Директор ФСВТС_ Дмитрий Шугаев_цитата_ч-б

Дмитрий Шугаев: В сфере ВТС Россия действует строго в рамках закона и своих международных обязательств. В этом смысле мы комфортный и надежный партнер

ПРО США в Восточной Европе после 2014 года

Автор: Максим Старчак, научный сотрудник Центра международной и оборонной политики Университета Куинс (Канада)

Украинские события 2014 года оказали существенное влияние на международную безопасность, в том числе и на противоракетную оборону США в Европе, которая вот уже 17 лет остается одним из главных раздражителей в российско-американских отношениях. 

 

Эта старая проблема оказалась привлекательным механизмом для усиления давления на Россию. После Крыма и начала военных действий на Донбассе одной из реакций в США на эти события стали высказывания о необходимости ускорения работ по строительству элементов ПРО, особенно на территории Польши. Согласно американским планам, в 2018 году в польском поселке Редзиково должны были разместиться 24 усовершенствованных перехватчика SM-3. Однако ускоренного развития ПРО не произошло из-за финансовых, технических и политико-стратегических факторов. В частности, Вашингтон не хотел усиления военной конфронтации с Москвой. Более того, в апреле 2018 года США приняли решение перенести ввод противоракет SM-3 в Польше на 2020 год по причине неудовлетворительных темпов строительства, что было связано с нехваткой технических и человеческих ресурсов у польских подрядчиков. Очевидно, что задержка со строительством противоракетной базы в Польше может повлиять на всю противоракетную оборону Европы и на ее конечную стоимость.

Кроме этого, в рамках НАТО вавгусте 2014 года четыре страны Восточной Европы – Польша, Литва, Эстония и Латвия – призывали остальных членов альянса принять формулировку, указывающую на то, что, кроме защиты от ракет с Ближнего Востока, ЕвроПРО имеет также цель сдерживания России. Однако другие союзники, особенно Германия, были против этого, вспоминая обещания, данные НАТО России.Это очевидно означало бы крах Основополагающего акта, который сдерживает размещение существенных вооруженных сил и техники в Восточной Европе. А Россия предприняла бы соответствующие меры по отношению к Европе.

По итогам саммита НАТО в Варшаве в 2016 году стороны договорились развивать свое взаимодействие с третьими странами (имеется в виду Россия) в целях повышения прозрачности и доверия и роста эффективности баллистической противоракетной обороны. Это означает обмен информацией, консультации и сотрудничество. Также было в очередной раз упомянуто, что противоракетная оборона НАТО не направлена против России. Однако эта часть заявления выглядит исключительно дипломатической, не рассчитанной на решение изменившейся ситуации, но лишь фиксирующей старые положения. НАТО заявило, что не готово идти на уступки России по этому вопросу, прекрасно понимая, что Россия также не изменит свою негативную позицию в отношении ПРО.

Это же подтвердило и выступление президента Польши Анджея Дуды в 2016 году во время торжественной церемонии закладки ПРО США в Редзиково: «У нас нет интереса в том, чтобы вернуться к холодной войне. Нам нужен целенаправленный диалог, чтобы уменьшить риск ошибки, избегать конфликтов и увеличить предсказуемость в наших отношениях». Однако диалог с Россией «не должен никаким образом влиять» на договоренности внутри НАТО по вопросам совместной обороны, отметил Дуда. То есть фактически это означает, что идти на компромиссы Польша не будет, а сотрудничество возможно, только если Россия примет развитие ПРО как данность.

После отказа США от четвертого этапа ЕвроПРО в 2013 году был шанс реализовать диалог по ПРО и разрешить подозрения России. Но вряд ли реальные соглашения успели бы реализоваться до марта 2014 года. После начала украинских событий таких шансов уже не осталось. Даже когда в августе 2016 года НАТО взяло на себя командование американским ракетным щитом в Европе, надежды Вашингтона на то, что это сможет успокоить российские страхи, не оправдались. Россия никак не отреагировала на это. Нейтрализация фактического присутствия ПРО стала определяющим элементом политики России.

