Доктринальные вещи в ядерных делах

Продолжаем внимательно читать наши свежие «Основы ядерного сдерживания». Много думаем. Ну, самое главное: сама публикация — это сигнал. Нет, СИГНАЛИЩЕ. Почему именно сейчас — гадать не будем, разве что последнее время регулярно и справедливо обличали околоядерные документы американских партнеров, при этом сами такими документами (более правильными и ответственными) похвастаться не могли. Теперь можем.

Опять же, в рамках «ядерной пятерки» доктринальные вещи обсуждаются, — видимо, решили, что надо подкрепить и открытыми официальными документами.

На что еще важно обратить внимание — документ про ядерное сдерживание. Сдерживание еще бывает стратегическое. А еще бывает неядерное. Эти категории частично пересекаются, но отличаются. Хотелось бы аналогичной детализации по всем трем, но, думается, в лучшем случае какие-то подробности появятся в обновленной редакции Военной доктрины.

Очень важный пункт за номером девять: ядерное сдерживание направлено на обеспечение понимания потенциальным противником неотвратимости возмездия. Оно, в принципе, очевидно, но лишний раз прописать очень полезно.

Любопытный подход к определению потенциальных целей для нашего ЯО (п.13): не напрямую, а опосредованно, через формулировки в чужих документах. Кто нас в противники записал, тем и приготовится. Конечно, есть очевидный вопрос с Китаем, но пока оставим его за скобками.

Как именно нейтрализуются изложенные в п.12 опасности, которые могут перерасти в угрозы, и нейтрализуются ядерным сдерживанием — до конца непонятно. То есть сами по себе опасности (от ПРО до ударных систем в космосе, ну и ОМУ, и всякие злые ракеты с лазерами) изложены корректно и в целом не удивляют, но процедурное их превращение в угрозы и реагирование околоядерного характера можно было бы и уточнить.

Пункт 15а — бальзам на душу сторонников контроля над вооружениями, соблюдение международных обязательств в этой области как базовый принцип ядерного сдерживания радует. Остальные принципы (адаптивность, непрерывность, неопределенность, централизация, рациональность, готовность) также вполне логичны и здравы.

Конкретные системы вооружения и военной техники, входящие в ядерные силы наземного, морского и  воздушного базирования и составляющие силы ядерного сдерживания не перечислены, что в целом ожидаемо. Но всегда хочется большего.

Условия применения концептуально не изменились (в ответ на применение против нас иили союзников ЯО или иного ОМУ, а также угроза самому существованию государства при агрессии с применением обычных вооружений), но подчеркнуто, что решение принимает Президент. В уточненных формулировках условий наибольший интерес вызывает отсутствие конкретики по дальности и типу боевого оснащения вражеских баллистических ракет, в ответ на которые мы можем применить ЯО, а также появление критически важных объектов, вывод которых из строя любым способом может помешать ядерному возмездию. Лично наш автор неоднократно призывал зафиксировать этот тезис.

Пункт 20 про то, что Президент может проинформировать партнеров, что Россия готова, решила или применила ЯО — просто очень мило:)

Четвертый раздел в целом выстраивает весьма конкретную архитектуру госорганов по вопросам ядерного сдерживания: Президент руководит, Правительство осуществляет экономическую, внешнюю и информационную политику, Совбез формирует основные направления военной политики в области ядерного сдерживания (кстати, а это, случайно, не еще ли один документ, который уже вряд ли опубликуют для широких слоев населения?..) и координирует, Минобороны и Генштаб планируют и проводят мероприятия, остальные — в соответствии с полномочиями.

В общем, будем еще осмыслять, но в целом — очень рады. Вторник, 2 июня, стал гораздо интереснее для очень значительного числа людей по всему миру.

Дмитрий Стефанович, Ватфор

Партнеры