Масштабные санкции со стороны США, Евросоюза, Великобритании, Канады и других стран Запада должны заставить Кремль почувствовать экономическую цену своих решений. Так считают те, кто санкции инициирует и приводит в действие. Каковы результаты такой стратегии?
Подготовка СВО продолжалась несколько месяцев, что не было секретом для разведок западных стран, однако стало неожиданностью для большинства россиян. США и Евросоюз изначально приняли решение о том, что они не станут участниками военного конфликта, но открыто заявили, что Россия столкнется с серьезным санкционным давлением. Таким образом, в отличие от 2014 года, когда принятие решений о санкциях было хаотичным, в 2022 году западные политики имели достаточно времени на обсуждение и согласование решений. В связи с этим как минимум решения первого месяца можно рассматривать как заранее подготовленные.
Подготовка стратегии экономического воздействия исходила из трех принципов. Во-первых, санкционные меры должны приниматься синхронно и демонстрировать единство стран Запада. Во-вторых, санкционная политика должна иметь возможность усиления давления, т.е. санкции должны приниматься в несколько итераций. В-третьих, любые санкции влияют на экономику той страны, которая их вводит, поэтому выбор должен был быть таким, чтобы отрицательный эффект на экономику России превышал негативные последствия для экономики стран Запада.
В прошлом году экономический рост стран большой двадцатки составил 6,2%, в текущем снизился до 2,8%, в 2023 году ожидается снижение до 2,2%. Прогнозируется ускорение инфляции в 2022 году до 8,2% с 3,8% по итогам прошлого года и ее замедление до 6,5% в 2023-м. Прирост ВВП в США в этом году составит 1,5% против 5,7% годом ранее
Первоначальные ожидания западных политиков и большинства экспертов состояли в том, что санкции нанесут серьезнейший удар по российской экономике. Экспресс-оценки российских властей и западных экспертов предполагали падение ВВП России в 2022 году на 8–12%. Так, Банк России прогнозировал спад ВВП в 2022 году на 8–10%[1]. Минэкономики и Минфин России прогнозировали спад на 10%[2]. Такую же оценку давали эксперты Всемирного банка[3]. Эксперты ЕБРР были еще более пессимистичны – минус 11,7%[4]. Если бы эти прогнозы сбылись, то цель западных стран – существенно ограничить финансовые возможности Кремля – была бы достигнута. Однако эти прогнозы строились на малореалистичных гипотезах и предполагали коллапс российской экономики – чтобы падение ВВП в 2022 году составило 10%, падение IV квартала 2022 года к IV кварталу 2021-го должно было составить 15–20%.
Через три месяца стало заметно, что хотя российская экономика и пострадала от санкционного давления – падение ВВП во II квартале 2022 года составило 5,5–6% к I кварталу, коллапса не случилось. Экономика России продемонстрировала устойчивость, и оценки экспертов стали меняться на противоположные: санкции не оказывают серьезного эффекта и не влияют на принятие решений в Кремле. Как это часто бывает, истина лежит где-то между двумя крайностями, и сегодня задача состоит в том, чтобы дать максимально объективную оценку происходящему.
Общий вывод можно сформулировать в трех пунктах:
1) введенные в отношении России санкции в гораздо большей степени направлены на подрыв долгосрочного потенциала экономики, нежели на ограничение ее текущих возможностей, то есть оценить их воздействие сегодня можно только на уровне прогноза, и то довольно ненадежного, схожего с гаданием на кофейной гуще;
2) финансовые санкции по ряду причин (благоприятные внешние условия, структурные особенности российской экономики, реакция российских властей) оказали гораздо менее существенное воздействие, чем это было в 2014–2015 годы;
3) существенное, однако неоднородное влияние на динамику российской экономики в первые месяцы после введения санкций оказали «моральные санкции» западных компаний, прекративших свою деятельность в России.