 

Польша

Одной из причин развертывания американской ПРО для Польши было сдерживание России. Так, премьер-министр Качиньский еще в 2007 году заявил, что «установка американского перехватчика на польской земле гарантировала бы, что Польша больше никогда не будет под сферой влияния России».

После событий на Украине отношение к развертыванию ПРО как необходимости для сдерживания России еще более укрепилось. Военный эксперт Мариуш Фриц в 2014 году заявлял, что реализация плана развития противоракетной обороны США в Европе и появление новых угроз безопасности на Украине создали для Польши уникальную возможность – достичь одной из ключевых целей внешней безопасности: укрепить восточный фланг Североатлантического союза. То есть фактически ПРО будет играть существенную роль в политике НАТО по сдерживанию России. Именно Россия считается агрессивным игроком на востоке Европы, и политика сдерживания появилась в стратегических документах НАТО в ответ на российскую агрессию. Поэтому, когда генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг продолжает утверждать, что программа ПРО не направлена против России, совершенно очевидно неприкрытое проявление использования двойных стандартов.

Полезность противоракетной обороны для Польши в целях сдерживания снижает тот факт, что система ПРО будет иметь лишь ограниченную эффективность в некоторых сценариях, связанных с проблемой безопасности. Нынешняя конфигурация системы противоракетной обороны была рассчитана на борьбу с ограниченной ракетной атакой, но не стала бы надежным инструментом, сигнализирующим о решимости защитить территорию НАТО от страны с огромным ядерным и ракетным потенциалом, такой как Россия, говорит Столтенберг. Это значит, что безопасность Польши фактически зависит от США и НАТО в целом. Соответственно, Польша заинтересована, чтобы с развитием ПРО стратегия НАТО по сдерживанию не изменилась и не ограничивалась бы только перехватом ракет, но могла бы обеспечивать ответ обычным и ядерным вооружением.

Принимая решение стать частью ПРО под руководством США, Польша явно рассчитывала на наращивание своего потенциала сдерживания. Возможности системы ПРО и ее способность перехватывать баллистические ракеты, направленные против Польши, сыграли лишь второстепенную роль. Польские директивные органы не считают, что Польша может стать мишенью ракет Ближнего Востока. ПРО с присутствием американских военных стала фактором сдерживания. Именно присутствие ВС США на территории Польши предупредит любую возможную агрессию в ее сторону.

Однако это не позволит добиться сдерживающего эффекта в отношении России, как об этом думают в Польше. Членство в НАТО и союз с США дают полякам ложное чувство безопасности. Создание ПРО только усугубляет напряженность с Россией, чьи давно уже существующие подозрения относительно намерений Запада подтверждаются из-за отсутствия достоверных причин для строительства ПРО. Россия будет отвечать – симметрично или асимметрично, но будет, вне зависимости от качественного или количественного присутствия американских вооруженных сил в Европе. Скорее, наоборот, увеличивающееся военное присутствие США в Польше еще больше настроит Россию на формирование качественного ответа на эту ситуацию. И здесь Польша становится просто территорией противостояния двух держав.

Закладка американской ПРО в Польше

Россия

Первое, что убеждает Россию в опасности ПРО, – это то, что ее создание продолжилось после урегулирования ситуации вокруг иранской ядерной программы (соответствующий «Совместный всеобъемлющий план действий» был согласован 14 июля 2015 года). Россия предполагала, что после решения иранского вопроса США перестанут развертывать силы ПРО в Европе. Однако так не произошло. Стержневым аргументом госдепартамента США для обоснования существования ЕвроПРО стало сохранение ракетной программы Ирана.Таким образом, Москва только получила доказательства того, что причина развертывания –не Иран, а Россия.

