Тренды глобальных лидеров ОПК

Динамика глобальных расходов на оборону на протяжении последних двадцати лет была преимущественно восходящей, снижение наблюдалось в 2012–2014 гг. Триггером к перелому в тот период послужило изменение экономической политики ряда западных стран (государства Северной Америки, Западной и Центральной Европы) после мирового финансово-экономического кризиса 2008 г.

Новый курс основывался на снижении дефицита бюджета, который значительно вырос вследствие реализации масштабных мер поддержки экономики, что повлекло за собой сокращение расходов на оборону. В то же время в остальном мире сформировался противоположный тренд: страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Восточной Европы, Ближнего Востока и некоторые другие начали увеличивать оборонные траты, что было обусловлено сочетанием экономического роста, проблем безопасности в этих регионах и геополитическими амбициями, а также внутренними политическими факторами. Среднегодовые темпы роста за 20 лет (CAGR’20) мировых расходов на оборону составили 3,4%: от чуть более 1 трлн до 1,96 трлн долларов.

Выручка топ-100 (по версии Defense News) оборонных компаний в мире от реализации вооружений и военной техники (ВиВТ) в 2000–2020 гг. следовала за глобальными тратами на оборону, однако средние темпы роста были опережающими: CAGR’20 составил 6,0% (со 181 млрд долларов в 2001 г. до 545 млрд в 2020 г.), что может быть обусловлено консолидацией активов военных сегментов и диверсификацией внутри направления. В то же время совокупная выручка такой устойчивостью не отличалась. Локальные спады случались в 2004 и 2006 г., а также на протяжении 2013–2017 гг. и в 2020 г., что связано с двумя основными факторами. Во-первых, из топа «выпадали» отдельные крупные компании, кроме того, долгое время в списке не было предприятий из Китая. В результате в топ включались сравнительно небольшие предприятия с малыми объемами продаж. Во-вторых, значительное влияние на совокупную выручку компаний оказывают показатели гражданского сегмента бизнеса корпораций за счет большего удельного веса в структуре доходов. В итоге CAGR’20 совокупной выручки компаний, входящих в топ-100 оборонных предприятий, составил +2,8% (с 780 млрд в 2001 г. до 1,3 трлн долларов по итогам 2020 г.), в то время как по гражданскому направлению бизнеса – только +1,3% (с 600 до 770 млрд долларов) (рис. 1).

Значительная волатильность гражданского сегмента бизнеса оборонных компаний в рассматриваемый промежуток времени за счет большего удельного веса в структуре выручки приводила к существенным изменениям совокупного дохода корпораций. Динамика военного сегмента бизнеса релевантна тенденции мировых расходов на оборону.

Для глобального ОПК в 2000–2020 гг. характерна тенденция увеличения доли военного бизнеса в структуре выручки. В 2000 г. соотношение выпуска оборонной продукции к гражданской находилось на уровне примерно 1:3. В течение следующих 10 лет пропорция изменилась в сторону военного направления, и к 2010 г. соотношение составляло уже около 1:2. Медианное значение доли выручки от реализации военной продукции в 2000–2020 гг. находилось на уровне 33%, на гражданский сегмент бизнеса приходилось около 67% (рис. 2).

Фактически в мировой отрасли наблюдается тенденция движения двух направлений к паритету, к чему стремится российский оборонный сектор, однако происходит оно на встречных курсах: если мировой ОПК консолидируется в военном бизнесе, расширяя компетенции за счет приобретения поставщиков более низких уровней, диверсификации номенклатуры выпускаемой продукции и выведения гражданских активов за периметр холдинга, то отечественные предприятия, наоборот, стремятся к наращиванию компетенций в части выпуска гражданской продукции.