2014, 2022 – внешние условия
Осенью 2014 года внешние условия были гораздо менее благоприятными для российской экономики. На конец 2014 – начало 2015 года пришелся пик платежей по погашению внешнего долга российских банков и компаний (объем погашения – 5% ВВП за два квартала). Кроме того, санкционное давление на российскую финансовую систему сопровождалось быстрым снижением мировых цен на нефть, которые к концу 2014 года упали более чем в два раза по сравнению с началом августа. В 2015 году падение цен на нефть повторилось. По моим оценкам, эффект падения нефтяных цен в то время оказался гораздо сильнее эффекта введенных санкций.[5]
В 2022 году нефтяные цены оказали заметную поддержку российской экономике. После глобального экономического спада, связанного с эпидемией коронавируса, на протяжении 14 месяцев (с сентября 2020 года по ноябрь 2021-го) цены на нефть колебались в узком диапазоне 40–45 долл./барр., а потом начали уверенно расти. К середине февраля 2022 года цена на нефть превысила 90 долл./барр. Начавшиеся уже в конце февраля разговоры о введении эмбарго на импорт российской нефти привели к снижению российского экспорта и росту цены на нефть выше уровня 120 долл./барр. к концу марта. После смягчения позиции Еврокомиссии (шестой пакет санкций) цена на нефть снизилась до довоенного уровня 90 долл./барр. Хотя российская нефть в апреле-августе продавалась с существенным дисконтом, средняя цена составила в этот период 79 долл./барр., что все же было на 16% выше уровня того же периода 2021 года.
Начиная с августа 2021 года, Россия начала последовательно сокращать объемы экспорта газа в Европу, за чем последовал стремительный рост мировых цен. Соответственно, в первом полугодии 2022 года продажи в Европе упали на 35%, но потери были с лихвой компенсированы выросшими ценами.
Бремя внешнего долга для российской экономики в 2022 году оказалось менее тяжелым, чем в конце 2014-го. Согласно оценке Банка России[6], по состоянию на начало 2022 года совокупный краткосрочный долг (с выплатой в течение 12 месяцев) для российской экономики составлял 165,4 млрд долл., или 7,5% ВВП[7] (по состоянию на 1 июля 2014 года было 12% ВВП[8]) (табл. 1).
Концентрация выплат по внешнему долгу в конце 2014 – начале 2015 года сопровождалась стремительным сжатием сальдо текущих операций, сократившегося почти в два раза в III-IV кварталах 2014 года по сравнению с первым полугодием. В 2022 году ситуация была противоположной: в графике платежей по внешнему долгу отсутствовали пики, а сальдо текущих операций в первой половине года оказалось почти на 70% больше, чем во второй половине 2021 года.
В 2022 году Банк России, столкнувшись с паникой на финансовом рынке, остановил торги во всех секциях Московской биржи, после чего ввел многочисленные запреты и ограничения, которые привели к отказу от конвертируемости рубля, но позволили избежать катастрофического падения курса национальной валюты. Начавшееся вскоре укрепление курса рубля облегчило многим банкам и компаниям обслуживание внешнего долга.
Финансовые санкции
Санкции в отношении российского финансового сектора, принятые США и Евросоюзом, не были скоординированными и оставляли большие возможности для минимизации их воздействия.
Санкции в адрес российских банков можно разделить на три составные части: остановка платежей, ограничение доступа на рынки капитала и замораживание активов. В отношении упомянутой Белым домом «десятки крупнейших российских банков» эти решения принимались пошагово на протяжении четырех месяцев (табл. 2). Лишь в отношении пяти банков были введены полные пакеты санкций.
В итоге единственным достигнутым результатом стало ограничение доступа российских банков и компаний на западные рынки капиталов. Санкции привели к нарушению прохождения платежей, осуществлявшихся российскими банками и компаниями, не попавшими под санкции[9], однако ни о какой изоляции российской банковской системы говорить не приходится.
Надо отметить и неготовность Запада ввести полномасштабные санкции в отношении «Газпромбанка» и Московского кредитного банка, которые являются расчетными для двух крупнейших экспортеров углеводородов, «Газпрома» и «Роснефти», контролируемых государством. В результате их роль в российской банковской системе возросла, а после ультимативного требования Кремля перевести расчеты за покупку газа в рубли через счета, открытые в «Газпромбанке», этот банк стал фактически неприкасаемым.
Конечно, Запад не мог полностью заморозить платежи за экспорт российских углеводородов и другого сырья – Россия занимает слишком важное место на мировом рынке, и такой шаг мог привести к остановке российского экспорта и стремительному росту мировых цен на сырье. Очевидной альтернативой могло стать создание системы «единого окна», когда все входящие в Россию и исходящие из России платежи в западных валютах проходили бы через корреспондентские счета, открытые в российских банках, контролируемых западными банками.