Это признавали и польские эксперты из Фонда Пуласки. В своем докладе 2015 года они отметили, что, с одной стороны, в результате ядерной сделки с Ираном угроза неожиданного ракетного нападения на Ближнем Востоке сокращается. С другой стороны, угроза может исходить в связи с модернизацией российских ракетных войск, нарушением Москвой Договора о РСМД и все более враждебной риторикой в отношениях между НАТО и Россией (также и в отношении использования баллистических ракет), как говорится в докладе.

Открывая комплекс ПРО США на румынской базе Девеселу в мае 2016 года, представитель Пентагона в НАТО Роберт Белл вновь упомянул Иран: «Теперь у нас есть возможность защитить НАТО в Европе. Иранцы наращивают свои возможности, и мы должны играть на опережение». Министр иностранных дел В. Ващиковский заявил, что «президент Путин должен хорошо знать, что противоракетный щит в Польше не имеет никакого отношения к российской безопасности. Эта система предназначена для защиты Европы от ракетной атаки с Ближнего Востока».

В ответ глава Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД России Михаил Ульянов отметил, что ракетная программа Ирана не может служить оправданием для ЕвроПРО. «Непонятно, на чем основываются утверждения о том, что иранская ракетная программа представляет угрозу. Для кого? Если для США, то это несерьезно, потому что радиус действия и дальность действия иранских ракет не превышает двух тысяч километров. Даже американские силы в Европе находятся на большем расстоянии от Ирана», – заявил Ульянов.

В октябре 2016 года первый заместитель начальника Главного оперативного управления Генштаба ВС РФ генерал-лейтенант Виктор Познихир заявил, что, проанализировав компьютерное моделирование, можно сказать, что «решение США о создании глобальной эшелонированной системы ПРО не связано с ответом на ракетные угрозы Ирана и Северной Кореи». «Оно обусловлено прежде всего стремлением получить военное превосходство над Россией и Китаем», –добавил он и назвал утверждения США о том, что ПРО не направлена против России, голословными и не подтвержденными никакими юридическими гарантиями.

Очевидные несостыковки с Ираном обеспечивают техническую доказательную базу для российских претензий.

Во-первых, с 2014 года Россия обращает внимание на то, что пусковые установки ПРО Mk-41 способны нести крылатые ракеты Tomahawk, а это нарушает Договор по РСМД[i]. Разумеется, это был ответ США, которые первыми выдвинули России претензии в связи с разработками ракет, которые, по их мнению, нарушают ДРСМД.

Во-вторых, Генштаб РФ считает, что «комплексы ПРО имеют значительный противоспутниковый потенциал, создающий угрозу функционированию российской орбитальной группировки космических аппаратов»[ii].

В-третьих, Минобороны РФ считает, что развертывание системы противоракетной обороны в Европе «снижает порог использования ядерного оружия», «создавая иллюзию безнаказанности внезапного применения стратегических наступательных вооружений под зонтиком противоракетной обороны»[iii].

В-четвертых, в России есть мнение, озвученное президентом В. Путиным, что на самом деле цель установки ракетных систем –желание втянуть Россию в изматывающую и дорогостоящую гонку вооружений[iv]. Подобное заявление свидетельствует о том, что Россия в настоящее время видит ответом на создание ПРО в Европе создание и размещение каких-либо своих ракетных систем. Поскольку межконтинентальные баллистические ракеты, способные преодолевать ПРО, и так создаются и поступают в войска, вероятно, это будет абсолютно новый шаг. Можно предположить, что речь идет о ракетах меньшей и средней дальности.

Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг по-прежнему утверждает, что объекты ПРО в Румынии и Польше не представляют «никакой угрозы для стратегического ядерного сдерживания России», так как «география и физика делают невозможным для системы НАТО сбивать российские межконтинентальные баллистические ракеты». Однако это справедливо только на текущий период времени. Ключевую проблему, с российской точки зрения, составляет неопределенность относительно будущих планов США по ПРО и связанных с ними развитием технологий.