Наиболее динамичное увеличение удельного веса военной продукции в структуре выпуска топ-100 оборонных предприятий мира наблюдалось в период с 2015 по 2020 г., когда доля доходов от поставок вооружений планомерно выросла на 9,6 п.п., достигнув 41,5%. Значение 2020 г. представляет на текущий момент абсолютный максимум за всю историю составления рейтинга (данные по доле военной продукции представлены с 1998 г.). Предыдущий экстремум был достигнут в 2009 г. (около 37,9%), это обусловил опережающий рост военного сегмента бизнеса корпораций, возникший благодаря тенденции роста глобальных расходов на оборону. В этом отношении ситуация 2020 г. не нова, поскольку национальные правительства государств в кризисные периоды склонны оказывать активную поддержку системно значимым и важным с точки зрения стратегической безопасности предприятиям, чтобы минимизировать риски остановки работы или закрытия компаний. Однако после относительной стабилизации ситуации, как правило, начинается цикл секвестирования бюджетов, в результате чего «под нож» попадают, в том числе, и оборонные статьи расходов.

Начиная с 2016 г. доля выручки от реализации военной продукции топ-100 корпораций стабильно превышала двадцатилетнее медианное значение, причем в 2020 г. разрыв достиг 8,7 п.п., что довольно существенно для такой зрелой отрасли, как ОПК. По мере прохождения кризиса, спровоцированного пандемией COVID-19, можно ожидать сокращения удельного веса в структуре совокупной выручки доходов от продажи военной продукции и стремления показателя к историческим средним значениям. Тенденция будет более ярко выражена, если совпадет с периодом относительной «разрядки» (в случае отсутствия обострения локальных конфликтов, сокращения присутствия американских военных за рубежом и т.д.).

Изменения в первой пятерке крупнейших военных корпораций мира

Лидером рейтинга топ-100 оборонных предприятий мира на протяжении всей истории его составления остается американская корпорация Lockheed Martin. В структуре совокупной выручки топ-корпораций компания увеличила свою долю за последние 20 лет с 3,1 до 5,0% (в 2001 г. доходы компании составили 24 млрд долларов, в 2020 г. – 65,4 млрд), при этом удельный вес гражданской продукции снизился с 6 до 4%. Вместе с Lockheed Martin в лидерах рейтинга регулярно появляются Boeing, General Dynamics, Northrop Grumman, Raytheon (с 2020 г. Raytheon Technologies) и BAE Systems.

Несмотря на позитивную динамику лидера рейтинга, доля первой пятерки в совокупной выручке осталась стабильной: в 2000 г. на топ-5 корпораций списка приходилось 20,1% (около 122,3 млрд долларов), и в 2020 г. примерно 20,0% (263,3 млрд). Если рассматривать в отдельности военный сегмент бизнеса, по этому направлению лидеры рейтинга и вовсе сократили свое присутствие: в 2000 г. на первую пятерку списка пришлось 45% (68,8 млрд долларов) доходов от продажи вооружений, а в 2020 г. – только 36,3% (198,2 млрд). Такая динамика может быть обусловлена опережающими темпами роста военного бизнеса у остальных компаний из списка, у которых CAGR’20 от поставок вооружений и военной техники (ВВТ) составил 6,6% (с 84,3 млрд долларов в 2000 г. до 347,2 млрд в 2020 г.), что на 1,5 п.п. выше, чем у лидеров топа по аналогичному показателю (рис. 3).

Сокращение удельного веса топ-5 компаний рейтинга в списке выглядит весьма закономерным. Во-первых, подобная тенденция связана с более низкими темпами роста лидеров топа, обусловленными зрелостью их бизнеса. Во-вторых, в 2018 г. Defense News впервые включили в перечень компании из Китая, которые в топ-5 на регулярной основе пока не попадают. Однако их показатели значительно улучшают результаты части списка, располагающейся с 6 по 24 места, создавая тем самым смещение распределения выручки. С 2015 г. ежегодно наблюдается отклонение доли выручки от реализации военной продукции топ-5 корпораций от исторического медианного значения в меньшую сторону, однако в последние два года наметился тренд на ее увеличение.