Почему не сработала «ядерная кнопка»?
Эксперты обсуждали возможность и целесообразность блокировки активов и счетов Банка России. Практически единодушно эту меру называли «ядерной кнопкой»: многие считали, что российский финансовый рынок находится в сильной зависимости от Банка России и что такой шаг приведет к разрушению устойчивости, в первую очередь, внутреннего валютного рынка и к девальвации российского рубля.
Однако замораживание валютных резервов центрального банка оказывает сильное влияние на экономику с неустойчивым платежным балансом, которая серьезно зависит от притока валютных средств по счету капитальных операций, а валютные резервы используются для поддержания курса национальной валюты. В России не было ничего из перечисленного.
Во-первых, начиная с мая 2015 года Банк России отказался от практики проведения валютных интервенций и перешел к режиму плавающего курса рубля. За последующие семь лет российский валютный рынок привык существовать без валютных интервенций Банка России, а избыток предложения валюты на рынке, вызванный ростом мировых цен на углеводороды, абсорбировался Минфином, который заранее объявлял объемы своих покупок.
Во-вторых, практически постоянно платежный баланс России характеризуется положительным сальдо счета текущих операций, т.е. предложение валюты на внутреннем валютном рынке превышает спрос на нее. Эта ситуация нарушается в периоды резких изменений внешних факторов, как это случилось в марте-апреле 2020 года после начала глобального экономического спада, вызванного эпидемией коронавируса. В остальное время Банк России не участвует в валютных торгах.
Минфин остановил покупки валюты на рынке уже на первый день после начала СВО, что привело к росту предложения валюты, а последующее введение Банком России ограничений на покупку валюты создало ситуацию постоянного превышения предложения над спросом. В такой ситуации блокировка счетов Банка России, сделавшая невозможной проведение прямых валютных интервенций[10], никак не влияла на состояние валютного рынка: продажи валюты Банком России имеют смысл только в периоды превышения спроса над предложением.
В-третьих, Банк России сначала остановил валютные торги на Московской бирже, а затем ввел многочисленные ограничения на приобретение валюты, которые радикально снизили спрос на нее.
Санкционные меры повлекут за собой серьезные издержки для крупнейших финансовых учреждений России и приведут к дальнейшей изоляции России от мировой финансовой системы. Сегодняшние финансовые санкции направлены против всех десяти крупнейших финансовых учреждений России, включая полную блокировку, санкции в отношении корреспондентских и платежных счетов, а также ограничения на долговые и акционерные обязательства в отношении учреждений, владеющих почти 80% активов российского банковского сектора
Официальное заявление белого дома 24 февраля 2022 года
Противодействие
Безусловно, нужно высоко оценить действия властей, которые очень быстро нашли «противоядие», элиминировавшее влияние финансовых санкций и ограничившее возможность их усиления в будущем. Выше многие из таких решений и их эффект уже рассматривались, поэтому ограничусь их перечислением.
- Главная угроза состояла в резкой девальвации рубля, которая была предотвращена за счет замораживания на две недели работы организованного валютного рынка и введения ограничений на приобретение валюты[11]. Эти решения убрали давление на курс рубля и привели к его укреплению в апреле-июне. Правда, в долгосрочной перспективе серьезных дисбалансов не избежать: в экономике возникла множественность курсов рубля и исчезло равенство всех участников экономической жизни в доступе к иностранной валюте. Но в краткосрочной перспективе эти негативные моменты не оказывают влияния на динамику экономики. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра», тем более что неизвестно, когда наступит завтра и придется ли вообще думать о том, как вернуть рублю статус конвертируемой валюты.
- Власти ввели запрет на продажу нерезидентами финансовых активов на рынке, что позволило избежать панического бегства иностранных инвесторов, обрушения рыночных котировок ценных бумаг и девальвации рубля.
- Было введено требование согласования иностранными компаниями с правительством решений о продаже прямых инвестиций и необходимости получения разрешений на конвертацию полученных таким образом рублей.
- Требование оплаты импорта газа европейскими потребителями в рублях с использованием счетов, открытых в «Газпромбанке», вывело этот банк из-под угрозы попадания под санкции в будущем. С учетом того, что страны Запада не ограничили платежи для контролируемого государством «Россельхозбанка» и контролируемого «Роснефтью» Московского кредитного банка, возможности российских компаний для взаимодействия с глобальной экономикой, на какое-то время пошатнувшиеся, очень быстро восстановились в полном объеме.
