Подготовил Иван Жужгин
Споры о конфигурации мировой системы не утихают. Многополярность – это не только распределение власти среди великих держав, но и стремление к более справедливой международной архитектуре. Однако между многополярностью и справедливостью есть и противоречие, поскольку первая предполагает разделение мира на «великие державы» и маленькие государства.
О чем речь
Понятие многополярности сегодня – один из ключевых столпов российской внешнеполитической доктрины. Уже в 2000 году в Концепции внешней политики России постулировалось стремление «добиваться формирования многополярной системы международных отношений, реально отражающей многоликость современного мира с разнообразием его интересов». В обновленной Концепции 2008 года «зарождающаяся многополярность» провозглашалась одной из фундаментальных тенденций современного развития, а в Концепции внешней политики 2023 года Россия возложила на себя «исторически сложившуюся уникальную миссию по поддержанию глобального баланса сил и выстраиванию многополярной международной системы».
Дискуссии о «полярности» современного мира время от времени возникают и на страницах журналов о международных отношениях, где одни эксперты убедительно доказывают, что мы уже живем в эпоху многополярности, тогда как другие – не менее убедительно указывают, почему это все еще не так и единым «полюсом» остаются Соединенные Штаты. Особняком стоят эксперты, которые считают, что мир эволюционирует скорее в сторону биполярности, где ключевыми антагонистами будут США и Китай.
Такой интерес к многополярности не является уникальной чертой российской политики – о ней любят рассуждать и европейские бюрократы, и американские международники, и представители Китая или Индии.
Об этом говорят
Сегодня всем необходимо признать необратимость формирования более справедливой полицентричной системы мироустройства. В общих интересах сделать так, чтобы многополярная архитектура опиралась не на «баланс страха», а на баланс интересов, на общепризнанные нормы международного права, на взаимоуважительный диалог различных цивилизаций, религий и культур
Сергей Лавров (2023)
В современном мире происходят глубочайшие перемены. Мир, развитие, сотрудничество и взаимный выигрыш – это неудержимое историческое веяние. Многополярность, экономическая глобализация и демократизация международных отношений – необратимая тенденция
Си Цзиньпин (2023)
Многополярность – не просто результат распределения благ. Новый многополярный мир также характеризуется растущим спросом на суверенитет и самобытность, особенно на так называемом Глобальном Юге
Жозеп Боррель (2023)
Если вчитаться в современные российские нарративы, описывающие «новую» многополярность XXI столетия, то за пышным многополярным фасадом очень часто вырисовывается все та же железобетонная биполярная конструкция мировой политики, отражающая до конца не преодоленную советскую ментальность
Андрей Кортунов (РСМД, 2018)
На самом деле
Вопрос «полярности» сопровождал дисциплину международных отношений на протяжении всего ее существования и по своей сути это вопрос о распределении влияния и власти в мире. Наделяя ту или иную страну статусом «полюса», мы в первую очередь имеем в виду ее способность быть активным игроком в международной системе благодаря совокупности экономических, военных и политических факторов. В традиции политического реализма, где и зародилась дискуссия о полюсах международной системы, такие страны принято называть «великими державами».
Ученые-международники выделяют три основных конфигурации распределения влияния в международной системе: многополярность, биполярность и однополярность. Отличия между ними воспринимаются достаточно интуитивно. Многополярность предполагает несколько центров силы (более двух), биполярность основывается на существовании двух таких центров, а однополярность – имеет только один.
Исторические примеры этих конфигураций хорошо известны. В качестве образцовой многополярности часто приводят пример системы международных отношений, сложившейся в Европе после Наполеоновских войн. Ее часто называют Венской (вслед за конференцией 1814–1815 годов, где обсуждались вопросы послевоенного мироустройства), или «Европейским концертом». Основными «полюсами» тогда были назначены европейские империи – Британская, Российская и Австрийская, на которые легла обязанность обеспечивать стабильность международной системы.
Сегодня оценки этой системы неоднозначны. В то время как одни указывают на то, что «Европейскому концерту» удалось обеспечить почти век относительно стабильной жизни, другие отмечают консервативный характер этой системы, которая подавляла любые демократические тенденции и в итоге способствовала росту напряжения.