В 2020 г. поддержку формирующейся тенденции оказали события корпоративного характера: после слияния Raytheon и United Technologies Corp. была образована Raytheon Technologies, которая прочно заняла вторую строчку топа, существенно опередив Boeing, Northrop Grumman и General Dynamics. В перспективе тенденция возврата к историческим средним показателям может оказаться более явно выраженной в случае динамичного роста китайских компаний и экспансии их в топ-5 списка, а также дальнейших корпоративных преобразований (прежде всего, имеются в виду сделки слияний и поглощений – M&A). Наиболее значимые сделки M&A в секторе ОПК на международном рынке (за период 2015–2020 гг.) перечислены в табл. 1.

Наиболее часто крупные сделки происходили в авиационной и аэрокосмической отраслях, за исключением кейса Raytheon Technologies (радиоэлектроника), в целях приобретения новых бизнес-компетенций, вертикальной интеграции структур (в основном происходила покупка поставщика) и диверсификации выпускаемой оборонной продукции. Основной объем сделок M&A приходился на американские компании: девять из 10 приобретений на сумму 145,1 млрд долларов (совокупный объем – 152,9 млрд).

Существенные корпоративные преобразования также имели место в китайском ОПК. В конце 2019 г. было завершено слияние China State Shipbuilding Corporation (CSSC) и China Shipbuilding Industry Company (CSIC), в результате чего образована China State Shipbuilding Corporation Limited. В списке Defense Top 100, составленном по итогам 2020 г., объединенная корпорация заняла сразу десятую строчку с выручкой от реализации ВиВТ на сумму почти 13,4 млрд долларов, в то же время совокупный доход превысил 66,9 млрд, из которых 80% – доля гражданской продукции. По данным Fortune, совокупные активы China State Shipbuilding Corporation Limited по состоянию на 02.08.2021 г. оцениваются в 132 млрд долларов (на момент слияния могли составлять 112,3 млрд). В структуре корпорации насчитывается около 147 научно-исследовательских институтов, промышленных и прочих предприятий, на которых задействовано примерно 219 тыс. человек.

Несмотря на масштабность произошедшего слияния, в топ сделок за 2015–2020 гг. это корпоративное преобразование не было включено, поскольку оба целевых актива находились в собственности The State-owned Assets Supervision and Administration Commission of the State Council (SASAC) – Комитета по контролю и управлению государственным имуществом Государственного совета. Есть все основания полагать, что слияние происходило в результате действия административных механизмов, а не рыночных.

Страновая структура рейтинга топ-100

Представительство различных стран в топе крупнейших оборонных предприятий мира в период с 2000 по 2020 г. заметно расширилось: с 16 до 23 государств. С одной стороны, это обусловлено динамичным развитием оборонных отраслей в отдельных странах. Показателен в этом отношении пример Турции: на момент начала составления рейтинга предприятия из этой страны вообще не были представлены в топе, однако уже в 2018–2019 гг. в списке насчитывалось пять-семь компаний. Правда, в 2020 г. произошло резкое сокращение представительства до двух корпораций. Негативное влияние, по всей видимости, могли оказать последствия пандемии COVID-19. С другой стороны, сам рейтинг Defense Top-100 набирал популярность и медийный вес, в результате чего все большее число предприятий из разных стран начали представлять ограниченный набор показателей для внесения их в список.

Наиболее часто в топ попадали компании из США: с 2000 по 2020 г. в перечне находилось от 41 до 50 американских корпораций (в среднем 43 предприятия за период). На их долю приходилось от 42,3 до 71,2% в структуре совокупной выручки крупнейших оборонных компаний мира, в среднем 54,3% (свыше 556 млрд долларов). Абсолютный максимум по доле был достигнут в 2000 г., что объясняется как раз сравнительно низкой известностью рейтинга, а минимум – в 2019 г. из-за результатов китайских корпораций. Вместе с американскими компаниями чаще всего в перечень попадали предприятия из Великобритании, России, Японии, Франции, Израиля и Германии. В последние три года значительную нишу заняли китайские предприятия – семь-восемь участников ежегодно (рис. 4).