В среднесрочной перспективе я вижу три проблемы в финансовой системе, о которых следует беспокоиться:
1) сохранение избыточно крепкого курса рубля, который подрывает эффективность части российского экспорта. Ослабление рубля может стать следствием сжатия торгового сальдо в результате снижения экспортных цен на нефть или роста импорта в результате оживления экономики, или следствием снятия ограничений на финансовые операции нерезидентов, что представляется маловероятным, т.к. ограничения носят политический, а не экономический характер;
2) давление на компании и банки, контролируемые государством, в пользу отказа от использования долларов и евро приведет к повышению рисков для них за счет перехода к использованию менее стабильных валют. В силу ограничений на экспорт в Россию банкнот долларов и евро на российском рынке будет сохраняться разрыв между курсами наличных и безналичных валют, а Банку России придется сдерживать доступ физических лиц к их валютным депозитам;
3) Банк России ввел многочисленные пруденциальные послабления для банков, которые привели к тому, что их отчетность перестала отражать реальные риски. По оценкам Банка России, банковская система в первой половине 2022 года получила убытки в размере 1,9 трлн, и можно ожидать, что большое количество банков столкнутся с необходимостью получить новый капитал после того, как введенные послабления будут отменены.
Подводя итоги, можно сказать, что финансовый блицкриг не увенчался успехом. Определенная самонадеянность и непоследовательность принятых Западом решений позволили высокопрофессиональным российским финансовым властям «перехватить инициативу» и стабилизировать ситуацию путем введения многочисленных запретов как для нерезидентов, так и для резидентов. Впрочем, блицкриги в последние полгода не удаются никому.
Энергетический аспект
Все предшествующие экономические спады в России после окончания постсоветской структурной перестройки экономики (1998, 2008, 2014–2015 и 2020 годы) совпадали с падением нефтяных цен, а переход экономики к росту всегда следовал за их ростом. Скорость восстановления экономики после падения зависела от скорости роста нефтяных цен (рис. 1).
Экспорт энергоносителей – это каркас российской экономики. На долю нефти, нефтепродуктов, газа и угля приходится около 60% российского экспорта и более 25% ВВП (с учетом транспортировки, реализации и сервисных услуг). Налоги, получаемые федеральным бюджетом от добычи и экспорта углеводородов, устойчиво превышают 35% общей суммы доходов. Это означает, что если санкции не оказывают давления на этот сектор, то российская экономика будет находиться в устойчивом состоянии, а ее падение (снижение темпов роста) окажется минимальным.
Авторы санкционной политики в США и Евросоюзе хорошо понимали это, и объявления о грядущих санкциях в отношении импорта российских энергоресурсов стали появляться в первые дни после начала российской агрессии. В начале марта США и Канада ввели запрет на импорт нефти и нефтепродуктов из России, и многим показалось, что аналогичное решение Евросоюза появится вслед за этим. Результатом информационного давления стала повышенная осторожность трейдерских компаний, работающих в Европе, которые снизили объемы закупок российской нефти и нефтепродуктов. Это привело к давлению на российский бизнес: среднесуточная добыча нефти в апреле упала на 8,5% по сравнению с мартом, а еженедельная переработка нефти во второй половине апреля сократилась на 9% по сравнению с уровнем декабря-февраля.
Однако принятие политических решений о введении санкций на импорт российской нефти затягивалось, а эмбарго было отложено на конец года[12]. Кроме того, выяснилось, что страны Запада не смогли получить поддержку со стороны Индии и Китая, которые с удовольствием стали покупать российские энергоресурсы со скидками 25–30%. В результате добыча нефти в России в мае восстановилась до довоенного уровня, а объемы переработки нефти даже превысили ее.
Россия поставляет на мировой рынок примерно 7,5 млн барр. нефти в день (включая нефтепродукты), что составляет более 17,5% общего объема мировой торговли нефтью. Если половина экспорта российской нефти уйдет с мирового рынка, то это может привести к стремительному взлету цен и началу глобальной рецессии.
В связи с этим я прогнозирую, что санкции Запада не смогут создать работающее ограничение; следовательно, в текущем году не следует ожидать серьезного спада в российской нефтяной промышленности.