Москва обеспокоена тем, что перехватчик SM-3 Block IIB может иметь максимальную скорость более 5,0 км/с.Генерал-майор Евгений Ильин утверждал, что ракета-перехватчик со скоростью 5 км/с может быть в состоянии перехватить российские МБР, если они расположены в Балтийском или в Норвежском море. То же самое говорит американский исследователь из Ливерморской национальной лаборатории Лоуренса Дин А. Вилкинген, добавляя, что потенциальное будущее развертывание сотни перехватчиков GBI и SM-3 Block IIA/IIB смогли в принципе дать США возможность первого удара. Вот почему Россия была особенно обеспокоена IV этапом Адаптивного подхода. Хотя IV этап был впоследствии отменен, ничто не способно помешать созданию подобных перехватчиков в будущем.

Действительно, еще в 2007 году глава Бюро национальной обороны Польши С. Козей подтверждал, что развитие технологий ПРО в будущем может уменьшить вероятность ответного удара России. Если это так, то ракетный щит станет совершенно новым фактором в глобальной ядерной стратегии и окажется причиной качественно нового раунда гонки ракетно-ядерных вооружений. Обе эти возможности Россия должна относить к опасным для своих национальных интересов, говорил Козей.

 

* * *

 

Выступая в Совете Федерации в июне 2019 года, заместитель министра иностранных дел Сергей Рябков заявил, что России надо готовиться к худшему сценарию в связи с возможным размещением американских ракет в непосредственной близости от ее границы. «Если дело дойдет до реального развертывания на суше такого рода систем, то ситуация не просто осложнится, а обострится до предела, мы можем оказаться в ситуации ракетного кризиса, близкого к Карибскому», –заявил Рябков.

Однако история говорит о возможности компромиссов и в условиях Карибского кризиса. Одним из таких вариантов американские эксперты из Фонда Плаушерс видят следующее: Россия могла бы взять на себя обязательства соблюдать Договор по РСМД, а США остановили бы развертывание ПРО в Польше. Остановив ненужные развертывания ракет-перехватчиков в Польше, США смогли бы сэкономить ресурсы и повысить безопасность за счет снижения напряженности в отношениях с Россией.

«Если НАТО по-прежнему хочет поддерживать территориальную противоракетную оборону, не следует отвергать проект сотрудничества с Россией. Только если Москва убедится в том, что система ПРО НАТО не представляет угрозы для РФ, противоракетная оборона НАТО предоставит европейским союзникам всеобъемлющее преимущество в сфере безопасности, поэтому новый старт для сотрудничества с Россией был бы разумным шагом», – считает эксперт немецкого центра SWP Катаржина Кубяк.

Американский эксперт Стивен Пайфер предлагает России в обмен на то, что Соединенные Штаты откажутся от развертывания SM-3 в Польше, что-то предложить НАТО. Это «что-то» может быть диалогом по нестратегическому ядерному оружию или по другим вопросам. «ПРО США можно было бы убрать из Польши, если бы она получила присутствие американских военных. Немногие польские официальные лица или военные офицеры, если таковые имеются, опасаются нападения иранской баллистической ракеты. Им нужны американские военные на своей территории. Независимо от того, работает ли это подразделение с перехватчиком SM-3 или системой ПВО, или выполняет какую-либо другую военную миссию, это вторичный вопрос для Варшавы», –считает Пайфер.

Однако пока взвешенный диалог, способствующий разрядке напряженности, так и не начат. У России есть свои политические причины, а у США – свои. Польша подвержена своим старым страхам.

Такое отношение Польши к России прокомментировал профессор Варшавского университета Рышард Жемба, заявив, что «когда в международной политике не хватает адреналина, Польша ищет фиктивной угрозы в обычной ситуации. Это подразумевает нередко ее иррациональное поведение, в которой принятые меры приносят больше потерь, чем выгоды».

©"Новый оборонный заказ. Стратегии"  
№ 5 (58) 2019г. , Санкт-Петербург  

 

Партнеры