В 2000–2020 гг. на долю представленных стран-лидеров рейтинга по совокупной выручке в среднем приходилось почти 90% доходов, в то время как удельный вес остальных стран составлял около 10,1%. Накопленным итогом американские компании заработали за 20 лет почти 12,2 трлн долларов и занимают с большим отрывом первое место в списке. Следом идут корпорации из Японии с результатом 3,4 трлн долларов. На третьем месте Великобритания – почти 1,4 трлн, затем Нидерланды – более 1,2 трлн и Китай с показателем 1,1 трлн долларов. В расширенный перечень стран-лидеров рейтинга были добавлены французские компании, поскольку до 2018 г. именно они замыкали топ-5.

В то же время необходимо отметить некоторое искажение данных, которое обусловлено закрытостью оборонной отрасли КНР, в результате чего длительный промежуток времени компании из Поднебесной не рейтинговались вовсе. Учитывая сильные результаты китайских корпораций ОПК в 2018–2020 гг., есть все основания полагать, что итоговая позиция КНР за последние 20 лет могла быть выше. По всей видимости, реальное место Китая в топе стран – третье после американского и японского секторов.

Российские оборонные предприятия, несмотря на широкое представление в количественном выражении – в среднем семь компаний в период 2000–2020 гг. (больше только у США – 43 и Великобритании – 10), не попадают в топ-5 по выручке. Суммарно крупнейшим отечественным компаниям ОПК, исходя из данных рейтинга Defense Top-100, с 2000 по 2020 г. удалось заработать около 310,5 млрд долларов, что соответствует 9-й позиции. Такая ситуация обусловлена несколькими причинами. Прежде всего, резким падением долларовой выручки с 2015 г. (снижение к 2014 г. составило 31,8% г/г с 34,7 до 23,7 млрд долларов) вследствие ослабления курса национальной валюты. Также давление оказало сокращение представительства в списке российских компаний с 2018 г., что может быть связано с некоторой закрытостью отечественных корпораций и вероятным отказом от рейтингования. В частности, в топ-100 предприятий не включается ГК «Ростех». В 2020 г. корпорация увеличила выручку на 6% – до 1 877,8 трлн руб., что эквивалентно примерно 26,0 млрд долларов. Доходы от военного бизнеса составили 1 241,2 трлн руб., или свыше 17,2 млрд долларов. С такими показателями ГК «Ростех» могла бы занять 8-ю строчку рейтинга (в 2019 г. – 6 место). Если учесть результаты ГК «Ростех» в 2018–2020 гг. в совокупном значении по отечественным компаниям, то итоговая позиция России повысится с 9-й до 8-й, вплотную приблизившись к Италии (рис. 5).

На протяжении последних двадцати лет для мировых лидеров ОПК был характерен устойчивый тренд роста, драйвером которого служило увеличение глобальных расходов на оборону. В результате этого наблюдалось постепенное повышение доли выручки от реализации ВиВТ в структуре доходов топ-100 корпораций. Параллельно с этим в отрасли происходили процессы «сворачивания» гражданских бизнес-направлений (реализация отдельных непрофильных активов), а также концентрация на выпуске военной продукции и расширение линейки производимых ВиВТ.

В перспективе можно ожидать сохранения сложившейся тенденции, поддержку которой, по всей видимости, будут оказывать сделки M&A, а также быстрый рост китайского ОПК. При этом крупнейшие оборонные предприятия из Поднебесной уже через два года могут обогнать по показателям компании из Великобритании и выйти на чистое третье место, а к 2030 г. – потеснить Японию со второй строчки.

 

Подготовлено Центром аналитики и экспертизы ОПК ПСБ

©«Новый оборонный заказ. Стратегии» 
№5 (70), 2021 г., Санкт-Петербург

Партнеры