Санкции Евросоюза в отношении российской нефти сыграли свою роль, еще не начав работать. Подготовка к принятию решения о введении таких санкций привела к тому, что крупные европейские потребители стали заблаговременно отказываться от российской нефти, и российские компании вынуждены были искать новых потребителей. Как правило, это были индийские или китайские компании, соглашавшиеся покупать российскую нефть с существенным дисконтом, временами достигавшим 40% от цены нефти Brent. В результате, хотя российский экспорт нефти и нефтепродуктов даже несколько вырос по сравнению с прошлым годом, российские компании за март-август недополучили около 70 млрд долларов. Примерно половина этих денег могла бы достаться федеральному бюджету (рис. 2).
Ситуация с экспортом газа из России выглядит боле определенно. Газ – это оружие в гибридной войне, инструмент дестабилизации экономик и политической системы ЕС. Начиная с августа 2021 года «Газпром» последовательно сокращает объем экспорта газа на европейский рынок, что, с одной стороны, приводит к стремительному росту цен на газ в Европе, но, с другой, оборачивается резким сокращением добычи газа в России[13] – в июле 2022 года она упала на 25% по сравнению с июлем 2021 года.
Пока финансовая арифметика играет на руку «Газпрому»: рост цен с лихвой компенсирует падение объемов продаж. Но, судя по всему, эта тактическая победа обернется для «Газпрома» стратегическим поражением: страны Евросоюза осознали те риски, которые связаны с зависимостью от российского газа, и готовы резко сократить его долю на рынке Европы в ближайшие годы. В 2016–2021 годах «Газпром» экспортировал в Европу треть добываемого газа, что обеспечивало ему 75% доходов. Потеря этого рынка поставит под вопрос не только финансовую устойчивость компании, но и стабильность производственного процесса.
Серьезным испытанием для угольной промышленности станет вступившее в силу 10 августа эмбарго Евросоюза на импорт российского угля. В 2020–2021 годах российские компании продавали в Европу 21–22% от общего объема своего экспорта. За последние 10 лет добыча угля в России выросла на четверть за счет роста экспортных поставок, которые составили половину всего объема производства. Перевозки угля обеспечивают загрузку «Российских железных дорог» – на них приходится более 20% всего грузооборота и более 40% экспортных перевозок.
В первом полугодии 2022 года добыча угля в России перестала расти, однако я не готов признать, что это стало результатом снижения спроса со стороны европейских потребителей. Напротив, экспорт российского угля в некоторые европейские страны во втором квартале быстро рос, т.к. российские компании готовы были давать 30–40% скидки к ценам мирового рынка, чтобы реализовать свою продукцию.
Пока российские власти утверждают, что добыча и экспорт угля в этом году не снизятся, поскольку российским компаниям удается найти новых потребителей, но, судя по ленте новостей, такие прогнозы слишком оптимистичны: российские угольщики сталкиваются с растущими расходами на логистику и страхование перевозок, а китайские потребители готовы покупать российский уголь только со скидкой 30%. В итоге в сентябре рентабельность экспорта угля из России в Китай через порты Черного моря упала до нуля.
Спад в добыче угля постепенно нарастает, и российское правительство ожидает, что он достигнет 7% к концу года, но, учитывая, что доля угольной промышленности в ВВП России не превышает 1%[14], это не повлияет серьезно на макроэкономические показатели.
«Российский бюджет на следующие три года станет самым сложным в моей профессиональной карьере»
«Мы, столкнувшись с ограничениями, с санкциями, поняли, что целый ряд критических технологий не производится в нашей стране»
«Вопрос восполнения тех компетенций, которые мы получали из-за рубежа, – длительная достаточно, конечно, программа, но без нее нам никак не обеспечить технологический суверенитет. На все это тоже требуются деньги, и такие деньги мы изыскиваем как в текущем году, так и при подготовке бюджета»
Антон Силуанов,
глава Министерства финансов Российской Федерации
Обратный отсчет
В начале сентября президент подписал указ, которым ограничил права собственности иностранных компаний, инвестировавших в российский энергетический сектор, – они не могут продать свои активы без разрешения правительства. Это решение создает огромные проблемы для двух крупных европейских энергетических компаний: итальянской Enel и финской Fortum.
Обе компании стали крупными игроками в российской энергетике после приобретения контрольных пакетов акций в генерирующих компаниях в ходе реорганизации государственной монополии РАО ЕЭС в 2006–2008 годах. На протяжении 15 лет обе компании активно модернизировали мощности электростанций, сделав их наиболее эффективными в отрасли.
