отказалась от своих ядерных амбиций.
Некоторые эксперты признают, что основная проблема лежит не в самой плоскости Договора, поскольку формально ДНЯО не нарушается передачей технологии, напрямую не связанной с ядерным оружием. Нюансы и двусмысленность проявляются скорее в процессе реализации проекта. Дело в том, что согласно договору США и Соединенное Королевство обязуются поставить Австралии высокообогащенный уран, который необходим в качестве топлива для силовых установок атомных подводных лодок. Этот процесс должен регулироваться Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), однако на сегодняшний день агентство не располагает эффективными методами обеспечения гарантий в отношении передаваемых Австралии материалов. Таким образом, нет твердых гарантий того, что Австралия не станет использовать полученный ядерный материал для производства ядерного оружия.
AUKUS – это не вопрос только трех государств, и это не вопрос этих трех государств и секретариата МАГАТЭ. Ставки высоки, и проблема заслуживает всеобъемлющих, полноценных и прозрачных обсуждений в рамках обзора исполнения договора (ДНЯО)
Ли Сонг, посол по вопросам разоружения МИД КНР
Китай, Россия и ряд неядерных государств высказывают сомнения в том, что механизм контроля отлажен и готов к реализации. По их мнению, процесс должен быть доработан с юридической и технической стороны. Существуют опасения по поводу закрытости переговорного процесса между представителями AUKUS и МАГАТЭ, а также растущей политизации режима, казалось бы, традиционно наименее ей подверженного. Блок протестующих стран выступает за открытость переговорного процесса и публичное обсуждение новых стандартов обеспечения соответствующих гарантий. В противном случае существует риск того, что члены AUKUS и МАГАТЭ в двустороннем порядке разработают стандарт под сложившуюся ситуацию, который затем попытаются универсализировать. Такой исход может создать прецедент, ослабляющий режимы нераспространения и гарантий, и привести к дальнейшему распространению чувствительных ядерных материалов и технологий.
Возможные решения
Государства, озабоченные проблемой, смогли добиться определенного успеха – вынесение проблемы на обсуждение на обзорной конференции и достижение консенсуса относительно серьезности ситуации могут стать серьезным толчком для ее решения в рамках следующего обзорного цикла. Эксперты считают, что одним из вариантов может быть расширение текста Договора, поскольку в нынешней версии при буквальном его толковании передача ядерных материалов неядерным государствам не с целью производства ядерного оружия или других взрывных устройств не воспрещается, причем вне рамок гарантий. Такая лазейка может способствовать распространению ядерного оружия, поскольку недобросовестное государство, прикрываясь ширмой секретности относительно чувствительных технологий, могло бы использовать полученные материалы для производства ядерного оружия.
Также решением может стать доработка и расширение договора AUKUS, однако в этом случае Великобритании и США придется подготовить и раскрыть общественности четкий план по передаче Австралии ядерных материалов и технологий. В этом случае выходом может быть введение конструкционных особенностей для производимых подводных лодок.
В теории, США и Британия могут на своей территории загружать ядерное топливо в реакторы и затем передавать их Австралии, при этом проектировать реакторы таким образом, чтобы Австралия не имела доступа к топливу. То есть, фактически предлагается снабжать Австралию своего рода «ядерными батареями» без возможности их вскрытия с целью извлечения ядерного топлива. При таком сценарии по истечении срока службы топливо будет возвращаться отправителю. И тогда МАГАТЭ и мировая общественность смогут быть уверенными в том, что ядерные материалы используются по назначению и не переключаются на военные цели. При реализации подобного сценария прецедент, который породил AUKUS, может стать шагом к доступности атомных подводных лодок для неядерных государств.
Главный проблемный вопрос в контексте ядерного нераспространения – использование обогащенного урана. По большому счету, здесь нужны какие-то новые процедуры в рамках гарантий МАГАТЭ, с отчетностью и проверочными мероприятиями достаточно высокой степени публичности. Весьма вероятно, что это не входит в планы AUKUS. При этом не исключено, что на уровне секретариата МАГАТЭ какие-то условные решения AUKUS и согласует, но другие страны, в первую очередь Китай, да и Россия тоже, вряд ли будут их поддерживать. Тем самым будет формироваться еще один разлом в режиме ядерного нераспространения.
Что касается стабильности, то здесь появление нового флота атомных субмарин, очевидно, оснащенных как противокорабельным оружием, так и высокоточным оружием большой дальности для поражения наземных объектов, окажет влияние на баланс сил во всем западном Тихом океане, да и в Индийском океане тоже. Конечно, в наибольшей степени это станет проблемой и угрозой для Китая, но и нашему Тихоокеанскому флоту головной боли добавит. Не исключено, что одним из направлений реагирования на новую реальность (к слову, речь о горизонте более чем в десятилетие) может стать повышение уровня взаимодействия и оперативной совместимости военно-морских сил России и Китая
Дмитрий Стефанович, научный сотрудник ИМЭМО РАН
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 1 (78), 2023 г., Санкт-Петербург
