Директор ФСВТС_ Дмитрий Шугаев_цитата_ч-б

Дмитрий Шугаев: В сфере ВТС Россия действует строго в рамках закона и своих международных обязательств. В этом смысле мы комфортный и надежный партнер

Ядерные вопросы без ответов

Одной из важнейших тем международной повестки прошедшего лета стали венские американо-российские встречи по вопросам стратегической стабильности. Наибольший интерес общественности вызывает вопрос продления договора СНВ-3, который истекает 5 февраля следующего года. Однако ультимативная позиция США, похоже, ставит на нем крест.

 

В последние годы мы стали свидетелями демонтажа сформировавшейся после Холодной войны системы договоров в области международной безопасности. Самой серьезной жертвой стал договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) 1987 года, из которого США вышли летом 2019-го. ДРСМД имел огромную важность, в том числе и потому, что «подпирал снизу» договор СНВ, который ограничивал наземные ракеты с дальностью более 5500 километров (исходя из того, что ракет меньшей дальности просто нет). После выхода из договора США смогли активизировать работы по наземным ракетным комплексам с крылатыми и баллистическими ракетами средней дальности с высокоточным маневренным гиперзвуковым боевым блоком («глайдером»). Россия заявила, что ответит симметрично, хотя ясность пока есть только с созданием сухопутного комплекса с «Калибрами» – показавшими себя в Сирии морскими крылатыми ракетами.

Кроме ДРСМД, администрация Трампа вышла из иранской ядерной сделки, договоров по торговле оружием (ДТО) и по открытому небу (ДОН), «изменила понимание» режима контроля ракетных технологий (РКРТ), разрешив себе экспорт крупных ударных беспилотников. Помимо того, в проект оборонного бюджета на следующий год включено небольшое финансирование подготовки полигона в Неваде к возможному проведению подземного ядерного испытания. Был снят даже запрет на использование противопехотных мин: США не подписывали конвенцию об их запрете, но администрацией Обамы был введен добровольный мораторий на их использование за исключением обслуживания минных полей в корейской ДМЗ. Может показаться, что текущие американские власти органически не переносят контроль над вооружениями, но на деле речь идет о двух прагматичных мотивах для выходов – это нарабатывание политических очков у своей внутренней аудитории и развязывание рук в набирающем обороты противостоянии с Китаем.

Именно Китай был главной причиной для выхода из ДРСМД – не ограниченный договором, он является мировым лидером в системах такой дальности. США уже вовсе не скрывают своей антикитайской мотивации выхода, неоднократно заявляя о планах размещения своих ракет средней дальности в первую очередь в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а не в Европе. В свою очередь, нахождение в РКРТ мешало экспорту американских ударных беспилотников, а китайские аналоги купили даже такие союзники Штатов, как Саудовская Аравия.

Популизмом объясняются и такие шаги, как выход из ДТО или разрешение на использование мин: в первом случае это было анонсировано на митинге стрелковой ассоциации как защита «священной второй поправки от иностранных бюрократов» (чего договор никак не затрагивал по своей сути, но кому есть дело?), а второе было подано на фоне обострения ситуации с Ираном как мера защиты американских солдат, которых под угрозу поставил ограничением использования мин Обама. Вообще же все, что было сделано прошлой администрацией, – для Трампа это «bad deal». К сожалению, это распространяется и на договор СНВ-3, который Трамп назвал «плохой сделкой» в своем первом же после инаугурации разговоре с Путиным.

Венские монологи

При таком фоне неудивительно, что в течение всего президентского срока Трампа обстоятельные переговоры по выработке условного «СНВ-4» (или хотя бы по продлению СНВ-3) не начинались, несмотря на все более частые напоминания Москвы. Ситуация изменилась только в предвыборный год. Ответственным за переговоры Трамп назначил из числа своих давних сторонников спецпредставителя президента по контролю над вооружениями – Маршалла Биллингсли, который вскоре развил бурную деятельность в публичном пространстве.

К сожалению, ее нельзя было назвать конструктивной и способствующей прогрессу в переговорах. Публичная американская позиция концентрировалась на том, что двусторонние соглашения с Россией более Штаты не интересуют и необходимо немедленно переходить к трехсторонним переговорам, включающим Китай. В адрес Пекина активно высказывалась риторика, включавшая различные обвинения, сдобренные сомнительными «пряниками» вроде того, что выполнение американских требований «будет соответствовать статусу великой державы, который Китай должен оправдывать». От Москвы публично требовалось, если она хочет работы по продлению СНВ-3, всеми силами принуждать Пекин к участию. Примечательно, что встречные замечания по поводу Великобритании и Франции – ядерных держав и военных союзников США – отметались.

Пиком абсурда можно назвать первую встречу в Вене 22 июня: сначала, несмотря на несколько явных отказов, американская сторона заявляла, что ждет там китайскую делегацию, а непосредственно перед началом встречи, до прихода россиян, расставила китайские флажки на пустующих столах и сделала их скорбные фото. В каком-то смысле удалось вызвать китайцев на диалог, так как китайский коллега Биллингсли не удержался и оставил у американца в официальном твиттере под снимком комментарий: «Интересно, сможете ли вы пасть еще ниже?»