Обе компании заявили о намерении завершить инвестиции в Россию и продать имеющиеся активы.
К сентябрю Enel успела провести переговоры и объявила о заключенной сделке, в результате которой новыми собственниками российских активов компании должны были стать нефтяная компания «Лукойл» и фонд «Газпромбанк-Фрезия». Закрытие сделки ожидалось в третьем квартале после получения разрешения правительственной комиссии по иностранным инвестициям и антимонопольной службы.
Fortum находилась в продвинутой стадии поиска покупателей: сбор заявок завершился в конце июля; в числе желающих приобрести активы компании были «Газпромбанк», АФК «Система» и компания Invest AG акционеров ЕВРАЗ Александра Абрамова и Александра Фролова[15].
После запретительного указа президента европейским компаниям придется решать непростую задачу: продолжать выполнять взятые обязательства по строительству генерирующих мощностей и осуществлять техническое обслуживание установленного на электростанциях западного оборудования в условиях санкционных ограничений или отказаться от выполнения обязательств. Отказ будет грозить европейским компаниям существенными штрафами и может привести к полной потере российских активов в рамках принудительного банкротства.
Неэнергетический экспорт
Санкционные ограничения со стороны Евросоюза[16] на российский неэнергетический экспорт оказались не очень обширными. Хотя их действие начиналось в конце июня – начале июля 2022 года, уже в мае стал заметен спад производства тех видов продукции, которые попали под санкционные ограничения. Хотя на уровне отдельных товаров падение оказалось весьма существенным, в целом на уровне экономики и промышленного производства введенные ограничения сказались не очень сильно. Если предположить, что все введенные Евросоюзом ограничения будут работать в полную силу, то российская экономика может потерять 31 млрд долларов (6,3% товарного экспорта) (табл. 3). Однако, учитывая, что большинство российских товаров, попавших под санкции, могут быть проданы на других рынках, реальный эффект будет существенно меньше.
Переориентация экспорта, в первую очередь, на азиатские рынки потребует времени на перестройку логистики и заключение новых контрактов, но вряд ли это станет неразрешимой задачей. Можно предположить, что основная часть эффекта таких санкций станет очевидной во второй половине 2022 года.
Секторальные санкции
Существенная составляющая санкций – это ограничение на экспорт в Россию различных товаров и технологий. Их влияние оценить очень трудно: импортные комплектующие могут составлять всего несколько процентов в стоимости товара, производимого в России, но без них конечная продукция вовсе не сможет сойти с конвейера.
Так, например, Россия лишена доступа к технологиям и оборудованию мобильной связи стандарта 5G; следствием этого станет ограничение использования возможностей интернета для развития экономического потенциала. Более того, мобильные операторы говорят о том, что компании, скорее всего, не смогут развивать существующие сети поколения 4G[19], т.к. европейские производители телекоммуникационного оборудования (Nokia и Ericsson) прекратили поставлять оборудование в Россию из-за санкций Евросоюза, а китайская Huawei опасается это делать из-за угрозы вторичных санкций.
Или другой пример. Самая продвинутая технологическая компания в России, Yandex, стоит на пороге разделения на две – с разным составом акционеров: одна из них останется в России и будет обслуживать потребности экономики, другая, деятельность которой связана с передовыми технологиями, может переехать в одну из стран Запада, сохранить возможности сотрудничества с остальным миром, но потерять доходы от ведения бизнеса в России.
Таким образом, технологическое отставание в некоторых отраслях проявится в ближайшее время, а в некоторых, возможно, станет ощутимым через 10–15 лет. Но сегодня трудно оценить, какие конкретно сектора экономики или компании проиграют, а какие смогут сохранить конкурентоспособность. Здесь уместно вспомнить парадоксальный опыт Советского Союза, темпы экономического роста которого долгое время опережали темпы роста стран Запада, но уровень технологического отставания рос год от года.
Добровольные санкции
Принципиально новым моментом в отношениях России и западного мира стало то, что начиная с марта сотни западных компаний заявили об остановке и/или прекращении своей деятельности в России. Последствия некоторых таких решений видны на уровне макростатистики: во втором квартале производство легковых автомобилей упало более чем в 10 раз, производство грузовых железнодорожных вагонов и экскаваторов – более чем в два раза. Доля McDonalds превышала 5% в общем объеме продаж в российских кафе и ресторанах; годовой объем продаж IKEA превышал 30% объема продажи мебели в стране[20].