В качестве главного примера биполярности приводят период холодной войны, основанный на идеологическом и политическом противостоянии капиталистического и социалистического блока. Классик дисциплины о международных отношениях Кеннет Уолтц считал такую систему наиболее стабильной. В своей программной статье «Стабильность биполярной системы», написанной в 1964 году, он поставил под сомнение доминирующую точку зрения относительно того, что многополярность представляет собой наиболее стабильную конфигурацию. Ключевой аргумент Уолтца состоит в том, что в рамках биполярной системы полюсам проще учитывать взаимные интересы друг друга, чем в условиях многополярности.
Пример однополярного мира – период после окончания холодной войны, характеризующийся символической победой США. Понятие «однополярного момента» популяризировал в 1990 году американский политический комментатор Чарльз Краутхаммер, который, однако, указал на переходящий характер этого явления. С его точки зрения, неизбежный подъем таких стран, как Германия или Япония, приведет к потере Соединенными Штатами статуса единственного мирового полюса.
Дискуссия
C момента окончания холодной войны вопрос о нынешней конфигурации международной системы стал одним из главных в международных отношениях. Большинство международников соглашаются, что сегодня мир находится в некой переходной фазе, когда ни однополярность, ни многополярность нельзя считать свершившимся фактом. «Многополярность» в речах политиков чаще всего – не констатация факта, а нормативный идеал.
При этом на пути его реализации возникает ряд проблем. Международник Андрей Кортунов напоминает, что исторически та или иная конфигурации международной системы устанавливалась революционным способом, чаще всего в результате больших войн. В идеале для «обозначения» полюсов необходимо учредительное событие типа международного конгресса. Эволюционных же примеров история пока не знает. Вместе с тем, даже если эволюционный сценарий возможен, его реализация может занять значительное количество лет.
Еще один не менее важный вопрос – набор качеств, необходимых для того, чтобы страна считалась «полюсом». Дело в том, что все существующие исторические примеры дают разное представление об этих качествах. Так, в эпоху «Европейского концерта» главной была способность обеспечить стабильность в европейском регионе, во время холодной войны полюс определялся как идеологический и экономический центр, структурирующий страны-сателлиты и предлагающий собственную модель развития, а после холодной войны однополярность определялась преимущественно в терминах культурно-экономической гегемонии.
Две страны, наиболее активно претендующие на статус отдельных «полюсов» сегодня, – Россия и Китай – различаются практически по всем ключевым параметрам. Объединяющими элементами выступают только их разделяемое недовольство текущей ролью США и претензия на региональное влияние. Рассмотрение других потенциальных «полюсов», таких как Бразилия, Индия, Япония, Франция или ЮАР, еще больше уводит от общего знаменателя. Кажется, что единственным критерием современного «полюса» остается лишь его желание называться таковым.
Это важно
Некоторые авторы проводят четкую грань между двумя понятиями: многополярность (multipolarity) и многосторонность (multilateralism). Если первое принадлежит традиции политического реализма, то второе – порождение либеральной традиции. Многосторонность определяется как принцип совместного решения общих вопросов и достижения общих целей, который включает кооперацию между государствами, международными организациями и негосударственными акторами.
Главная сложность в реализации принципа многосторонности заключается в необходимости стран брать на себя ответственность по поддержанию мира, что предполагает ограничение некоторых частных интересов в пользу общих.
В сухом остатке
Сегодня многополярность зачастую постулируется как принцип, способный обеспечить справедливость в мире. Существующая ныне система постулируется как несправедливая, потому что голоса стран «мирового большинства» не слышны.
Вместе с тем, существует фундаментальное противоречие между многополярностью и справедливостью, понятой таким образом. Дело в том, что концепция многополярности изначально предполагает разделение мира на «великие державы» и маленькие государства. Если первым отведена роль поддержания мирового порядка, вторым в этой картине мира отводится роль сателлитов. И в то время как интересы первых незыблемы, интересы вторых – второстепенны.
Анализ российских стратегических документов, речей представителей власти и проводимой политики показывает, что России не чужда такая терминология. В Концепции внешней политики активно используется понятие баланса сил, а официальные лица зачастую говорят про «зоны национальных интересов» – и то, и другое прямо позаимствовано из вокабуляра политического реализма. При этом Россия подчеркивает и необходимость опоры на международные институты, и достижение международного равноправия и справедливости, что больше соответствует принципу многосторонности.
Что почитать
- Kenneth Waltz Theory of International Politics (1979)
- Андрей Кортунов Почему мир не становится многополярным? (2018)
- Stephen M. Walt America is Too Scared of the Multipolar World (2023)
- Жозеп Боррель Многополярность без многосторонности (2023)
©«Новый оборонный заказ. Стратегии»
№ 3 (86), 2024 г., Санкт-Петербург