Впрочем, если вывести за скобки тупиковую позицию по Китаю, стороны смогли использовать встречу с пользой, хотя бы начав диалог. Результатом первой встречи стало формирование рабочих групп для детализации интересующих вопросов, которые провели встречи там же в последних числах июля. Кроме того, были сформулированы в общих чертах взаимные претензии. Если о российских наши официальные лица предпочитают конкретно не говорить и считают, что разрешать их лучше в условиях действующего договора, то американцы выставляют свои как предварительные условия для продления. Упрощенно их можно было разделить на три группы — «Китай», «верификация» и «все боеголовки».

Заседания рабочих групп совпали с тем, что Трамп озвучил радикальное изменение в американской политике – требование привлечения Китая к переговорам снимается, и допустимо заключить двухстороннюю сделку. Казалось бы, это шаг навстречу – по крайней мере снято требование, которое к России выглядело совершенно неадекватно, но на деле ситуация улучшилась мало: оставшиеся два американских условия, окончательно и формально выдвинутые на венской встрече 17–18 августа как обязательные для продления СНВ-3 «на краткий срок», больше походят на требование односторонней капитуляции.

Американская сторона в качестве предварительного условия продления договора требует заключения некоего политического соглашения на высшем уровне (о чем могли свидетельствовать «вбросы» о планировании встречи Трамп – Путин в ближайшие месяцы), которое включало бы:

а) взаимное «приоткрытие» арсеналов тактического ядерного оружия (ТЯО);

б) обязательства по их постепенному сокращению;

в) более объемный обмен телеметрией с испытательных пусков, усиление верификационных мер, вероятно, бОльшие права для инспекций в военные части и контроль производства боезарядов, так как именно на них делает упор американская сторона.

Казалось бы, пожелания хорошие, но фактически совершенно односторонние. Американский арсенал ТЯО сейчас ограничен авиабомбами B61 на нескольких базах в Европе и складах в США. Их количество и возможности и так достаточно ясны. В американской военной доктрине они не занимают существенного места и представляют больше политический инструмент. С другой стороны, для России ТЯО – это важнейший элемент обороноспособности, нивелирующий количественный (а местами и качественный) перевес НАТО. Мощный его арсенал позволяет уберечь российские вооруженные силы от поражения в масштабной войне с Альянсом без перевода конфликта на уровень обмена стратегическими ядерными ударами. Обмен информацией и тем более какое-либо ограничение или сокращение тут будут выгодны только одной стороне, а идти на встречные уступки по волнующим Россию вопросам неядерных стратегических вооружений или ПРО США желания не проявили.

Усиление верификации и обмена телеметрией в ближайшие годы также окажется неравноценным. Например, если принять это предложение, то в следующем году России надо будет делиться информацией об испытательных пусках «Сармата», а в ответ получать… результаты гарантийных отстрелов американского «Минитмен III», которому буквально исполнилось полвека. Новые же американские МБР выйдут на испытания еще только через несколько лет, и где к тому времени будут эти договоренности – неясно.

И все эти условия – за продление даже не на пять положенных лет, а только на «краткий срок», вероятно, два-три года! Возможно, все это время США планируют с новым упорством атаковать на китайском направлении, убеждая Пекин присоединиться к этому базовому соглашению, которое идеально подходит и под удовлетворение американского интереса и в его адрес.

Передав и публично озвучив (чем сами ограничили себе пространство для маневра) эти претензии, американцы заявили, что «мяч на стороне России». И Трамп вполне может считать, что его позиция беспроигрышная: если русские согласятся, значит, он «продавил» Путина и заключил «хорошую сделку»; если нет, то ничего страшного, он отстоял американские интересы и покончил с «плохой сделкой» Обамы. В предвыборные месяцы и первый вариант, и второй – желаемый результат. К сожалению, в этом есть и наша вина – российская сторона столь часто говорила о важности продления СНВ-3, что создала впечатление, будто готова заплатить за это любую цену.

Точно предугадать дальнейшее развитие событий сейчас трудно. Хочется надеяться на сохранение диалога рабочих групп, так как, кроме зачитывания претензий, на нем улучшается взаимопонимание, что крайне важно для стратегической стабильности. Принятие американского «ультиматума» выглядит маловероятным. Вероятно, единственным разумным шагом будет тянуть время до американских выборов и дальше вести диалог либо с переизбранным и успокоившимся Трампом, либо с Байденом, который вроде бы говорил о желании сохранить договор.

Однако нет особых причин верить, что любой из победителей на выборах в США будет настроен идти навстречу Москве. Скорее всего, систему контроля над вооружениями ожидает полный разгром, а потом, на руинах, она будет строиться заново. И то, что это совпадает с периодом резкого прорыва в целом ряде военных технологий и с обострением международного противостояния, не добавляет наступающему десятилетию безопасности.

Автор - Александр Ермаков

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№ 6 (65), 2020 г., Санкт-Петербург

Партнеры