Решение глобальных шипинговых компаний о прекращении доставки контейнерных грузов в Россию и вывозе их из России привело к падению контейнерных перевозок через порты России в марте-июне более чем на 35%. На долю Coca Cola и Pepsi Cola приходилось 11,5% рынка безалкогольных напитков в стране.
Федеральный бюджет
Минфин России публиковал предварительную оценку об исполнении федерального бюджета в июле, и она была сокращена по объему данных. Начиная с апреля, Минфин перестал публиковать данные о расходах бюджета по отдельным направлениям; на этот раз не было данных о поступлении отдельных видов налогов и об источниках финансирования дефицита бюджета. Тем не менее, даже усеченный объем информации позволяет сделать некоторые выводы (рис. 3).
Во-первых, упали общие доходы бюджета. Июль – первый месяц квартала, когда традиционно налоговые поступления, не связанные с нефтью и газом, увеличиваются. Так, в июле 2019 года эти доходы выросли на 49% по сравнению с июнем, в 2020 году – на 13%, в 2021-м – на 69%. В июле 2022 года ненефтегазовые доходы бюджета оказались на 24% ниже уровня июня. Учитывая, что 35–37% от общей суммы ненефтегазовых доходов составляют поступления НДС, которые отражают общую динамику экономической активности в стране, это может стать индикатором экономического спада.
Во-вторых, расходы федерального бюджета в июле выросли на четверть по сравнению с июлем прошлого года и по сравнению со средним уровнем расходов в первой половине года. Но этот рост не представляется чем-то исключительным: в целом за семь месяцев текущего года бюджетные расходы на 21% превышают уровень прошлого года, что объясняется ростом военных расходов.
В-третьих, в июле бюджетный дефицит составил около 900 млрд рублей, что является рекордным показателем с 2011 года. За счет поступивших налогов удалось профинансировать лишь две трети июльских расходов. Причина понятна: падение доходов и рост расходов. Скорее всего, основной объем дефицита был профинансирован за счет снижения остатков средств на счетах Минфина, которому не пришлось использовать средства фискального резерва, Фонда национального благосостояния (ФНБ). Двумя днями ранее Минфин сообщил, что в июле ФНБ увеличился на 1,4 трлн рублей, при том, что в долларовом выражении он уменьшился на 12,5 млрд.
Выше была представлена оценка потерь доходов федерального бюджета в результате того, что нефтяные компании вынуждены продавать нефть со скидкой (35 млрд долларов, 2,1 трлн рублей). Но, по данным Минфина России, и доходы федерального бюджета, не связанные с добычей и экспортом углеводородов, за восемь месяцев 2022 года оказались на 12% ниже уровня предыдущего года в номинальном выражении, без учета инфляции, которая для бюджетного сектора составила 13% (рис. 4).
Выводы
Последние 20 лет, с точки зрения темпов роста российской экономики, можно разделить на два этапа: период бурного подъема, продолжавшегося до середины 2008 года, когда экономика росла со средней скоростью 7% в год, и последующие 14 лет, за которые российская экономика в сумме выросла на 11%, т.е. росла со средней скоростью 1% в год. Средний темп роста в 2018–2021 годы составил всего 1,7%, это в два раза медленнее, чем шел рост мировой экономики.
За те же два десятилетия российская экономика пережила три кризиса – глобальный экономический кризис 2008–2009 годов, кризис 2014–2015 годов, связанный с падением цен на нефть и санкциями, введенными из-за ситуации в Украине, и кризис 2020–2021 годов, вызванный эпидемией коронавируса.
Нынешний кризис, с одной стороны, не похож на них: он не связан с падением мировых цен и снижением спроса на нефть, что представляет важнейший фактор, определяющий состояние российской экономики. С другой стороны, так же как во времена предыдущих кризисов, динамика российской экономики определяется не эндогенными тенденциями, которые складывались в ней накануне кризиса, а находится под воздействием экзогенных факторов, которые неподвластны российским экономическим властям.
Нынешний кризис, вероятнее всего, находится в начальной фазе развития, падение российской экономики продолжится еще какое-то время, а фазе роста будет предшествовать фаза стагнации.
По прогнозам правительства, спад экономики в 2022–2023 годах составит 4%, а это означает, что экономика страны будет отброшена на пять лет назад, на уровень 2018 года.
Автор – Сергей Алексашенко*, экс-заместитель председателя Банка России
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 5 (76), 2022 г., Санкт-Петербург
* выполняет функции иностранного агента
[1] https://www.cbr.ru/Collection/Collection/File/40972/2022_02_ddcp.pdf
[2] https://ria.ru/20220412/vvp-1783035116.html
[3] https://www.worldbank.org/en/news/press-release/2022/04/10/russian-invasion-to-shrink-ukraine-economy-by-45-percent-this-year
[4] https://www.ebrd.com/news/2022/ebrd-sees-war-on-ukraine-causing-major-growth-slowdown.html
[5] https://www.atlanticcouncil.org/in-depth-research-reports/report/evaluating-western-sanctions-on-russia/
[6] http://www.cbr.ru/vfs/statistics/credit_statistics/debt/ed_short-term_maturity.xlsx (12.08.2022)
[7] Оценка в соотношении с ВВП России за 2021 год (130,8 трлн руб.) и среднего курса доллара за 2021 год (73,67 руб./долл.).
[8] Оценка в соотношении с ВВП России за 2014 год (71,4 трлн руб.) и среднего курса доллара за 2014 год (38,47 руб./долл.).
[9] В определенной мере это связано с тем, что запрет на проведение Сбербанком платежей был введен только через месяц после объявления, что дало время на перенаправление платежных поручений через банки, не попавшие под санкции.
[10] Теоретически, у Банка России остается возможность непрямого участия в торгах на валютном рынке с использованием корреспондентских счетов, открытых в российских банках, не попавших под полномасштабные санкции. У меня нет доказательств того, что Банк России пользовался такой возможностью.
[11] В России были введены ограничения на капитальные и часть текущих операций.
[12] Страны Евросоюза должны прекратить закупки российской нефти (за исключением поступающей по трубопроводу) в начале декабря, а нефтепродуктов – в начале февраля 2023 г.; в Великобритании эмбарго вступает в силу с начала 2023 г.
[13] «Газпром» экспортирует газ в Европу по трубопроводам и не имеет возможности перенаправить его на другие рынки. Поэтому сокращение продаж в Европе автоматически приводит к необходимости сокращать добычу.
[14] С учетом части деятельности железных дорог, у которых уголь составляет около 30% в объеме перевозок, и консолидации прибыли в трейдинговых и холдинговых компаниях. Прямой вклад угольной промышленности в ВВП страны составлял 0,5% в 2016 году, более поздних данных Росстат не публиковал
[15] Fortum владеет 73,4% акций немецкой Uniper (эта доля в ближайшее время снизится до 56% после выкупа акций правительством Германии), которая владеет почти 84% акций еще одной российской генерирующей компании, «Юнипро». Uniper также заявляла о намерении уйти из России, но это заявление пока не трансформировалось в организованный процесс продажи активов.
[16] Экспорт российской сырьевой продукции в другие страны, ограничившие российский экспорт, как правило, был незначительным по объему. Исключение составлял экспорт стали и стальных изделий в США, который в 2021 г. составил почти 6,7 млрд долл., а за первое полугодие 2022 г. – 1 млрд долл. Со второго полугодия, после введения США пошлины на импорт российской стали на уровне 35%, объемы экспорта упали почти до нуля.
[17] https://russland.ahk.de/ru/obzor/obzor-sankcii
[18] 28 февраля 2022 г. Евросоюз ввел персональные санкции против Алексея Мордашова, основного акционера одной из крупнейших сталелитейных компаний России «Северсталь». 2 июня аналогичные санкции ввели США, а 3 июня в санкционные списки Евросоюза попала супруга Мордашова. В результате уже в марте «Северсталь» потеряла возможность экспортировать свою продукцию в европейские станы. Это стало причиной того, что падение производства стали в России началось до введения санкций Евросоюза.
[19] https://www.bloomberg.com/news/articles/2022-08-08/sanctions-may-freeze-veon-s-network-rollout-in-russia-ceo-says
[20] Конечно, эти показатели не совсем сопоставимы, т.к. значительную часть продаж в магазинах IKEA нельзя отнести к категории мебели.
